Ах, эти глаза напротив.. (научи меня любить)

Наступил май. Хороший месяц года. До лета рукой подать, праздников почти целых две недели. Красота! Конечно, можно омрачить это мыслью о том, что не за горами сессия. Но зачем предаваться унынию и апатии?! Тепло же, всё зелёное. И настроение хорошее. Прошло уже пару недель с того момента, как я переговорил с отцом по телефону. И, кажется, отношения действительно начинают улучшаться. С каждым днём я чувствую себя всё менее скованно в его присутствии. Наверное, так и должно быть, всё-таки родная кровь, отец же, просто это настолько непривычно, что не верится, что он так резко появился в моей жизни и так плавно в неё влился. Мы даже встречались как-то на выходных, чтобы просто прогуляться вдвоём, просто поговорить о том о сём, просто так, без всяких тяжёлых обсуждений и грустных воспоминаний. Он даже приглашал меня на каникулы съездить в Европу к их общим с Глебом друзьям. На это предложение я ответил, что подумаю. С матерью я смелости поговорить до сих пор так и не набрался. Я понимаю, что медлить глупо, но я намеренно оттягиваю этот момент, не иду на этот разговор осознанно, потому что сейчас меня всё более-менее устраивает. Ведь с вероятностью девяносто пять процентов разговор с матерью испортит мне настроение. Поэтому я жду у моря погоды до последнего, вдруг что-то изменится без моего участия?! Конечно, остаются эти несчастные пять процентов, которые буквально душат меня, потому что мне реально не хватает мамы рядом. Да, сейчас у меня есть отец, но мама — любимая мамочка — мне нужна не меньше. Если, блин, не больше. С отцом на эту тему мы не говорим, но я-то помню, что он рассказывал о ней на нашей встрече в кафе. Она во мне души не чаяла, потому что я лучшее, что случалось с ней когда-либо в жизни. И я верил в это. Потому что я, будучи совсем крохой, помнил об этом. Помнил её добрые глаза, ласковые руки, тёплые слова, которые адресованы были мне одному, потому что она меня любила и не стеснялась этого. Мама окружила меня нежностью и заботой, но этому пришёл конец после развода моих родителей. Ну, на что? На что она так обозлилась? Почему перестала воспринимать меня как любимого сына? Что я такого сделал в детстве, что меня лишили всего? Меня, не спросив моего мнения, тупо разлюбили и перестали замечать. Блин, как же это больно! И это рана в моей душе шрамом никогда не станет, она всегда будет напоминать о себе тупой болью, потому что.. потому что мне так не хватает материнского тепла. Мне разве много надо? Я разве прошу чего-то сверхъестественного? Не правда. Только чтобы самый родной и любимый человек вновь меня полюбил и больше никогда не смотрел с холодом во взгляде на меня, своего сына и первенца. — Ох, — судорожно выдохнул я. Опять что-то накатило. Опять начал думать о том, отчего мне слишком больно и горько. Наверное, я мазохист, потому что я раз за разом прокручиваю эти мысли у себя в голове. По сотому, блядь, кругу. А итог всегда один. Всегда. Мне страшно идти к матери и говорить с ней, ведь я боюсь, что после этого испытаю ещё более сильную боль, нежели сейчас. И будет она уже не редкой, только лишь когда я окунаюсь в воспоминания и думы, а постоянной, потому что разговор будет свеж в памяти, потому что чувства будут оголены, потому что я буду максимально уязвим перед самым родным человеком, которому могу оказаться не нужен. Так, надо подумать о чём-то более приятном. Например, о том, что есть ещё одна причина, по которой май — отличный месяц. Даже не сам май, а одно конкретное число этого месяца. И это день рождения моего лучшего друга. Я непроизвольно хихикнул, когда вспомнил, какой Матвей эти две апрельские недели ходил важный (ну, в перерывах между нудением, что он не хочет ехать на дачу, естественно). Ведь двадцать один не каждый, сука, год исполняется! Он так предвкушал приближение этого возраста, будто при наступлении оного обязательно что-то изменится. Хотя, думаю, так и будет. Уверен, что Мотька наконец обретёт своё счастье и справится со всеми своими проблемами личного характера. И всё обязательно будет так, как он того пожелает. *** Я набрал номер лучшего друга. Гудки-гудки-гудки. — Алло! — Привет, самый совершеннолетний! С днюхой тебя, друг. Счастья тебе, здоровья и огромной любви, которая обязательно тебя настигнет, как бы ты от неё ни бегал. — Спасибо, Илюх! — растроганно отозвался Мотя. — Мне так приятно. — Какие на сегодня планы? — улыбаясь, спросил я. — Да вот в полном одиночестве на дачу с папой и мамой поеду, потому что у кое-кого, блин, дела нарисовались прямо в мой день рождения. Илья, как ты мог? Мы же всегда на мой ДР придумываем какую-нибудь лютейшую хуетень через плетень. А в этом году что же? — искренне негодовал Матвей. — Ну, Моть, прости! Я ж не специально! Дела возникли буквально из неоткуда, ты ж слышал Егора. Мне самомý так неловко, что в твой день меня не будет рядом. Меня сейчас уже даже в городе нет! Понадобилось срочно уехать. Но обещаю, что всё тебе возмещу. — Ладно уж, обломщик! Но знай, мне сегодня двадцать один, поэтому я выпью столько же бутылок пива. — Ты мне угрожаешь? Думаю, если тётя Света узнает о твоих планах, ты будешь пить только газировку. Эффект будет тот же — всё кругом обоссышь, зато голова наутро болеть не будет, — усмехнулся я. — Ты ж знаешь, что мне похуй, меня не берёт. — А голова у тебя будет болеть не с похмелюги, а потому что тётя Света устроит тебе головомойку, если ты раньше с исполнением своего плана не спалишься, — хихикнул я — Ой, как смешно, — протянул Матвей. — Всё, пока, у меня вторая линия. — Пожалуйста, не обижайся, — вдогонку быстро проговорил я. — Я всё понимаю и не обижаюсь. Мне, конечно, обидно до жопы, но я держусь. — Прости! И ещё раз с днём рождения тебя, лапуля! — Да ну тебя, — хмыкнул Мотька. Матвей скинул вызов, а мне стало так стыдно. И не потому что по каким-то очень важным обстоятельствам я не мог быть вместе с другом в его ДР, а потому что наебал его. Но во благо. Он мне ещё спасибо скажет. Ну, по крайней мере, я в это искренне верил. — Солнце, куда торт ставить? — спросил Егор, выбивая из мыслей. — Пока в холодильник. Блин, мне кажется, он расстроен, — закусив губу, отозвался я. — И я таким себя тупым ощущаю. Прямо конченым дебилом. — Зато представь, как он обрадуется после, — рассудил мой парень. — Ага, если не прибьёт меня раньше. — Не будь таким пессимистом. Матвей добрый и отходчивый, — Егор обнял меня со спины. — Надаёт тебе поджопников и успокоится. — Ха-ха, очень смешно, — я положил свои ладони поверх обнимающих меня Егоровых. — Ладно, не время расслабляться. А то, боюсь, не успеем. И мы вновь принялись за работу. Идея разыграть Матвея пришла в мою голову очень спонтанно. Но самое главное — а вместе с тем и самое неожиданное — во всём этом стало то, что у меня оказалась куча сообщников-единомышленников. Егор меня поддержал, тётя Света была больше всех "за", потому что ей безумно хотелось сына удивить в его праздник, а дядя Петя так вообще сокрушался, почему сам до этого за столько дней рождения сына не додумался. Я решил устроить ему розыгрыш. Но для того, чтобы всё подготовить, надо было немного раньше приехать на место, а значит, пришлось утаивать правду. И утаивать от того, кому я никогда в жизни не смогу соврать. Поэтому врал Егор. Это он придумал про срочные дела и выложил Матвею всё очень правдоподобно. Мотька очень сильно приуныл, но принял всё как мужчина. Егор справился с поставленной задачей. На родителей Матвея была возложена не менее сложная задача — уговорить сына поехать на дачу, чего на свой ДР он ни разу не делал, потому что этот день мы с ним проводили исключительно вдвоём и творили поебешку. Эти две недели Мотя ныл, что не хотел на дачу, тогда пришлось пообещать, что я поеду туда с ним. А потом — вдруг резко без всякого предупреждения — у нас с Егором появились неотложные дела, которые нельзя было ни перенести, ни выполнить заранее. Только в один-единственный день. День рождения моего лучшего друга. Ну, как бы так и было. На дело действительно нельзя было забить. Однако всё равно организатором этого всего являюсь именно я, поэтому мне дадут больше. Надеюсь, судья в лице Матвея не будет ко мне слишком строг и изберёт щадящую меру наказания. В конце концов, это ж всё для него изначально было задумано. Оставались мелочи. Но мелочи чрезвычайно важные: украшения, стол и забронированный подарок, который ещё предстояло оплатить. Но мы всё успеем. *** Тётя Света (мама Матвея) Мы уже подъезжаем. Матвей ни о чём не догадывается) (12:34) На экране блокировки всплыло сообщение, которое примерно дало понять, сколько у нас ещё было времени в запасе.

Ок, спасибо) (12:35)

Я сейчас позвоню: водитель к дому должен подъехать где-то через час, чтобы подозрений не вызывать (12:35)

Ах! Как же это волнительно :) (12:36) — Они почти на месте, — сообщил я. — И у нас уже почти всё готово, — потёр руки Егор. — Ты прямо мозг. Надо будет и Гришке такое замутить. — А он тебя бить не будет? Слушай, мне ты здоровым нужен, без синяков. — Ой ли! — Егор негодующе взмахнул руками. — Давно ли тебя мои синяки не устраивают? Сам их делает, всё кожу на шее и не только на ней засосав, и больше всех возмущается. — Ну, родной, — я, встав напротив, положил руки на его плечи, — одно дело, когда твои синяки от удовольствия и моих губ, и совсем другое — от другого мужика, пусть и несут эти травмы совсем не интимный характер. — Ммм, вот так, значит, — и, чуть склонившись, примкнул к моим губам. Я прикрыл глаза и тут же начал отвечать. Руки моего любимого удобно разместились на моей пояснице, скользнув ниже, к ягодицам, и сжали обе половинки, заставив прогнуться и потереться о пах Егора. — Ох, — выдохнул я и толкнул своего парня к дивану, заставив руки убрать. Он на него бýхнулся, а я залез на Егора сверху, тем самым филигранно оседлав. И мы вновь начали целоваться. Стремительно возбуждаясь, я стал активнее вращать тазом, задевая твердеющий член под собственной задницей. Руки, что сначала легли на талию, вновь поползли вниз и залезли в карманы джинсов, надавливая. Таким образом я теснее прижался задом к его паху. Ощущение было настолько приятным, что я запрокинул голову и: — Мм, блядь! — Ну, и как ты хочешь? — хрипло поинтересовался мой возлюбленный. — Я хочу сверху. — Так, стоп. Пока я ещё соображаю, давай уточним: сверху сверху или сверху снизу? — Егор продолжал любовно оглаживать мою жопку. — А ты догадайся, — игриво оповестил я и снова прильнул к губам, попутно потянувшись к пуговице на его джинсах. — Мне похую, главное, с тобой. — Отлично! — и стёк с его бёдер на пол, вставая на колени. — Давай, помогай же! Егор приподнялся, дав возможность стащить с него штаны и трусы. — Даже предположить не могу, что же ты такое задумал, — хихикнул Егор, а потом длинно выдохнул, откинувшись на спинку дивана, когда я накрыл головку его члена своими губами. И начал насаживаться глубже, лаская языком всё, до чего имел доступ. Егору нравилось, ибо через некоторое время он положил ладонь на мою голову, слегка опуская ещё ниже по стволу. Я постарался расслабить горло и взял ещё немного. — Ох! — мой парень шире расставил ноги, явно балдея от ощущений. А я так завёлся от его вида: такого податливого, расслабленного, что и сам был не прочь вздрочнуть, поэтому залез рукой в свои штаны. Да и не только дрочить мне хотелось. Поэтому, отстранившись, я быстро снял всю ненужную одежду и рванул на кухню. Быстро нашёл подсолнечное масло и вернулся обратно. А потом, глядя Егору прямо в глаза, отвинтил крышечку и вылил себе в ладонь немного жидкости. Проведя по промежности и введя внутрь два пальца, я опять оседал Егора. Обхватил его ствол и направил в себя. — Ммх, — выдохнул я что-то нечленораздельное. Хах, каламбур бы Мотька оценил. И стал насаживаться медленно и аккуратно. — Солнце, куда ж без смазки? — ласково прошептал Егор, начав целовать меня куда придётся, чтобы отвлечь. — Хочу тебя слишком сильно. Да и нет у нас тут смазки. Я ж не думал, что.. — я перебил сам себя стоном, — что так захочется. Тем более облизал я тебя очень тщательно. Мне совсем не больно! Егор обильно полил свою ладонь маслом, бутылку которого я небрежно кинул на диван, кое-как завинтив крышку обратно, и завёл мне за спину, добавив скольжения без дискомфорта. Когда его член оказался во мне по самые помидоры, я, обхватив его за шею, вновь подался за поцелуем, начав двигаться. Приподнимался и опускался так, чтобы во мне двигался туда-сюда эрегированный орган очень медленно, тягуче. И каждый раз томно вздыхал, когда налитые яйца шлёпали о Егоров пах. — Солнце, а не слишком ли медленно? — Аа-ах, в самый, ммм, раз, — ответил я, не прекращая приподниматься. — Ты охуенный, — выдохнул я. — Знаю, но давай попробуем иначе. Он, взяв меня под ягодицы, вместе со мной развернулся на этом диване и лёг на спину, я всё так же был сверху. — Бля-я-я, — содрогнулся я, когда Егор мощно толкнулся в меня. — Что ж ты делаешь-то со мной?! — с блаженством вскрикнул я. — Ща ты вообще охуеешь! Мой парень согнул ноги в коленях и начал, удерживая в ладонях мои половинки, двигаться, выкидывая таз вверх и выбивая из меня неконтролируемые стоны. Каждый новый толчок был ярче и сочнее предыдущего, заставляя меня закатывать глаза от наслаждения. Даже тело меня слушаться переставало и с каждым прикосновением к простате становилось более ватным, желейным, что мог я теперь только стонать. Но вот только инициативу отдавать я не собирался, слишком уж соблазнительным было кончить самому на его члене. И когда Егор почти обхватил мой стояк, я отбросил его руку и: — Я сам! И буквально запрыгал на нём с максимально возможной амплитудой. — Сука! — зажмурившись, изогнулся Егор. Он опустил ноги на диван и весь аж напрягся. А я продолжал скакать, нацеленный на разрядку нас обоих. Упёрся ладонями своему любимому в грудь для устойчивости и двигался с бешеной скоростью. Анальными мышцами подметил, что его член начал пульсировать, и понял, что пора бы поднажать. И поднажал! Так поднажал, что через десять секунд в меня из Егора вырвалась струя спермы. Парень, кончив, тут же расслабился, прикрыв глаза. Ну, это он опрометчиво поступил, конечно. Пока я не кончу, с него голого не слезу. И движения не прекратил. — Ты мне хуй по самые яйца стесать хочешь? — сипло спросил Егор. — Ну, всё возможно, — лукаво ответил я. — Тогда позволь мне всё-таки помочь? — Даже не знаю, чем ты сможешь мне помочь, — как бы беря "на слабо", вяленько отозвался я. Только что низвергший семя стояк снова основательно затвердел. Егор рыкнул, привстал и, выпрямив мои ноги вдоль его туловища, опустил свои нижние конечности на пол, после чего повалил меня на лопатки. Перестроился, ложась на меня и оказываясь сверху, он вошёл в меня. Я сразу же сцепил свои ноги у него за спиной. — Да! Да! Да! — начал выкрикивать я от каждого толчка. В низ живота постепенно стекало всё тепло. Я изгибался, подмахивая, и кусал Егора в шею, оставляя красноречивые лунки от зубов, а потом сразу же зализывал эти места языком. — Родной! — сильно выгнулся я и выплеснулся себе на живот с членом в заднице. Резко обмяк, стараясь как можно быстрее восстановить дыхание. Егор вышел из меня с пошлым хлюпанием и тут же быстро задрочил. А то не гоже с железным стояком гостей встречать! Я сел и тут же потянулся к Егорову члену, грубо взяв за головку. Он ошалело посмотрел сначала на член, потом на меня, за шею приблизил к себе свободной рукой и впился губами в мои. Так и кончил, судорожно выдохнув в поцелуй. Я ощутил на пальцах вязкую тёплую жидкость. Он уткнулся носом в мой висок и выдохнул: — Вот владелец хаты охуеет, — горячим шёпотом заговорил мой парень. — Сдавал для чисто мужских посиделок без баб, а мы тут ещё и потрахаться успели. — Так никаких баб мы и не приводили. Были сугубо мужским коллективом. Всё как и было обговорено. А то, что наши отношения настолько плотные, его ебать не должно. — Согласен. С такими аргументами хер поспоришь! Егор откуда-то вытащил пачку влажных салфеток и начал вытирать всего меня с особой нежностью, а потом и себя заодно немного. Вдруг запиликал мой телефон. — Подай, а? А то не дотянусь. — Конечно. Взглянув на экран, понял, что осуществление плана вот-вот будет приведено в исполнение. — Алло? Да, тётя Света! — я ответил на звонок и включил громкую связь. — Ага, Илюша, это я. Так вот, к дому подъехала машина, вышел водитель и попросил Матвея. — У меня перед глазами картинки сменялись одна другой для лучшего представления. — Тот передал какую-то записку Матвею. Он сразу же её развернул и принялся читать. О да, эта знаменитая записка. На неё мы с Егором потратили уйму времени. Все головы себе сломали, чтобы красиво преподнести новость. В итоге, остановились на задорном варианте, коим пользуются немногие злодеи в фильмах. Короче, заморочились. Я набрал кучу газет и журналов, из которых вырезал буквы или целые слова, чтобы ни одна графическая экспертиза в лице Матвея не узнала мой почерк, потому что он-то точно может. Это только с виду он кажется безбашенным, на деле он вдумчивый и серьёзный.

"Хай! Твой друг у нас. Если хочешь увидеть его в целости и сохранности, садись к этому достопочтенному гражданину в машину. На месте и порешаем. Рыпнешься и вызовешь ментов — пеняй на себя. Гудбай!"

— Оу, Илья, Матвеюшка прочёл! — громким шёпотом заговорила она. — Начал оглядываться по сторонам. Почесал в затылке, а потом кивнул. Он в машину садится. Кажется, всё получилось! — Класс! Спасибо Вам! — обрадовался я. — Да не за что! Развлекайтесь, ребятки. Счастливо. — До свидания! Я скинул вызов и глянул на Егора, который начал неспешно одеваться. — Что? — Ничего. Красивый ты у меня просто. — Ага, знаю, — натянув футболку, ответил мой парень, у которого через три секунды тоже пискнул телефон. Смс-ка. — От дяди Коли, — пояснил он. — Всё ок. Через полчаса уже будут. — Отлично, — вскочил я и тоже принялся сменять костюм Адама на более привычную одежду. — Как же хорошо, что Николай согласился нам помочь. — Это очень старый папин друг. Сослуживец. Они не один рейс вместе прошли. Плечом к плечу, можно сказать. Поэтому он сразу и согласился на эту авантюру. Это да, мы долго искали подходящего кандидата на роль таинственного посыльного и не менее загадочного водителя, который на протяжении всей поездки не скажет ни слова, только будет, щурясь, смотреть в зеркало заднего вида на взволнованного Мотьку. Егор предложил Николая. С разрешения собственного отца, конечно же. Мы созвонились с мужчиной, тот не отказал. Мой телефон снова оживился. Я вздрогнул. — Бляя, Матвей звонит! — испугался я. — Спокойно, — ответил Егор и протянул руку, в которую я вложил телефон. — Алеее? — произнёс он и включил на "громкую". — Алло? — удивился мой лучший друг незнакомому голосу. — А Илью могу услышать? — Нээт, — с акцентом произнёс Егор, из-за чего мне пришлось заткнуть обеими ладонями рот, чтобы в голос не заржать. — А почему? — Хэх, а он занит, вах! — Чем? — Кляпом. — Чего!? Слышишь ты, чмо.. — Асхад, — перебив, представился мой парень вымышленным именем. — Да мне поебать! Хоть жопа с ручкой! Отпусти его и, так уж и быть, ничего тебе за это не будет. — Приезжай — и обсудим условия. — Тогда дай мне поговорить с ним. Вдруг жестом Егор мне показал, что пора бы добавить немного экшена. — Ммм-мм-мм-мм-ммм! — поэтому я начал мычать прямо в трубку. — Сука! — процедил Мотя. — Если с его головы упадёт хотя бы один волос, я.. — Всё, я устал, до встречи. Обнял-приподнял! — Блядь, придушу! — послышался яростный голос, а потом Егор играючи скинул вызов. — Блин, мне кажется, получилось слишком жёстко, — заволновался я. — Да ладно тебе. Думаю, ты преувеличиваешь. — Может, — я пожал плечами, — а может, и нет. — Вот он приедет — ты всё и узнаешь. — Как у тебя всё просто, — я закатил глаза. — Ну а хули загоняться, когда ещё ничего не понятно. Вот переступит Матвей порог квартиры, тогда и будем беспокоиться. А сейчас я пошёл расставлять столовые приборы. — Иди-иди, — улыбнулся я. — Иду-иду. *** В дверь позвонили. Мы с Егором переглянулись. Он тут же натянул на голову горнолыжную чёрную маску с прорезами для глаз и типа взял меня в заложники, прикрывшись мной как щитом. — Захады, аткрыта! Дверь открылась, являя моего друга. Матвей, увидев представшую перед ним картину, прижался к двери и тут же сполз по ней на пол, потеряв сознание. — Блядь! — испугался я. — Что ж я натворил?! Егор, сняв маску, рванул на кухню за водой. Я на четвереньках подполз к бессознательному телу друга. — Моть, Мотя! Матвей! — с каждым разом я произносил его имя громче, нервно тряся друга за плечо. — Пожалуйста, приди в себя. — Вот вода, — со спины подошёл Егор. — Егор, а если он больше никогда прежним из-за пережитого не станет? Что я его маме скажу? — быстро затараторил я, с тревогой взглянув на Егора. — А что со мной его отец сделает? — ужаснулся я, только на секунду представив. — Что-что? Уши тебе открутит — да и всё! — раздался насмешливый и чересчур довольный голос. — Мотька, ты очнулся! — радостно воскликнул я, кинувшись его обнимать. — А мне кажется, — задумчиво начал Егор, — что Матвей притворился, сымитировав обморок. — Чтооо? — возмутился я. — Это правда? — Да. — Ты чё, охренел так людей пугать? — завопил я. — Вообще с ума сошёл? С головой не дружишь, да? Как ты мог? Блин, Матвей! — Что "блин, Матвей"? Я уже двадцать один год и семь часов Матвей. И вообще вы первые начали. Решили поиграть в похищение? Милости просим. Я просто подыграл. — Ты знал? — поразился я. — Сначала только догадывался — уж больно письмо мне показалось странным. А потом, когда позвонил, узнал голос Егора — акцент, кстати, шикарный — и твои хрюканья от смеха на фоне. Ну а твои "м-м-м", которые были совсем не похожи на то, что ты был напуган или уж тем более чем-то не доволен, вообще сняли все сомнения. — Ты не обижаешься? — грустно спросил я. — Я? Да на что? — искренне удивился Мотя. — Могу сказать, что сюрприз удался. Я хотел хуйни на свой ДР — я её получил. Если честно, я реально поверил, что вы свалили и меня одного оставили. А потом, когда водила подкатил, надежда появилась. Короче, мне всё понравилось. — Правда? — Кривда, Илюх! Я в восторге! Для меня никогда ещё так не старались. — Да ты ж всё заранее просёк, — вздохнул я. — Ага, и прикольнулся над вами в ответ. Скажите, я был хорош? — хитро поинтересовался Мотя. — Настолько, что я чуть не поседел, — констатировал я. — А я уже хотел тебя откачивать, — поделился Егор. — Значит, я прирождённый актёр, — хохотнул Матвей. — Ты, блин, скотина прирождённая. Напугал ведь пиздец как! — продолжал сокрушаться я. — Да брось, а как бы я вас проучил? — спросил Мотька. — Тоже верно, — согласился я. — Так, раз уж мы во всём разобрались — прошу за стол, — намного более расслабленно предложил мой любимый. — О, да мы ещё и есть будем!? — восхитился Мотя, заставив улыбнуться. — Нет, конечно. Просто встанем возле и будем смотреть, — съехидничал я. — Тогда побежали быстрее, ну! Хер ли ты тут расселся, Илюх?! Я закатил глаза. Мой лучший друг неисправим. Но за это я его и обожаю. *** — С днём рождения! — Егор поднял стопку с водкой. — Я желаю тебе оставаться собой, никогда не бояться сделать шаг навстречу чему-то тайному и неизведанному и всегда идти своей дорогой. Будь счастлив! — Ура! — вскрикнул я. — Спасибо большое. Очень приятно, — смутился Мотька. После этого все мы чокнулись рюмками, выпили залпом и принялись за еду. — Еда просто божественна! Кто готовил? — спросил Мотя, а я скосил глаза на Егора и встретился с ним взглядом. — Правда? Реально? Вы всё это сами приготовили? Для меня? — кажется, Матвей был растроган до глубины души. — Блин, спасибо. Вы такие хорошие, — он сжал губы в тонкую линию. — Мне так приятно, честное слово. Илья, Егор, вы для меня самые близкие друзья. И я так рад, что когда-то познакомился с Илюхой, а потом, вправив ему мозг, ещё и с тобой, Егор. Вы оба такие классные и очень друг другу подходите. Как две половинки одного целого. — Так, харе! — влез в его речь Егор. — Это твой праздник, а всякие милости говоришь ты. Как будто я не у друга на днюхе, а бабушку с юбилеем поздравляю, что она мне в ответ ещё больше нажелала, чем я ей, — и отпил сок из стакана. — Ой, да, что это я, — он покачал головой. — Просто меня так тронули ваши действия. — Моть, ты это заслужил. Ты замечательный, просто охуенный друг, внимательный и очень заботливый человек. Поэтому не сомневайся в себе. — Спасибо, Илюх. И мы снова принялись есть. А есть было что! Мы на пару с Егором пожарили курицу, намяли воздушной пюрехи и наварганили пару салатов. А, ещё небольшие бутеры на подсушенном чёрном хлебе со шпротами. Купили торт и довольно много алкоголя. Настолько, что у владельца квартиры не осталось ни единого сомнения по поводу наших врéменных притязаний на его жилплощадь. Он поставил нам только два условия: никаких женщин и, если будем буянить, компенсация в размере ста процентов от аренды. Мы согласились. — Так, Илья, а как у тебя дела с отцом? Есть что нового? — поинтересовался Мотя, кладя в рот вилку, где была порция салата с горкой. — Ну, нет. Мы продолжаем разговаривать, узнавать друг друга, но.. — Всё равно доверять в полной мере пока ему не можешь, — закончил за меня лучший друг. — Да, не могу. Переступить через себя слишком тяжело. — Понятное дело. Но ты ж знаешь, что всё наладится? — улыбнулся Мотя. — Наверное, — неуверенно ответил я. — Так, солнце, опять эти твои упаднические настроения?! А ну перестань грустить, — возмутился Егор. — Действительно, что это я?! — спохватился я. — Матвей, у тебя сегодня праздник! А это повод веселиться! — Звучит как тост, — подключился Егор. — А по-моему, звучит как вызов, — поиграл бровями Матвей и потянулся к бутылке водки. *** Мы уже были знатно подшофе, а это означало, что пришло время моего тоста. — Итак, Матвей, зайчик мой, ты мой лучший друг. И поверь, мне другой не нужен. — Ага, другого такого же ты просто не вынесешь, — усмехнулся Мотя, вставив свои "пять копеек". — А вот и не угадал! — и показал язык. — Просто другого тебя я никогда не найду и даже пытаться не буду. Ты прекрасный человек. А те, кто этого не видит, тупые и недалёкие люди. Ты такой один и этим уникален. Сохрани в себе это качество. Наравне с сумасшедшей непосредственностью, которая тебя очень красит. Ты был мне опорой и поддержкой долгие годы, ты подтолкнул меня к моей любви, о которой я никогда не мечтал, потому что был уверен, что не подхожу на роль искренне влюблённого человека. Я желаю тебя счастья. Ты его заслуживаешь! — Спасибо огромное, — пролепетал Мотька в ответ. — Дружище, ты лучший. — Ага, я не дам соврать, — поддакнул Егор, заставив прыснуть от смеха. — Так, мы отвлеклись от дела, — я поднял рюмку. — За тебя! Мы выпили и закусили. — Слушайте, всё хотел спросить, а вас куда на практику отправляют? — спросил Мотька. — Куда-куда! В соседний город, который находится в пяти часах езды отсюда, — начал я. — Ну, слушай, не так уж и далеко, — вполне логично рассудил Матвей. — Да, но и не так близко, чтобы мотаться между городами. — А зачем? — вопросил друг. — Сидите себе на практике, проводите время вместе. Разве не классно?! — Реально же классно! Что думаешь, Илюш? — Егор легонько ткнул меня локтем в плечо. Я задумался. А ведь да! Есть в этой практике что-то до жути романтичное. Другой город, мы только вдвоём. И это отличная плата за то, сколько мы наобивали порогов, чтобы добиться желаемого. Изначально же мы с Егором решили поехать на практику от универа вдвоём. Но тут всё так просто не было. Наше совместное пребывание там пришлось выгрызать зубами. Организатор практики упёрлась рогами, которые, очевидно, наставил ей её бывший муж — ибо по какой ещё причине она превратилась в такую злобную мегеру и ни в какую не хотела отправлять нас вместе? Что за человек такой?! Пришлось пройти целый квест, чтобы выбить эти места. Вот мы с Егором намучились, конечно. Но сейчас я задумался над тем, что этот месяц наедине — чудесная возможность, которую мы заслужили. Пусть сосут! Ух, теперь прямо дождаться этой практики не могу! *** Мы с Матвеем вышли курить на балкон. Егор зачем-то остался убирать со стола, хотя я настаивал, чтобы он пошёл с нами. Однако ж он отказался. Ну, на "нет" и суда нет. На улице было так тепло. И даже несмотря на вечер. Погода дышала весной, наслаждалась ей. А вместе с ней и я. Я поджёг сигарету и передал зажигалку Моте. — Спасибо, — и тоже через три секунды задымил. — Илюх? — Что? — выпустив изо рта дым, я посмотрел на друга. — Ты ж знаешь, что я тебя люблю как брата? — Знаю, — кивнул я. — И ты, конечно же, должен быть в курсе, что я желаю тебе исключительно добра?! — Само собой, — опять же согласился я. — И я очень хочу, чтобы у моего брата была семья, чтобы рядом были и мама, и папа. Ты понимаешь, на что я намекаю? — друг посмотрел на меня исподлобья. — Да, понимаю. Я и сам этого очень хочу, но боюсь, что станет хуже, — с грустью ответил я, выдохнув дым. — Поверь, от себя ты никогда убежать не сможешь. Да, круто, что твои отношения с отцом налаживаются. Я вижу, что ты рад этому. Но ведь не всё так позитивно. Ты ведь и по маме скучаешь, — проницательно заявил Мотя. — Скучаю! — надрывно произнёс я. — Ты себе даже не представляешь, как. Но как же страшно, потому что мне кажется, что я за то время, что мы не виделись с ней, слишком её идеализировал. Со слов Мишки да и по собственным ощущениям. А вдруг она всё та же? Вдруг я сделаю себе только хуже. — Мы будем рядом с тобой, что бы ни случилось, — мягко ответил Матвей, спокойно глядя на меня, тем самым вселив немного уверенности. — Да, ты во всём прав. И я сделаю это. После майских схожу к ней. Сейчас их просто в городе нет. Мишка рассказывал, что они уехать собирались. — И, пожалуйста, не обманывай себя. Ты хочешь поговорить с ней — так поговори. Не откладывай! Ты будешь намного больше жалеть, потому что этого не сделал, а не потому что решился на разговор, но он пошёл не по плану: не так, как тебе бы хотелось. Блин, я слушал Матвея и понимал, что он говорил слишком правильные вещи. И меня реально напрягала эта недосказанность. Да, пора разрушить сомнения и наконец сделать хоть что-то для того, чтобы всё-таки разобраться, почему мама так холодна со мной, почему выгнала из дома, но в то же время так непривычно смотрела на меня у Мишки на празднике, да и её поведение, со слов братишки, тоже намекает на то самое, о чём я боюсь думать. Всё, решено. В первый же учебный день после пар отправлюсь к ней. Чтобы переговорить с глазу на глаз и расставить уже все точки над "ё". Сколько уже можно избегать этого разговора?! Я только себе хуже и делаю. Мудак, блядь! — Спасибо, Моть! Ты мой лучший друг. Что б я без тебя делал? — Снимал трусы и бегал! — и показал язык. — Бля, Илюх, перестань. Я ничего такого не сделал. Я вообще думал, что ты со мной на эту тему говорить не станешь. — Что? Почему? — недоумевал я. — Ну, ты ведь так бурно реагировал, когда мы с Егором пытались подтолкнуть тебя к разговору с отцом. Вот и сейчас я подумал, что будет то же самое. — Поэтому Егор не пошёл с нами курить? Он знал? — я распахнул глаза от осознания. — Не-а, — друг покачал головой, — я просто попросил его с нами не идти. Что мы обсуждали, он не знает. Ну, по крайней мере, я Егору об этом не сказал. — Ладно, — вздохнул я. — Ты только не обижайся, — поспешил оправдаться Мотя. — Но я не могу больше на тебя такого смотреть, мне больно оттого, как ты мучаешь себя. Я не раз замечал, как ты на парах залипал в одну точку с грустью и тоской на лице. Поэтому я решил поговорить с тобой. Не то чтобы я планировал разговор именно сегодня. Я вообще думал, что буду на даче тусить, — многозначительно произнёс он, на что я закатил глаза. — Потому эта идея пришла спонтанно. — Я думаю, ты сделал всё правильно. Настолько, что я даже не знаю, как мне тебя благодарить, — и улыбнулся. — Да иди ко мне уже! — и сам подошёл, чтобы крепко обнять. На этот жест я тут же ответил таким же крепким объятием. — Так-так-так, — через пару минут раздалось на пороге балкона, — это вот так вот вы разговариваете, — протянул Егор, оперевшись в косяк и скрестив руки. — Я, значит, на кухне батрачу без продыху, а они тут обжимаются. И не стыдно? — мой парень склонил голову набок, но недовольным не выглядел, пряча улыбку. — Пиздец, вот и спалились, — тихо проговорил Матвей. — Так, Егор, это не то, о чём ты подумал, — произнёс друг самую клишированную фразу в мире и прыснул от смеха. — Да? — Егор не сдержал улыбки в ответ. — А мне кажется, я всё понял правильно. — Мальчики, не ссорьтесь! — высоким голоском вскрикнул я. А уже после этого мы все трое рассмеялись. — Так, пошлите уже. Будем чай пить с тортом. — С тортом? — тут же оживился Мотя. — А ты думал, мы тебя сюда просто побухать притащили? — поинтересовался я. — Нуууу, — протянул Матвей, заставив покачать головой. — Если тебе так сложно это представить, могу плеснуть в кружку с чаем коньячку, — сказал Егор. Мотька изогнул бровь. — А что, так можно было? — Конечно. Ты ж именинник сегодня, поэтому тебе можно всё! — радостно воскликнул я. — Да? — Мы с Егором синхронно кивнули. — Тогда хочу не чай, а сок! — Уууу, ну уж нет. У тебя, конечно, сегодня праздник, но ты края-то видь! Сока ему, видите ли, подавай! Даже думать об этом не смей, иначе я вызову полицию, — отменно отыграл Егор. — Воу-воу, полегче, пацаны! — Матвей поднял руки в жесте "сдаюсь". — Я просто пошутил. — То-то же, — фыркнул Егор. — Ладно, пошли, а то, наверное, чайник уже закипел. И мы направились к столу. *** — Так, я хочу поднять кружку этого чая за вас, — встал из-за стола Мотя. — Слушай, а ты точно не подливал ему ничего? — хмыкнул я, скептически глянув на Егора. — Не, ты за кого меня принимаешь? — театрально возмутился мой парень. — Может, вы всё-таки заткнётесь и дадите мне сказать? — произнёс друг и цокнул. — Оу, конечно, пожалуйста. Мы очень внимательно тебя слушаем. — Ну, вот.. я всё забыл! — закатил глаза Мотька, а я протянул умильное "ооооо", потому что выглядел он в этот момент действительно очаровательно. — Вот ведь суки! — Эти суки не для скуки, — хихикнул я, за что получил под рёбра от Егора. — Понял — перегнул. Моть, извини, просто алкоголь ещё внутри гуляет. Я не хотел тебя задеть чем-то, — искренне заговорил я. — Ладно, проехали, — он добродушно махнул рукой, — так вот, я хочу поднять эту кружку, как мы уже точно все убедились, с чаем за вас двоих. Ваше любовь искренняя и чистая, вы реально с уважением относитесь друг к другу. И я рад, что приложил руку — так или иначе — к созданию этого замечательного союза. — Блин, как будто у нас с тобой годовщина свадьбы, — прошептал я. — Ай, да за что? — аккурат мне в лоб попала ягодка винограда. — За язык твой километровый, — съязвил Матвей. — А мне нравится то, что Матвей говорит. И вообще совершенно не против твоего предположения. Я бы реально хотел такую речь в нашу честь услышать лет так через десять-пятнадцать. — А? — ошарашенно протянул я, повернувшись к Егору. — "Б", люблю я тебя, вот что! — и очень нежно прикоснулся к моим губам. — Ну вот, я ж об этом и говорю, — начал снова Мотька, только слушать я его почему-то перестал. Егор, как же я тебя люблю! Невозможно, просто в голове не укладывается. Сердце отбивало только один ритм, в котором оно стало биться совсем недавно. Егор-Егор-Егор. Одна рука легла мне на плечо, вторая — на талию... *** Наступило утро. Я проснулся от солнца, которое нещадно выжигало сетчатку. Вот скотина! А потом уловил голоса на кухне. Вот ведь собрание жаворонков! Но решил, что мне тоже пора вставать, и направился на кухню. — Доброе утро, — поприветствовал я и подошёл к Егору для пожелания ему и получения от него в ответ персонального доброго утра. Он чмокнул меня: — Доброе, солнышко моё, — и улыбнулся. Я сел на табуретку, начав тереть глаз. — Что делаете? — Да вот пытаюсь выпытать у твоего ненаглядного, почему вы меня в другой город заставили приехать, а не сняли хату у нас? Да уж, Матвей всегда славился умом и сообразительностью, как птица Говорун из "Тайны третьей планеты". И почему он заговорил об этом? Неужели что-то почувствовал? — На самом деле мы решили уехать подальше, чтобы не мешал никто. Ведь ты ж помнишь, как изначально легенда звучала? — Да уж, помню, конечно. Да и Егор мне сказал то же самое, однако я прямо чую подвох! — заявил Мотька. — Эээ, слышишь ты! Чуять — моя прерогатива! — шутливо возмутился я. — Ах, простите-извините, — манерно отозвался Мотя. — Кстати, ну.. — замялся Егор, — Матвей, мы не сильно шумели? — А, по этому поводу можешь не париться. Я, если отрубаюсь, сплю до утра, ничего не слыша вокруг. — Ага, — подключился я, — Мотька однажды отрубился на вписке, мне пришлось его на себе тащить. — Спасибо, друг, что вываливаешь все мои секреты. Ты тактичен как слон в посудной лавке. — Твой ДР уже прошёл, поэтому халява закончилась, — и показал язык. Матвей рассмеялся. — Ну ты и скот, конечно! — Так, — вмешался Егор, — и что, тебя вообще не разбудить? — Ну, только утром. Я, конечно, могу задремать в обед, вечером, тогда меня можно добудиться, а если на дворе ночь, то всё, тогда, чтобы со мной поговорить о чём-то, надо утра ждать. — Как ты понял, — начал я, — Матвей любит спать. — А вот и нет. Просто такая особенность. Что в этом такого? — он развёл руки в стороны. — Да не, ничего, это круто же. Вот Гриша, мой друг, наоборот очень чутко спит, — начал рассказывать Егор. — Его жена, когда ещё не была его женой, рассказывала, что, если даже еле слышно повернёшься, шевельнёшься или дёрнешься, Гришка сразу же просыпается и спрашивает, что случилось. — Вот видишь, Илья, и такое тоже бывает. И что хуже, кстати, не известно. Так что, харе ржать над другими, — рассудил Мотька. — Так, а этот Гриша — тот, к которому тебя наш Илюха приревновал, когда вы типа целоваться надумали? Я закатил глаза, а Егор коварно улыбнулся и часто закивал, на что Матвей прыснул. Опять объединились против общего врага, то есть меня. Что за люди? *** Мы вышли на улицу около двух дня. Погода была шикарной. Тепло, солнечно, но ещё не было той дико удушающей жары, добивающая людей, которые не смогли вовремя добраться до воды, чтоб не мучались. — Так, и куда мы пойдём? — спросил Мотя. — А пошли пока прямо, — сказал Егор, на что Мотька кивнул и, ни о чём не подозревая, пошёл вперёд. Любимый заговорщически мне подмигнул, чтобы не увидел мой лучший друг. Всё по плану. *** — Ого, мы на стадион набрели! И здесь будет матч, — Матвей повернулся на нас в ожидании. Я, конечно, хотел выдержать театральную паузу, но его полный надежды взгляд сделать мне этого не позволил. — Ладно, да! Это и есть твой подарок! — оповестил я, на что Мотька так ярко улыбнулся, что я сам не смог сдержать радости. — Вот билеты. Это от нас и от твоих родителей тоже. Мы вскладчину купили, чтобы тебя порадовать. Мотины глаза округлились. — То есть вы хотите сказать, что мои родители были в курсе той хуйни, которую вы придумали? — Даже больше скажу, — заговорил Егор, — твой отец сокрушался по поводу того, почему не придумал этого сам. — Ну, вы, конечно, — он покачал головой. — Я вас обожаю! — чуть ли не визжа, подскочил Матвей и начал нас обнимать. — Да ладно тебе, — засмущался я. — Твой подарок на мою днюху всё равно круче был. — Это да, но вы ж тоже старались. — Я недовольно исподлобья глянул на друга. — Да я ж шучу! Вы охуенные! Лучшие просто! Спасибо! Это круто! — То-то же, — фыркнул я, усмехнувшись. — Может, пойдём тогда на стадион? — Ага, только мне позвонить надо. Матвей направился к лавочке и достал телефон. — Наверное, родителей хочет поблагодарить, — предположил я. — Угу. Минут через семь, мило улыбаясь, к нам вернулся Матвей. — А теперь точно пошли. *** Футбольный матч нам всем троим охуеть как понравился. Орали аж до сипоты. Мы решили взять билеты на фанатский сектор за воротами вратаря. И хотя в этом матче у нас фаворитов не было, вопили мы так, будто всю жизнь за этот клуб "топили". Кричали, что вратарь соперника ссыкло и фуфел, раз так медленно выбивал мяч из своей штрафной. Мы так радовались голам, что нас даже за своих приняли и не могли понять, почему раньше нас в своих рядах не замечали. Даже позвали пиво пить, чтобы отметить победу, но мы отказались, сославшись на то, что у нас сегодня билеты домой, в другой город, что в принципе было правдой. Время мы провели отлично. Все остались довольны! Матч закончился со счётом 3:1 в пользу той команды, в фансекторе которой нам посчастливилось сидеть. А потом мы пошли на набережную. Там было так красиво. И уже немного прохладно. Купили себе кто мороженку, кто сладкой ваты, а кто и того, и другого. И на вполне резонное замечание Матвей ответил очень философски: — Вот можно всю жизнь прожить без печенек, но разве это будет жизнь? Куда уж там после таких высокопарных речей напоминание о том, что она может слипнуться. Короче, заткнул нас обоих за пояс. — О, солнце! — вскрикнул Егор, сидя на лавочке. — Что, родной? — повернулся я к своему парню. — Э, я имел в виду обычное солнце. Смотрите, закат какой! Я усмехнулся и уставился на удивительный вид. — Какая же красота, — выдохнул Матвей. — И не поспоришь. Домой мы возвращались на позитиве и со стопроцентной уверенностью, что всё будет хорошо. *** Сегодня после пар я собирался идти к маме. С Мишкой я тайно через Алинку созвонился накануне, чтобы точно знать, когда она будет дома. Поэтому весь день был как на иголках в ожидании встречи. Мы зашли в столовку. Оставалась ещё одна пара, которая отделяла меня от самого главного разговора в моей жизни. Я чувствовал адовое напряжение, потому что понимал, что от него многое зависело, если вообще не всё. Только после этого разговора я смогу понять, будет ли у меня снова мама или нет! Я выстукивал нервный ритм и пальцами по столу, и ногой по полу, думая о том, что случится через пару часов, прокручивая все возможные исходы, которыми могло бы всё закончиться. — Блядь, — вздрогнул я от легчайшего прикосновения к плечу. — Илюх, да что ж ты так реагируешь бурно! — испуганно проговорил Матвей, садясь за стол. — Хорошо, что поднос перед этим на стол поставил, а то мои расходы бы вдвое увеличились. — А нехер так тихо подкрадываться, — огрызнулся я. — Вообще-то Матвей три раза до тебя дозваться пытался, — серьёзно разъяснил Егор. — Да? — невесело удивился я и перевёл глаза на Мотьку. — Прости, пожалуйста. Просто думаю о сегодняшнем, — вздохнул я. — Солнце, может, мне лучше с тобой пойти? — предложил мой парень. — Нет, — я покачал головой, — не нужно. С мамой я хочу поговорить сам. Хочу. Я поймал себя на том, что действительно хочу поговорить с ней. Кажется, я реально дошёл наконец-то до этого. — Это правильное решение, — похвалил Егор. — Вам нужно обсудить всё наедине. — Да, я точно так же думаю, — ответил я и взял в ладонь ложку. *** После обеда Мотька пошёл в туалет, а мы с Егором направились в аудиторию на пару, свернув в полупустынный коридор. Конечно, уже почти все свалили, а у нас ещё целая пара. Бесит! — Эй, Чуйков, постой, — за спиной раздался голос, — переговорить надо! — Да пошёл ты, — ответил я, даже не повернувшись к своему неожиданному собеседнику, и взглядом показал Егору, что мне поебать, поэтому беспокоиться не о чем. — Пожалуйста! — рука легла на моё плечо, заставив остановиться. Ого, он и такие слова знает?! — Вагин, шёл бы ты отсюда подальше, пока не огрёб по первое число, — я вырвался из его хватки и прошествовал дальше. — Вернитесь в команду! Без вас с Калинковым нам не выиграть. Я остановился как вкопанный и медленно повернулся. Егор не вмешивался и правильно делал, потому что это только наша с Валерой война. — А что ж ты раньше об этом не подумал? — гаденько протянул я. — Например, когда выдвигал свои условия? — Блядь, я ж не думал, что ты совсем уйдёшь, так ещё своего этого заберёшь с собой, — вагинка кивнул на стоящего поблизости парня. — Эй, заткнись, а? — прошипел Егор. — Ещё слово — и тебе этот рожу начистит. И, поверь, Илья против не будет, — злобно прищурился мой парень. — Я не хочу ссориться. Просто прошу вернуться в команду. Хотя бы на эти соревнования. А меня прямо взбесило это. Я, моргнув, резко прижал Вагина к стене, передавив шею предплечьем. Он аж на цыпочки встал, чтобы не задохнуться. Душить я Валеру, конечно же, не собирался, но то, что он боялся меня, очень льстило. — Сука! Да как ты можешь просить нас о таком после того, что сделал? Ты себе просто не представляешь, как мне хочется разукрасить твою физиономию во все цвета радуги. — Да я.. — Мне похуй, блядь! Похуй на ваши ебучие соревнования. Я ушёл и возвращаться не собираюсь. Ты должен был думать головой о последствиях своего поступка. Твой талант к фотографии, конечно, поражает. Но было бы лучше, если бы ты направил его в иное русло, — я зло проговаривал каждое слово и чуть ли не плевался ядом. — Мне интересно только одно: за что ты так со мной? Что я тебе такого сделал, что ты, несмотря ни на что, разрушил всю мою жизнь? Неужели ты настолько мелочный, чтобы окрыситься из-за того, как мы дразнили тебя у тебя за спиной? Показать фотографии моей матери? Да как ты живёшь теперь? Как тебе не совестно? Ты, блядь, конченый! — я сжал свободную руку в кулак. — Я бы ещё понял, если бы ты объявил войну лично мне, но мама-то моя в чём была виновата? Тебе бы было приятно, если б я заявился к твоей и хуйни всякой про тебя наговорил? — меня душила боль и обида, которые в данные момент я выплёскивал на Вагина. Я не хотел, чтобы он видел меня таким, но уже как-то похуй! — Ты просто мразь! Кто тебе позволил заявляться к нам домой? Кто тебе позволил фамильярничать с моей мамой? И показывать эти сраные фотки? — я ударил в стену кулаком со всей дури. Вагин сжался весь, зажмурившись. Вдруг у меня зазвонил телефон. Пусть идут в жопу, мне некогда! — Я не был у тебя дома, — пропищал он. — Ага, блядь! — прорычал я и снова ударил в стену. — Илья, не нужно, — попросил Егор. — Я в норме. Всё под контролем, — ответил я, не спуская глаз с Вагина, а костяшки были разбиты в кровь. — Что ты там проблеял? — Я никогда не был у тебя дома. И тогда тоже нет. — Да что ты? — сладко пропел я. — Глянь-ка на мои уши, Валера, — елейно попросил я, на что парень боязливо моргнул. — Ты видишь на них лапшу, которую ты навесить пытаешься? — я сильнее надавил ему на горло, отчего он трепыхнулся. — Ещё скажи, что фотографировал не ты. — Фотографировал я. — Так хули ты мне заливаешь тогда? — Меня попросили, — хрипя, ответил он. — Что? Попросили? Ничего более нелепого в жизни не слышал! — Я говорю правду! — Да что ты? Ну, расскажи тогда, будь добр, эту захватывающую историю целиком. — Прозвенел звонок, посему в глазах Вагина загорелась надежда. — Не, можешь и не надеяться. Звонок для учителя. Я тебя слушаю. — Как-то подошёл ко мне мужик возле университета. Светленький такой и глаза тоже светлые, не старый. Предложил подзаработать. Сказал, что нужно было запечатлеть тебя в каком-нибудь обличающем виде. Я и согласился, потому что он пообещал мне, что взамен я смогу тебя шантажировать и попросить всё, что захочу. — Я нахмурился. — Ну, я вас и поймал в душе. Сделал много фоток и передал этого чуваку. Он мне заплатил и дал твой номер телефона, чтобы я мог написать тебе пару ласковых. И потребовал обязательно твою маму упомянуть, а также то, как ей наверняка понравились эти фотографии. — Я, блядь, тебе не верю, — и ещё сильнее надавил на горло, отчего Вагин закашлялся. — Так, Илья, прекрати, — Егор отстранил меня от трясущегося от страха парня. Телефон снова зазвонил. — Возьми лучше трубку. Я вытащил мобильный из кармана. Звонил "Отец", высветилась его фотка. Только я хотел ответить, как Вагин завопил: — Это он! Это он, тот мужик, который мне заплатил за фотографии! Я не вру, честно! Мы с Егором шокированно переглянулись. Что за нахуй?