Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Я лежал на кровати и пялился в потолок. Дел не было, и меня медленно накрывала скука. Егор ваял очередной кулинарный шедевр на кухне, а его родителей и Алины снова не было дома. Я думал, чем бы заняться, крутя в руке телефон. В голове появилась одна идейка, чтобы отвлечь своего парня на себя.

Егор, давай займёмся смехом! (19:34)

Я отправил сообщение и закусил губу. Ответ себе ждать не заставил. Не знал, что, чтобы основательно поржать, нужна какая-то особая подготовка))))))))) (19:35) В квартире раздался дикий ржач. Наверняка Егор всю живность распугал. Хомяки укатили в своих шарах, Батон, я так и представил это, забился под холодильник, а Плюша с диким "мяяяу" помчалась защищать своего подопечного. Вообще не догнав такой неординарной реакции, перечитал отправленное мной сообщение и ощутил себя идиотом. Это ж надо так!? Нарочно не придумаешь! И ведь даже логика в моём сообщении была. Какая-никакая, но ведь была же.

Блядь, грёбаная автозамена! (19:35)

Не злись, солнышко моё (19:35)

Короче, тащи сюда свой зад (19:36)

Чтобы надрать твой?)) (19:36)

И не только... (19:37)

Заманчиво (19:38) Очень заманчиво (19:38) Я бы сказал, что это прекрасно)) (19:38) Но... (19:38) Тащи-ка лучше ты свой зад на кухню, поможешь мне (19:38) Я улыбнулся и, резко соскочив с кровати, направился в святая святых. Вот и дело нашлось! И я был этому рад. — Ну, чего тебе надобно, старче? — я прислонился к косяку двери и скрестил руки на груди. — Видишь помидоры? — Я кивнул. — Три их на тёрке — томатный соус будем делать к спагетти. — Так точно, мой капитан! — встал я по стойке смирно, а потом, чмокнув Егора в щёку, принялся за работу. Давно мой парень ничего эдакого не готовил. Я прямо-таки соскучился по тому, как он выглядит в такие моменты. Он, несомненно, очень горяч. Но я, кажется, догадываюсь, для чего Егор встал у плиты. Очень может быть, что ключевое слово: отец. Наверное, мой любимый за ужином хочет поднять эту тему. А может, я снова напридумывал себе всякого несусветного, потому что мысли об отце атакуют меня с завидной регулярностью. С нашего с ним разговора в кафе прошла уже неделя, а я так и не отрастил себе яйца, чтобы написать ему что-то ещё. Или позвонить. Или уж тем более встретиться лично. Просто мне страшно. Мне страшно от мысли, что у меня, как бы странно это ни звучало, вдруг появился отец. Спустя столько лет! Это ж уму не постижимо. До сих пор в голове не укладывается! Жил себе столько лет, а тут бац — и папка нарисовался. У всех — ну, почти у всех — родители нормальные. И видятся их дети с ними если не каждый день, то хотя бы поддерживают тёплые отношения. А что же я? Нет, я не хочу, чтобы меня жалели. Я бы и дальше глушил в себе всё это, если бы не Егор. Он, сам того не ведая, открыл мне глаза на всё это, когда мы даже и близко не встречались. Как он это сделал, я не понимаю до сих пор. Но, наверное, если бы не шквал чувств, что затопили меня, я бы не смог полюбить его. Я знаю, что он хочет лучшего для меня. И хочет, чтобы мои отношения с родителями пришли в относительное положение нормы. Ну, насколько это только возможно в моей семье. — Да ты себе сейчас все пальцы сотрёшь! — вырвал из мыслей Егор, резко вскрикнув. Я опустил глаза и увидел, что ещё немного — и будущий томатный соус приобрёл бы необычный вкус, разбавив себя моей кровушкой и кусочками ногтей. Бррр! Бля, пиздец! — Прости, задумался, — я отбросил оставшуюся от помидора шкурку, чтобы взять новый. — О чём? — вернув своё внимание плите, спросил мой любимый, перемешивая на сковороде фарш. — Хех, — я невесело хмыкнул, стараясь больше не отвлекаться на мысли — пальчики дороже, — как будто я могу думать о чём-то другом, кроме того, что случилось неделю назад? — уныло ответил я. — Вот ты козёл, конечно, — хохотнул Егор, цокнув языком. — Чё это? — я даже отвлёкся от работы. — Думать он больше ни о чём не может! Посмотрите на него, — он повернулся ко мне, а в сине-зелёных глазах плясали черти. — А я как же? А как же думать обо мне? Знаешь, обидно, — и типа нахмурился. Я, улыбнувшись, отложил помидорку и двинулся на Егора с грязными руками. — Ну, иди ж ко мне, обижулька моя, — и вытянул руки вперёд. — Я тебя сейчас обниму! — Слушай, ты воспринимаешь мои слова слишком буквально, — отставив сковородку, чтоб не пригорел фарш, Егор, оглядываясь, начал отступать по всему периметру кухни, чтобы я ни в коем случае его не испачкал. — А по-моему, ты дал мне чёткий намёк, — подмигнул я. — Илюш, солнце, вернись к работе. Я тебе верю! Каюсь, был не прав, я обязательно исправлюсь, — голос становился выше, Егор почти визжал. — Егор, поздно танцевать чечётку! Я загнал его в угол. — Ну, Илья! — смешливо пискнул он, эта игра и ему начинала нравиться. — Да, Егор, да, — и встал перед ним, но касаться не спешил. Я подпёр Егора собой, а он положил руки мне плечи и чуть склонился надо мной. А уж потом я его поцеловал. Пальцы его левой руки стали массировать мой затылок, отчего хотелось мурлыкать. А правая поскользила вниз по груди. Мои же руки были перепачканы томатом, и я просто изо всех сил сдерживался, чтобы не прикоснуться к своему любимому. Поцелуй был очень нежным и таким мягким, что кричать во весь голос от счастья хотелось. Мы целовались долго. Настолько, что дыхание начало сбиваться, а жар стремительно распространялся по всему телу. Моему и его. Отстранившись, Егор уткнулся мне в ключицу, тяжело дыша. — Я люблю тебя, — и чмокнул своего парня в висок. — И я тебя, — он в ответ лизнул выпирающую косточку. — Это провокация? — заинтересованно протянул я. — Не, благодарность за то, что встретил тебя, — нежно отозвался мой парень. — Не правда! Это я должен тебя благодарить, потому что без тебя я бы не чувствовал всего этого. — Ну, так благодари, — Егор кинул вызов, а я кожей ощущал, что он улыбался. — Давай сначала ужин доделаем, а уж потом я тебя отблагодарю по полной программе, — я поиграл бровями. — Да уж, — хихикнул Егор, — говоришь уже как Матвей. — Да в смысле? — возмутился я. — Не в том, что он меня тоже благодарит ночами напролёт, — начал пояснять он, отчего у меня чуть челюсть не отпала, — а в том, что тебе тоже лишь бы пожрать. — Для моей благодарности потребуется много сил, — лукаво проговорил я, вдыхая чарующий запах, исходящий от Егоровых волос. И дело совсем не в шампуне. Это его собственный естественный запах, ни на что не похожий, но безумно любимый мной. Тот запах, который меня зацепил ещё так давно. Этот пьянящий, чуть горьковато-пряный запах его тела.. ммм, обожаю. Блин, даже шампунь тот же. Мятный. Пробирает насквозь воспоминаниями того, как мы мылись с ним в душе после тренировки на соревнованиях. А потом мне после увиденного резко приспичило покурить и столкнуться с ним в дверях. Это сейчас я понимаю, что постепенно влюблялся в него уже тогда, но бежал от собственных чувств. Вот же дурак! — Хорошо, давай тогда продолжим, а то ещё хоть слово — и я бы разложил тебя на кухонном столе рядом с недотёртыми помидорами. — Что, и даже мои руки, — я показал перепачканные ладони, — тебя бы не остановили? — Егор закатил глаза. — А, ну да, помидоры — это хорошо, это витамины. Кстати, я был бы не против твоего предложения прямо на них сразу. Чего уж рядом?! Тесниться ещё. Пфф, поверь, они никому ничего не расскажут. И моральной травмы у них не разовьётся. — Замолчи, Илья! Просто молчи. — Понял, не дурак, — усмехнулся я. И тут же отошёл от него на два больших шага, а потом развернулся и продолжил измываться над спелыми томатами. Егор, выдохнув, вернулся к плите. — Слушай, я тут подумал, если помидор — это ягода, то получается я сейчас варенье делаю? — Конечно. Чтоб всё слиплось! И будет у нас не изысканная паста под соусом "Болоньезе", а макарошки и фарш с томатным вареньем! — Класс, — улыбнулся я и принялся тереть ягодки активнее. — Всегда мечтал попробовать. *** Сели ужинать. — Приятного аппетита, родной мой. — И тебе, солнышко. Обменявшись пожеланиями, мы принялись за еду. После первой же вилки я уже был готов валяться у Егора в ногах, потому что эта еда была просто восхитительна! — Это безумно вкусно! Охренеть просто! Ты просто такой охуенный! — я начал осыпать своего возлюбленного комплиментами. — Пфф, ясен-красен, — выдохнул он. — Да ты покраснел! — обличающе заявил я. — Ой, какой кошмар! Что ж теперь будет?! — взмахнул рукой он так же смущённо. О, ты ж мой хороший! — Почему ты засмущался? — доверительно поинтересовался я, ловя его ладонь и переплетая пальцы свободной руки с его. — Мне что, не может быть приятен комплимент от любимого человека, никак не пойму? Мой же ты лапочка! Я, разомкнув наши пальцы, поднялся на ноги, обошёл стол и сел боком к нему на коленки. Егор отложил вилку и этой рукой обхватил меня по талии, чтобы я не навернулся случайно. — Может, наоборот, ты этого заслуживаешь. Ты очень красивый, умный, сексуально серьёзный, что иногда, — я приблизился к его уху, — у меня ноги подкашиваются. — Егор томно выдохнул, а я припал губами к мочке. — Я люблю тебя, — прошептал я, после чего лизнул местечко за ухом, жарко выдыхая. Я положил ладонь на его шею, чтобы удобнее было вылизывать. — Ммм, — чуть отклонил голову Егор, разрешая этой сладкой шалости длиться дальше. Я перешёл на шею и только приоткрыл рот, чтобы как следует присосаться губами, щёлкнул замок входной двери. Разочарованно выдохнув, я встал с колен любимого парня и сел обратно за стол. Егор был маленько не в себе. На шее ещё блестели влажные дорожки, что старательно наоставлял мой юркий язык. На кухне показалась тётя Женя. — Мальчишки, привет! О, Егорушка, сегодня ты у нас за повара? Отлично, а то мы голодные как волки, — оповестила женщина и упорхнула в комнату. Я двинул Егора под столом ногой, чтобы вывести из ступора. Он осознанно посмотрел на меня. — Что с тобой? — недоуменно спросил я. — Кажется, ты нашёл мою эрогенную зону. Я распахнул глаза в удивлении. На такое я бы никогда и рассчитывать не посмел, но теперь пришло время работать в указанном направлении. Путь был показан очень чётко. *** Мы уместились впятером за обеденным столом. Алина села рядышком со мной. Тётя Женя — с Егором, а отец семейства расположился во главе стола. Алинка щебетала звонкой птичкой о том, где они сегодня были. Егор ласково смотрел на неё, не забывая о еде. А я думал о том, что рад являться частью этой прекрасной семьи. Но в какой-то момент влезла другая мысль. Об отце. О том, что ведь он у меня реально есть. Он хочет наладить отношения со мной, а я бегаю от него, боясь хуй знает чего. Он рассказал о себе, о своей паре, почему отсутствовал столько лет. Что же, я не могу сделать следующий шаг навстречу? Что мне ещё-то надо? Да, это непросто. Но в нашей жизни никогда ничего не было и не будет просто. Он прекрасно понимает: для того, чтобы добиться моего полного доверия, необходимо приложить невероятные усилия. Но как ему это делать, если я сам закрываюсь от него и не даю ему никакой возможности? Сука, сложно. Но одновременно с этим всё ясно как день! Я чувствую, что отец ждёт моего звонка, да хоть крохотного сообщения, чтобы понять, что я действительно готов идти на контакт. Надо отдать ему должное — он не наседал всю эту неделю, он не заваливал меня сообщениями, а просто смиренно ждал. Не, конечно, он мог бы на меня просто забить, но в это верить категорически не хотелось. Я вмиг зажёгся идеей ему после ужина позвонить. Вдруг захотелось узнать, как его дела и что нового у него случилось. Да, так и сделаю! *** Мы отужинали. Егор и я остались на кухне, чтобы помыть посуду и немного прибраться после приготовления еды. Егор ловко смывал пену и передавал мне, стоящему с полотенцем наготове, чистую, но пока мокрую тарелку, чтобы уже я тут же насухо вытер её и убрал в шкаф. — Егор? — Да, сладкий. — Я решил сегодня отцу позвонить, — тихо произнёс я. Егор тут же повернулся ко мне и нежно улыбнулся. — Ну, наконец-то ты созрел. — Ээ, слышь! Я созрел уже лет в шестнадцать, — я закатил глаза, стараясь разрядить обстановку. — Да, точно, как это я забыл, мой половозрелый красавчик, — выключив воду, Егор направился ко мне. Всё это время я облокачивался боком в напольный шкаф с полотенцем в руках. Но, поняв, что мой парень уже рядом, отложил всё и упёрся в шкаф уже задницей, чтобы было удобнее. Он прижался ко мне, ныряя в мои объятия. — Ты такой молодец. Я так тобой горжусь, — шептал мой парень, сопровождая каждое слово поцелуем по линии челюсти, в нос, в щёку. — Хороший мой, любимый. Я положил ладонь на его поясницу, прижимая плотнее. Егор, улыбнувшись, прикоснулся кончиками пальцев к моей скуле и принялся сладко целовать меня в губы. Без языка. Специально дразня, распаляя. А потом вдруг резко отстранился, скинув мою руку, и отошёл к окну. Это что ещё за новости? — Мам, я только водички попью и приду, — на пороге в кухню — небось специально, чтобы воспользоваться эффектом неожиданности — крикнула Алинка и, зайдя, одарила нас обоих взглядом, полным неподдельного подозрения. В нём так и читалось: "Я за вами слежу!". И только сейчас я понял, что Егор уловил детские шаги аж из самого коридора. Не первый раз он удивляет меня своей реакцией. И меня это жутко возбуждает! Алина ушла из кухни, а мы, переглянувшись с Егором, начали смеяться. — Да уж, — выдохнул Егор. — Если б сейчас спалились, Алина была бы счастлива. Видел, как она на нас смотрела? — Видел. Но больше меня поразила твоя реакция. Ты, — я, подойдя вплотную, провёл ладонью по вмиг напрягшемуся торсу, — такой.. такой.. — Ох, Илюха, по лезвию бритвы ходишь, — хриплым голосом заявил Егор. — Но пока не позвонишь отцу, — и красноречиво покачал головой и, обхватив за запястье, демонстративно отстранил мою руку, — хуй тебе по всей морде лица. — Хмм, знаешь, я бы от такого не отказался, — представив, усмехнулся я. — Да и естественная смазка очень полезна для кожи. — Да? Тогда даже этого ты не получишь, пока не позвонишь. — Ах, я живу с тираном! — наигранно ужаснулся я. — С любимым тираном, — ласково дополнил я, подойдя к Егору и поцеловав в щёку. — Ну, я тогда пойду. — Не переживай, всё хорошо будет. — Да, — глухо ответил я и направился в комнату. Я решил позвонить из нашей спальни, так как знал наверняка, что Егор разговору с отцом не помешает. Я сел на кровать вместе с телефоном. Потом, подумав, поднялся на ноги и подошёл к шкафу, посмотрел в зеркало и нахмурился. — Блядь, — резко выдохнул я и пошёл в сторону окна. И сел на подоконник. Охуенный подоконник, который я в комнате Егора приметил чуть ли не сразу. Крепко обхватив телефон, я разблокировал его и вздохнул. — Блядь, — произнёс я со вселенской печалью в голосе. Чё ж так сложно решиться-то? Зашёл в Вотсапп, чтобы осуществить звонок оттуда. Хули драгоценные минуты тратить, когда есть wi-fi? Закрыл глаза и нажал на "трубку". Сразу же высветилась приближённая фотка отца, где он смотрел куда-то в сторону, мимо объектива, и улыбался. — Алло! — голос раздался так неожиданно, что я вздрогнул и чуть телефон не выронил. — Алло, Илья? Это ты? — Да.. да, это я, — обуздав свой мобильный, ответил я. — Привет.. пап, — произнёс я с небольшой паузой, которая была направлена на осознание того, что это же папа, который меня любит, пусть и не виделись мы с ним вагон и маленькую тележку времени. Не зря же я целую неделю хранил телефонное молчание. Я думал, я размышлял, хоть со стороны было похоже, что я пинал хуи. Нет, нет и нет. Это было далеко не так. — Оу, сынок, привет. Я рад тебя слышать, — радостно отозвался мой родитель. — Как дела? — я начал с малого. — Да хорошо всё. Вот с Глебом фильм смотрим. — Какой? — кротко поинтересовался я, сильнее сжимая телефон. — "Лжец, лжец" с Джимом Керри. — А, да, я видел, — начал делиться я. — Там про отца, который постоянно всем врал напропалую, но больше всего всегда собственного сына разочаровывал. — Хорошо же ты знаешь сюжет, — странно хмыкнули в трубку. — А у тебя как дела? — Да нормально, — я от неловкости прошёлся ладонью по затылку, хорошо, что этого жеста мой собеседник не увидел. — Приготовили сегодня с Егором пасту с соусом "Болоньезе". Вышло очень круто! — радостно оповестил я, потому что этим реально хотелось похвалиться. — Ммм, ты умеешь готовить? — удивился отец. — Егор умеет, а я был на посылках: томаты потереть, макароны посолить. — То есть без работы не остался. — Ага. Наступила тишина. Я искал глазами хоть что-то, за что мог бы зацепиться взгляд, чтобы не было так неловко. Я начал нервничать. Нам ведь даже поговорить не о чем. Это ж кошмар! Всё, край. — Наверное.. — начал было я, решив, что пора прощаться, но был перебит. — Я сразу побоялся тебе рассказывать, не знал, как ты бы отреагировал на эту информацию, — заговорил отец, а я весь напрягся, вслушиваясь в его слова. — Но я приходил к тебе в больницу, когда тебя машина сбила. Тайком пробрался, на свой страх и риск. Но я решил, что должен был увидеть тебя и понять, что с тобой всё будет хорошо. Я раскрыл рот от удивления. Неужели это тот самый "мужик", которого упоминал Егор в своём рассказе. Я в шоке. Охренеть! — А как же решение суда? — я очень поспешно задал вопрос, поэтому тут же пожалел. Однако отец в нём ничего запретного не увидел, посему ответил почти сразу: — Здоровье сына важнее тюрьмы. — Я гулко выдохнул. — Да, я поступил как последний козёл, когда оставил тебя, когда не стал за тебя бороться, но что я мог сделать? Я всего лишь новоиспечённый гей, переехавший к любовнику после того, как его выгнала из дома жена. — Я тебя понял, не нужно оправдываться, – попросил я, нахмурившись. — Ты обратился ко мне на "ты"? — поражённо вопросил отец. — Илья, мне так стыдно перед тобой. Я не смог перебороть себя, а ты делаешь это буквально каждый день. Не представляю, скольких сил тебе стоило позвонить мне сегодня. Спасибо, сынок! Правда, спасибо. — Я ничего такого в сущности и не сделал. Всего лишь набрал номер, который ты сам мне и дал. Ничего сверхъестественного, — объяснял я, на деле понимая, что машинально умалчивал, насколько тяжело мне было решиться на этот один-единственный звонок. Я почему-то не хотел, чтобы отец думал, что для меня это было сложно. — Хорошо, что ты не испытывал душевных терзаний по этому поводу. — Пап.. — снова позвал я, да тут же осёкся. Я не произносил этого слова столько лет, а за эти десять минут сказал уже дважды. Странное ощущение. Странно, что как-то резко у меня появился человек, к которому я могу обратиться этим словом. Папа. Всего два слога, а сколько смысла! Невероятно. — А расскажи, чем ты жил всё это время? — Тебе действительно это интересно? — удивились на том конце провода. — Да. А почему бы и нет? Должен же я узнать, что творилось в жизни у моего отца, пока его не было рядом. Я знал, что данная фраза прозвучала грубо. Очень грубо. Но на правду не обижаются, ведь да? Тем более никак смягчить я её не мог. А может, и не хотел вовсе. Потому что, во-первых, я действительно должен был узнать о его жизни, потому что без этого я не начну ему доверять, а во-вторых, обида по щелчку себя не исчерпает. Я не могу простить за одно мгновение, стоило отцу только появиться на пороге. Это только в клишированных американских фильмах преданный родным человеком герой обижается пару дней, а потом вдруг резко прощает и отпускает все обиды. А если случится какое-нибудь происшествие, то это намного ускоряет события. Но мы не в фильме. Это, блядь, жизнь. А значит, отцу придётся завоевать моё доверие, к тому же всё для этого я ему предоставил, дав надежду. — Хорошо. Сразу после развода мы с Глебом уехали в Европу, как сначала думали, отдохнуть, привести мысли и чувства в порядок и побыть наконец вдвоём. Но задержались там на много лет... *** Итак, что я узнал об отце. Ну, всякие простые приятные мелочи по типу того, что, к примеру, он обожает немецкую Бундеслигу[*], любит есть зелёные яблоки и грецкие орехи, читать произведения русских классиков и играть в компьютерные игры, за что на постоянной основе получает от Глеба. И да, как я и думал, они действительно в браке. И уже целых восемь лет. Расписались по договорённости в одной из прибалтийских стран, в которой у любовника отца живут друзья. Там они и жили, а потом решили вернуться обратно. По какой причине, отец не сказал, наверное, потянуло на родину. Вернувшись обратно, отец устроился работать в офис, а его Глеб, так и не изменив себе, направился воспитывать дошколят. — Ты когда-нибудь виделся с матерью после своего ухода? — задал вопрос я. — Ээ... — растерянно протянул отец. — Нет, никогда. Ответ опять же показался мне странным, почему-то не вызвавшим доверия. Так ведь сойти с ума можно, если везде двойное дно искать, но успокоиться намного проблематичнее. Но я не мог не искать подвоха в каждом слове, будто внутри меня живёт настоящий скептик. Ну, прямо как в "Битве экстрасенсов", где эти фокусники на протяжение пятнадцати лет твердят на манер Станиславского "не верю" каждому новому участнику. Только если в случае этой телепередачи они всегда после этого говорили "твою мать, это невероятно", я же таким похвастаться не могу. Я не могу отделаться от мысли, что всё это наше общение — просто игра, часть какого-то плана. Только вот что же стоит на кону? Вот именно, что ставить-то нечего! Тем более мне кажется, что я пересмотрел слишком много фантастических фильмов, раз мне везде вселенский заговоры мерещатся. Да уж! Ну, сказал отец, что после всего этого никогда не встречался больше с матерью. Что с того теперь? Ничего, конечно, но в противовес сказанному отцом в моей голове возникла грандиозная мысль устроить им очную ставку. Да, не, бред, конечно! Но посмотреть на то, как отец будет вести себя, что скажет мама, было просто до жопы интересно. Однако я так не поступлю. Для начала хотя бы надо было собраться с мыслями и поговорить с мамой наедине. Если вообще из этого что-то получится. Что в голове у матери, я сказать, наверное, никогда не смогу. Да и надо ли мне это? Мне просто надо поговорить с ней, как бы я этого ни боялся. Сделать шаг ей навстречу я должен. И даже после того, что она сделала, я не могу её ненавидеть. Для меня это чувство слишком сильное, слишком негативное, которое я никогда не испытывал и испытывать не хочу. В тот день, когда она меня выгнала, мне было очень больно. Просто невыносимо больно и обидно. Но я её не ненавидел, хотя, безусловно, было за что. Однако ж я не мог. Ведь она же моя мама. Она меня родила, она меня воспитала. Даже любила какое-то время, пока отец не ушёл из семьи. Я шмыгнул носом. Блин! — Сынок, ты чего? — Не, всё хорошо, — поспешно отозвался я. — Точно? — Ага. — Тогда, может, расскажешь что-нибудь о себе? — попросил он. — А ты разве за столько времени слежки за мной не всё обо мне узнал? — поддел я. Может, даже специально. — Каюсь, я за тобой следил и знал почти о каждом твоём шаге. — Блядь, на самом деле его слова всё равно звучали очень жутко, каких бы благих целей он ни преследовал. — Но я ж понятия не имею, что у тебя на душе происходило в такие моменты. — Для таких вот разговоров я ещё недостаточно тебя знаю. Я не привык раскрывать себя первому встречному, пусть это даже мой родной отец. — Конечно, — выдохнул он. — Я не имею права влезать тебе в душу, если ты этого не хочешь. Ты прав, я это очень хорошо понимаю. Тогда, может, поговорим на отвлечённые темы. Какая музыка тебе нравится?.. *** Мы закончили говорить где-то часа через два с половиной. Мы обсудили музыку, поспорили на футбольные темы, поговорили о кино. В общем провели время очень неплохо. И только оторвавшись от телефона, я понял, что Егор так в комнату и не пришёл. Мне стало так неловко, ведь, считай, я забаррикадировался в его комнате, когда ему, кроме как в кухне и ванной, побыть было негде. Вот я еблан! Я тут же направился на кухню, чтобы найти своего любимого и попросить у него прощения за своё долбанутое поведение. А он.. спал. Егор сидел на стуле, уткнувшись щекой в сложенные на столе руки, и спал. — Мой хороший, — самопроизвольно вырвалось у меня с нежностью. Я подошёл к своему спящему парню и опустился перед ним на корточки. — Родной, — начал шептать я, поглаживая его коленку. — Егор, пошли спать. — Он причмокнул губами, но не проснулся. Тогда я провёл тыльной стороной ладони по его щёчке, что сейчас выглядела немного пухловатой из-за положения головы. — Егор, прости, я такой дурак, совсем заболтался. Прости и пойдём спать, — нежно шептал я, чтобы спросонья не напугать своего парня. — Пожалуйста. Для закрепления результата я поцеловал его в висок. И это возымело действие. Егор зашевелился и, оторвав голову от стола, сипло спросил: — Который час? — и прошёлся ладонью по красноватой щеке, на которой он умудрился уснуть. — Самое время отправиться в кроватку. Пошли. — Ага, — и начал вставать, придерживаемый мной. — Как разговор с отцом прошёл? — Хорошо. Но если ты хочешь поговорить, давай обсудим, какого хрена ты уснул прямо на столе. — Мешать не хотел, а потом меня что-то вырубило. — Пришёл бы. Я б не облез. — Да ладно, солнце. Уснул и уснул, чего такого? — Того! Ты сейчас еле разогнулся, а что было бы позже? — сокрушался я от чувства вины. — Прости. Я не хотел тебя стеснять. — Ты так говоришь, будто я впервые сплю неудобно. Помнишь, мы с тобой в автобусе на соревнования ездили? Вот там да, там моя шея молила о пощаде, — усмехнулся Егор. — Надеюсь, не когда я уснул на твоём плече? — ласково улыбнулся я. Мы уже переступили порог комнаты, Егор тут же одним махом стянул с себя футболку и кинул на стул, так же быстро снял штаны и лёг на кровать. — Не, тогда мне было очень хорошо. Даже лучше, чем на пуховой перине, — хихикнул он, накрываясь. — Вот брехло! И не краснеет даже. — Это от смущения. При мне тут такой парень красивый раздевается. Выключай давай свет. — Да, спалиться боишься. Я вырубил свет и тоже нырнул под одеяло, оплетая Егора ногами и руками. — Ты замёрз, что ли? — Есть немного, — и прижался теснее. — Ну ничего, сейчас согреешься, — сказал Егор и подмял меня под себя. — Тепло ли тебе, парниша, тепло ли тебе, голубенький. — Фу, Егор, звучит так по-дебильному, — тихонько рассмеялся я. — Поцелуй меня лучше. И Егор исполнил мою просьбу. По телу начало разливаться тепло. И не только физическое. И это всё только из-за того, что он рядом со мной.