Salvation

Чимин никогда не чувствовал себя особенным. Его отец бросил их с папой и тому, чтобы выжить, пришлось работать на трёх и больше работах. Чимин редко видел папу дома, но все те моменты, когда они были вместе, омега бережно хранит в сердце. Папа всегда любил и баловал своего единственного и любимого сына. Паку было в чем ходить в школу, он хорошо кушал, получил образование, но только недавно стал ценить труд родного человека. Ровно год назад у его папы обнаружили лейкемию. Ровно год назад Чимин понял, что он нихрена не особенный, раз судьба посылает ему такие «подарки». Чимин буквально пробегает стойку регистрации. Эту частную клинику он выучил вдоль и поперек за год. Не обращая внимания на сбитое дыхание и жжение в лёгких, уперто поднимается на третий этаж небольшого здания. Примерно минуту смотрит на дверь, за которой лежит его папа. Омега чувствует, как на желтую худи тяжёлыми каплями падают слезы. Ему достаточно нескольких секунд, чтобы придти в себя. Папа не должен видеть, что ему плохо. Чимин ведь его лучик солнца. После больницы он решает встретиться с Юнги, но тот вне зоны доступа. Это сильно напрягает парня, но он склоняется к мысли, что друг просто забыл зарядить телефон. Поэтому, в кафе он решает сходить сам. Он млеет от запаха любимого карамельного латте и блинов с кленовым сиропом. Наслаждаясь вкусной едой и приятной музыкой, льющейся из динамиков в кафе, не замечает, как помещение медленно начинает пустеть. Поднимает голову только тогда, когда вместо аромата еды он вдыхает запах чайных листьев. Чуть не давиться блином, смотря прямо в глаза альфе напротив. – Снова ты.. – только глазами хлопает от растерянности, – Но я же отказал тебе вчера! Чимин вжимается в стенку стула от неожиданности, когда мужчина поднимается со стула и, наклонившись через весь столик к нему, вытирает пальцем стекающий с губ сироп. – Я не принимаю отказов, солнышко, – сказал он на ухо омеге, а потом смотря ему в глаза облизал палец. Тудум. Тудум. Кажется, его сердце скоро пробьёт рёбра и упадёт прямо ему в руки. Он скрытый вуалью, он растерян, он краснеет. Альфа берёт его телефон и что-то печатает. Когда он уходит, то только тогда Пака отпускает оцепенение. Он трясущими руками поднимает со стола гаджет. «Чон Хосок». Вписан в контакты. Выбит под черепной коробкой. *** Мин Юнги сидит на кровати. Апатично смотрит в окно, без особого энтузиазма наблюдает, как снежинки разбиваются об огромные панорамные окна. Не его квартиры. Он чувствует себя запертым в клетке, без единого выхода к отступлению. Без воздуха и свободы. Слышит звуки в соседней комнате. Пугливо оглядывается по сторонам. Поднимается с кровати и на носочках идёт на звук. Перед ним в одних брюках стоит Чонгук. Он жадными глотками выпивает из стакана воду, а Юнги жадным взглядом смотрит, как капли воды текут по его подбородку, шее, ключицам. Он прячется, боясь быть пойманным. Он направляет все своё внимание на крепкую грудь, забитую рисунками, на кубики пресса, на ремень брюк, которые неплохо было бы снять. Только прищурившись и присмотревшись внимательнее, омега замечает под рисунками шрамы. Большие, маленькие, совсем не заметные. Их так много, что Юнги теряется. Он даже представить не может, что нужно делать, чтобы получить столько ранений. – Ты можешь потрогать, если хочешь, сладкий. – Слышит Мин насмешливый голос альфы и покидает свои мысли. «Вот мудак! Увидел..» – думает. – Обойдусь, – говорит. – Я хочу домой! – требует. – Нет, – у Мина внутренности выжигаются от этого голоса. Он упрямо смотрит в глаза Чонгуку. Хмурит брови, дует губы. Альфа наблюдает за этим со смешинками во взгляде, в котором минуту назад огонь из самой преисподней горел. – Ты помнишь тот день, когда твоего папу убили? Омега замер на месте, невидящим, растерянным, потерянным взглядом смотрел перед собой. О, да. Он помнит. Его отец ни на минуту забывать не давал. – Откуда ты.. – Помнишь того альфу, с которым ты с братом играл на площадке? Это был я. В тот день я потерял все. И помню я ничтожно мало. – При чем здесь я? – Оцепенение прошло, и Юнги включил мозг. – Я не могу сказать, что помню многим больше, чем ты. – С тобой я вспоминаю. Я давно ищу тех людей, которые это сделали, и того, кто за этим стоит. – Ого.. – А ты думал, что я тебя здесь держу из-за глубоких чувств? – Чонгук рассмеялся. Волк от тупости хозяина воет. – Прости, малыш, но ты не совсем в моем вкусе. – И ты не из красивого десятка, – Омега подбородок вверх тянет, обиду прячет. – Вот и поговорили, – Чонгук безбожно врет, потому что от его лица оторваться не может. Наблюдает за каждым движением, за каждым взмахом длинных ресниц, сам не моргает. – И сколько мне придётся здесь торчать? – Юнги от слова совсем не нравится эта ситуация. – Пока я не найду убийц, – Альфа в спешке одевается, вспомнив о собрании акционеров. – Все в твоём распоряжении, можешь выходить на улицу, но с охраной. Перед выходом он оставляет банковскую карту на небольшом столике. Улыбается, закрывая за собой дверь, когда слышит, что ему его деньги не нужны. – Котёнок.. *** Юнги откровенно скучно в огромной квартире. Он даже приставал с расспросами к двум охранникам, но те только молчат. – Хмм, все в моём распоряжении, говоришь.. Через пол часа омега встречается с Чимином в огромном торговом комплексе. Он решает сразу сказать лучшему другу, что с ним приключилось за эти несколько дней. Он смеётся громко и заливисто, пока ЧимЧим отборным матом поливает всех альф этого мира. Сам же Пак пока не решается рассказать про Хосока. Он все ещё надеется, что альфа отстанет от него, поэтому не хочет тревожить друга попусту. После длительного разговора омеги решительно идут в сторону бутиков. Юнги настроен серьёзно – берёт дизайнерские вещи, духи и украшения известных брендов, на охи да ахи Чимина только улыбается. Мин доведёт Чонгука до такой степени, что тот сам его домой отправит. Возвращается омега домой уставшим, но счастливым. Охранник, который везде за ним ходил, оставляет пакеты с покупками в гостиной и удаляется. У Юнги руки чешутся померять ещё раз ту баснословно дорогую красоту, которую он купил за чужие деньги. Он берет пакет с логотипом «Chanel» и идёт в ванную. Через несколько минут омега специально идёт в спальню, чтобы посмотреть на себя. Около самой кровати расположено до одури большое зеркало. У Юнги дух захватывает, когда он смотрит на свое отражение в зеркале. На нём свободная бордовая блузка с глубоким вырезом, заправленная в обтягивающее черные брюки. По бокам брюк цветы таким же цветом, как блуза, вышиты. Образ дополняют серьги, которые тонкими веточками ивы из розового золота ниспадают на острые ключицы. Ангельская бледная кожа и белые волосы настолько контрастируют с этим развратным образом, что у Мина мурашки по коже. Он так увлечён созерцанием себя, что не замечает ещё одного зрителя. Чонгук стоит, прислонившись к дверному косяку. Скорее всего для опоры, ведь с этого ракурса ему открываются невиданные доселе виды. Омега чертовски красив. Такие как он не на один сезон моды, такие навечно остаются. Такие не сразу раскрываются, по маленьким частичкам себя показывают. Чону кажется, что он эти брюки, обтянувшие аппетитные ягодицы, на нем же порвёт. А эту блузу, так беспардонно открывающую нежную кожу, в клочья раздерет. Он надеялся на разговор с Юнги, хотел посмотреть, на какое же барахло он его деньги спустил, но даже тут он его удивил. Все подобрано со вкусом, без излишеств. Чонгук чуть ли не до хруста кулаки сжимает, ведь Мин плавно наклонился к зеркалу, чтобы поправить застёжку на длинной серьге. Он уже представляет, как нагибает омегу ниже, как коленом грубо расставляет его стройные ножки, как вытрахивает из него крики-стоны, как оставляет свои следы на коже, что не сравнится своей мягкостью и бархатистостью с лепестками роз. У него каждый вечер новый омега, каждую ночь он новый голос слышит, но так кроет его впервые. А ведь Юнги даже не раздет. Член болезненно упирается в ширинку, когда Мин проводит своими тонкими пальцами по шее, спускаясь на ключицу, когда облизывает эти свои красные блядские губы, когда нагибается ещё ниже, чтобы стереть еле видную пыль со штанины брюк. Юнги вздрагивает, когда слышит громкий хлопок дверью. Выходит в гостиную, но там пусто. Он в недоумении чешет затылок, а потом возвращается в ванную переодеваться. *** Впервые Чонгуку невыносимо в клубе. Место, в котором он искал расслабление и развлекался с омегами, сейчас особенно раздражает. Алкоголь почему-то не размазывает воспоминания, а наоборот – делает их чётче, заставляет прокручивать в голове обтянутую задницу и красноваты губы, острые ключицы и стройные ноги. Ещё чуть и он бы сорвался. – Чонгук, ты меня слушаешь? – доносятся к нему слова брата. Хосок сидит на диванчике напротив, в расслабленной позе наслаждаясь его любимым кьянти. – Прости, задумался.. – Чон пытается привести мысли в порядок. – Ладно, просто знай, что я, кажется, влюбился. Альфа давится виски, удивлёнными глазами смотрит на младшего брата. Его Хо влюблён. – Познакомишь? – мужчина пристально смотрит на лицо альфы напротив, замечает перемену. – Пока не могу.. – грозный некогда Чон Хосок похож на влюблённого школьника. – Ломается.. Старший улыбается. Не повезло его омеге, ведь Хоби не отступит, пока своё не получит. – Удачи тебе. Стрелка спидометра повышается до отметки 200 километров в час. Чон всё жмёт на педаль газа, пытается сдержать в себе то зародившееся чувство, ту свободу, которую, казалось бы, потерял давно уже. Он впервые спешит домой, плюя на дорожные правила. Волк думает, что у хозяина внутри чувства ветвями сердце обвили. Чонгук думает, что волк с ума сошёл, что это странное тепло внутри – его вина.