Magnus frater

***

Выйдя из кабинета и осторожно прикрыв за собой тяжелую дверь, я внезапно почувствовал, как меня охватывает слабость. Ноги едва держали меня, словно внутри них перекрыли кровоток, обрубив циркуляцию где-то на уровне бедер. На мгновение мне даже показалось, что я могу упасть прямо здесь, в этом пустынном коридоре. Чудо, что мне удалось встать с дивана и пройти эти несколько шагов. — Фух… — выдохнул я, стараясь восстановить дыхание и привести в порядок мысли. Казалось, что воздух, который я втягивал в легкие, был густым и тяжелым, как раскаленный металл, от которого становилось только хуже. Я шагал по длинному коридору, наполненному призрачной тишиной, и с каждым шагом чувствовал, как тело продолжает подводить меня. Всё внутри бунтовало, мышцы отказывались слушаться, а в голове стучали тревожные мысли. Гадство! Почему же всё так странно? Почему моё тело ведёт себя, словно я только что вышел с поля битвы, а не из кабинета, где состоялся всего лишь разговор? Но, пытаясь понять причины этого, я не мог не вспомнить о странном и напряженном диалоге, который у меня состоялся с моим «братиком». Этот диалог был двояким. С одной стороны, он был полон скрытых подтекстов и неназванных чувств, но с другой – содержал слишком мало конкретики. Я пытался выудить хоть какую-то информацию, которая могла бы пролить свет на нашу общую историю, на то, кем я был раньше. Но этот разговор оказался намного сложнее, чем я предполагал. Я перенервничал, почувствовав себя на грани, и это беспокойство теперь отражалось во всём моем теле. Ноги дрожали, как у заядлого алкоголика, который не получил своей дозы. Взгляд был расфокусирован, руки едва удерживали равновесие. Что же такое произошло в нашей прошлой встрече, что даже спустя столько времени тело на подсознательном уровне так остро реагирует на присутствие брата? Я не мог понять этого. Это было ненормально, как будто вся память тела ожила и начала управлять мной помимо моей воли. И ещё один вывод становился очевидным: рассказывать мне о прошлом этого тела никто не собирался. Никто.

***

Дверь в кабинет директора тихо захлопнулась, издав глухой щелчок замка, оставляя Франкенштейна и его мастера наедине. Словно ничего не произошло, Рейзел с безмятежным видом продолжал пить чай, каждый его глоток был элегантен, а движения точны и выверены. Его облик излучал неподдельное благородство, в то время как его верный слуга, Франкенштейн, стоял рядом, как статуя, внимательный и готовый к любым приказам. Однако, несмотря на внешний покой, в душе Франкенштейна бушевала буря. Его переполняли смешанные чувства: радость, тревога, ожидание. На протяжении долгих столетий он искал своего мастера, провёл бессчётные годы в безуспешных попытках, и вот наконец – он нашёлся! Для Франкенштейна это событие затмевало все остальные заботы и мелочи. Всё казалось таким незначительным на фоне этого великого свершения, и вместе с тем его терзала тревога. Франкенштейн долго размышлял о том, как лучше свести обоих братьев при встрече. Он знал, что у близнецов могли быть самые разные отношения, и не питал иллюзий насчёт их тепла. Он прекрасно понимал, что ожидать от их встречи чего-то приятного было бы наивно. Но даже он не мог предположить, что в один обычный день к нему придёт сам Мастер и потребует рассказать всё о своём брате. Рейзел признался, что почувствовал присутствие Дензела сразу же, как только ступил на территорию академии, но решил сперва навестить Франкенштейна. Мастер нуждался в объяснениях. И хотя Франкенштейн заранее подготовил речь на случай подобных вопросов, всё равно это было непросто. Он рассказал всё, что знал, видел и слышал о нынешнем Дензеле. И, как он подозревал с самого начала, его рассказ сильно отличался от того, что знал Рейзел. На протяжении всего монолога Франкенштейна Мастер не задал ни одного вопроса, лишь внимательно слушал. Но впервые за всю свою долгую жизнь Франкенштейн заметил на лице своего Мастера более разнообразную гамму эмоций. Удивление, неверие, и… едва уловимую усмешку. Рейзел тщательно скрывал свои чувства, но слуга, который годами наблюдал за каждым движением своего господина, не мог не заметить этих мельчайших изменений. После того как Франкенштейн завершил свой рассказ, Рейзел, не дав никаких комментариев, попросил позвать брата. Он просто решил встретиться с ним лицом к лицу. Когда Франкенштейн увидел, как Дензел тяжело и медленно идёт по коридору, он осознал многое. Несмотря на внешнюю идентичность близнецов, различия в них были очевидны для тех, кто знал, на что смотреть. Это было не только из-за волос или мелких физических черт. Нет, это был взгляд, движения, дыхание… Любой другой мог бы легко принять одного за другого, но не Франкенштейн. Его внимание к деталям, выработанное годами верной службы, позволило ему разглядеть истину. Дензел, не заходя в кабинет, видимо, тоже осознал всю серьёзность происходящего и пришёл на встречу с братом смиренно и без сопротивления. Дверь за ними закрылась, и Франкенштейн, хоть и был терзаем любопытством, не стал подслушивать, остановившись у окна в коридоре. Он знал, что это не его дело. В действительности, Франкенштейн искренне желал, чтобы с Дензелом ничего не случилось. Причина крылась не только в исключительном кулинарном таланте брата Рейзела, который был близок к божественному искусству, но и в глубоком стремлении слуги к счастью своего Мастера. Рейзел, такой холодный и отстранённый, так долго был одинок. Возможно, появление старшего брата могло бы принести ему утешение и немного тепла. В конце концов, кто, как не родной брат, мог стать для Мастера ближе всех? Какое же облегчение испытал Франкенштейн, когда его Мастер объявил свой вердикт после разговора с братом. Внутренне он был готов по первому же приказу уничтожить Дензела, не испытывая при этом ни капли сожаления. Однако, к счастью, этого не произошло. Мастер проявил благоразумие и дал Дензелу шанс. Это означало, что план Франкенштейна можно было развивать дальше, переходя на новый уровень. В этот день он ощутил, что, возможно, именно сегодня был его самый счастливый день за последние восемь веков. — Франкенштейн, — вдруг произнёс Рейзел, ставя чашку на блюдце, звук был негромким, но в абсолютной тишине кабинета он раздался, словно звон колокола. — Да, господин? — мгновенно отозвался Виктор, готовый к любому повороту событий. — Ты не говорил, что мой брат пытался возлечь с обычной человеческой женщиной, — Рейзел произнёс это спокойно, с тем привычным для него ледяным спокойствием, но даже не взглянул на своего слугу. Эти слова были как гром среди ясного неба для Франкенштейна. Его сердце замерло, и мысль промелькнула в голове, что всё могло пойти не так. Что успел наговорить Дензел? — Я… я не понимаю, о чём вы, господин, — произнёс он с заметным волнением в голосе, судорожно перебирая в памяти всё, что знал о поведении Дензела. — Насколько мне известно, Благородные не спят с обычными людьми. Будь это даже Благородный без памяти или без глаз. Эм… ничего подобного я не видел за время наблюдения. К тому же, ваш брат ничего такого не говорил... Не найдя подходящего ответа, Франкенштейн решил просто подлить чаю своему господину, пытаясь хотя бы этим отвлечь внимание от своих промахов. — Обычно это так, — ответил Рейзел после паузы, будто взвешивая свои следующие слова. Он взял чашку и снова сделал несколько медленных глотков, прежде чем продолжить. — Но мой брат – глава клана, которому более тысячи лет... Франкенштейн ощутил, как его сердце начинает биться всё быстрее, но он продолжал сохранять внешнюю невозмутимость, стараясь понять, куда клонит Мастер. — У него нет наследника, — наконец, произнёс Рейзел, его голос звучал глухо, словно эхом из глубокого колодца. Он внимательно посмотрел на Франкенштейна, как бы прощупывая его реакцию. — Сама его сущность требует или будет требовать продолжить род. Я это понял по мере нашей беседы. Эти слова резанули по сознанию Франкенштейна, как острая бритва. Он осознал, какую серьёзную ошибку мог совершить, окружив бездетного главу клана множеством молодых девушек в академии. Этот фактор он упустил. Возможно, от этого могло случиться непоправимое. — Он может совершить ошибку, поддавшись своим инстинктам, — продолжал Рейзел, его голос оставался таким же спокойным, но теперь в нём слышалась ледяная строгость. — Я поговорю с ним об этом позже…

***

После того как я вышел из кабинета директора, занятия отменять не стал, хотя и оставалось всего двадцать минут до их окончания. Поднимаясь по лестнице, я заметил, что дыхание наконец стабилизировалось, а тело успокоилось. В этом мне неожиданно помогла дыхательная гимнастика, которую я увидел в интернете. Сначала думал, что это очередной обман, но как только начал «правильно» дышать, мне стало легче. На первых этажах я всё ещё чувствовал себя разбитым, но, поднявшись на несколько лестничных пролётов, ощутил прилив сил. Будто магия какая-то. Подойдя к классу, я услышал приглушённые разговоры и редкий смех, которые раздавались уже со стороны лестницы. Войдя в кабинет, я занял своё место за учительским столом и принялся раздавать отметки в журнал, делая вид, что занят чем-то важным. Я не был готов продолжать полноценный урок, поэтому решил использовать приём, который подглядел у других учителей: создавать видимость работы, чтобы держать класс под контролем. Открывал и закрывал вкладки браузера на рабочем ноутбуке, что-то чертил в блокноте и периодически оглядывал класс. Кто-то сидел спокойно, дожидаясь окончания урока, другие уже собирали вещи в рюкзаки, а третьи продолжали работать над своими полотнами. Всё это время я старался не забывать об ученике, который казался особенно замкнутым и сосредоточенным, сидя за своим прямоугольным холстом. Это была Юна, одна из моих лучших учениц. Она сидела, поджав ноги под стул, и с видом полной беззаботности смотрела в окно, не обращая на меня никакого внимания. Телефон в её руках лишь едва был заметен в сложенных перед собой ладонях. Как только я достал свой телефон, он завибрировал в кармане, и на экране появилось сообщение. [Юна] — Дензел-ним, что-то серьёзное произошло? Вас впервые вызвал к себе директор Ли по громкой связи. Девочки уже успели обсудить целую уйму теорий. Я взглянул на Юну. Она продолжала сидеть с тем же видом, смотря в окно, и, казалось, совершенно не подозревала, что её действия могут быть замечены. Её сообщение вызвало у меня легкую улыбку. [Я] — Всё нормально. Нужно было обсудить кое-что срочно… А ваши разговоры из коридора хорошо слышно. Позорите меня, как учителя (-_-). Я отправил ответ и отложил телефон в сторону, возвращаясь к имитации работы, пока устройство вновь не завибрировало. [Юна] — Простите, но я не могла ничего поделать (><~). Вы сами виноваты – вас долго не было. Они даже размышляли, не заглянуть ли в ваш стол, но не решились… Не держите там ничего провокационного, мой вам совет. И ещё, у вас «так себе» получается делать вид, что вы чем-то заняты. Попробуйте действительно чем-то заняться (^_~) Её смайлики были весьма забавными и выразительными, чего я раньше не замечал. Решив следовать её совету, я открыл кулинарный форум, который обычно просматриваю перед сном или во время готовки. Это место полно талантливых людей, делящихся секретами своего ремесла, и я с удовольствием погружался в чтение, пока снова не раздалась вибрация телефона. На этот раз это была рекламная рассылка с предложением скидок на индейку. Это было кстати – я давно хотел попробовать новые рецепты с этой птицей, но никак не мог найти подходящий продукт. Кажется, судьба сама подсказывала, чем заняться в ближайшее время.

***

Как только прозвенел звонок, я попрощался с учениками и отправился в магазин, чья рассылка недавно пришла на мой телефон. Поход по магазинам был для меня хорошим способом развеяться и отвлечься, хотя в последнее время Виктор настаивал, чтобы я избегал частых вылазок. Тем не менее, после того как он нашёл моего брата, ограничения в передвижении теряли смысл. Да и какая опасность могла подстерегать меня в обычном супермаркете? Спускаясь по лестнице и ненароком отгоняя учеников от перил своим присутствием, я неожиданно столкнулся с Франкенштейном. Его всегда идеальная внешность, тщательно уложенные волосы и вежливая улыбка выдавали его в любой толпе. — Вы ко мне шли, директор? — спросил я, вставая посередине лестницы, чтобы дать дорогу школьникам, которые с интересом посматривали на нас. — О нет, — ответил он с дежурной улыбкой. — С вами мы уже всё обсудили. Я направляюсь к мистеру Паку. Он почему-то не отвечает на звонки, а беспокоить учеников громкой связью по такой мелочи не хотелось. — Это касается моего…? — Да, вы правильно поняли, — подтвердил он, слегка кивая. — Позвольте мне продолжить путь, если, конечно, вы не возражаете, мистер Кадис. — Конечно, директор, — кивнул я. — Не буду вас задерживать. Мы обменялись учтивыми кивками, и я продолжил свой путь вниз, ощущая некоторое облегчение от того, что второй встречи с Рейзелом удалось избежать.

***

Насколько мне известно, я единственный учитель в академии Ё Ран, который не имеет собственного автомобиля. В обществе, где машина – символ статуса, это может показаться странным. Но для меня покупка авто – это пустая трата денег, особенно в Сеуле, где часто пешеход передвигается быстрее, чем машина, застрявшая в пробке. Финансово я мог бы позволить себе практически любое авто, но не хочу. Конечно, машина добавляет веса в глазах окружающих, возвышая тебя перед теми, у кого её нет. Примитивно, но подобные разговоры иногда появляются даже в учительской, и они не так далеки от мыслей самих преподавателей. Казалось бы, взрослые женщины, но у каждого свои параметры успешности. Мне не составляет труда пройти почти пятнадцать километров до магазина, где по скидке продают индейку. Если бы об этом узнала мисс Мин, она бы точно смеялась. Не в лицо, конечно, у корейцев хорошее воспитание, но за спиной точно начала бы шептаться. Я крутанул в руках очередную упаковку с охлаждённой тушкой индейки. Супермаркет «Вкусно и просто» был как и всегда – огромный, светлый, с десятками стеллажей, заполненных товарами, и множеством людей, снующих туда-сюда с тележками. Из динамиков над головой доносилась приглушённая музыка, а вокруг слышался шум покупателей и продавцов. В такой атмосфере никто не обращал на меня внимания, даже если бы я вдруг начал петь. Но сейчас мне было не до песен, нужно было найти идеальную птицу. Маркировка – не главное. За месяца я научился выбирать продукты с особым вниманием к деталям. Интернет-форумы помогли понять, на что обращать внимание. Настоящая кухня начинается с идеальных ингредиентов, и я был решительно настроен найти самую свежую и качественную индейку. — Почти, но упаковка порвана немного… Мой поиск прервал звук уведомления на телефоне. Новое сообщение от Юны. [Юна] — Дензел-ним! Вы не говорили, что у вас есть младший брат-близнец! (＃＞＜) Он теперь учится у нас в классе! Прямо сейчас на уроке сидит рядом с Шинву! Девчонки просто глаз оторвать не могут от него! Я удивлённо поднял брови, прокручивая в голове сегодняшний день. Да, Рейзел теперь в моей жизни. [Я] — Да, не говорил. Сам только сегодня узнал. Ответ пришёл мгновенно. [Юна] — Ваша популярность заметно упадёт ヽ(°□° )ノ [Я] — Это не может не радовать. У моего брата как раз нет пары (-_-) [Юна] — (×﹏×) Я убрал телефон обратно в карман, решив, что на сегодня разговоров достаточно. — Итак, где же ты прячешься, идеальная индейка по скидке?..

***

Вернувшись домой, когда на улице уже начало вечереть, я почувствовал наконец вдохновение, которого так долго не хватало. Включив настенную плазму в зале и настроив её на новости, я принялся за приготовление ужина. Теперь, когда у меня был правильный настрой, я хотел по-настоящему удивить Виктора и Рейзела. Да, в прошлом Дензел натворил немало дел, и мне предстоит расхлёбывать последствия. Маловероятно, что даже самое восхитительное блюдо изменит отношение брата ко мне, но хотя бы попробовать стоит. Попытка не пытка. Открыв ноутбук, я быстро нашёл рецепт, который давно хотел попробовать: «Филе индейки, тушенное с луком в сметанно-горчичном соусе». Убедившись, что все ингредиенты есть, я тут же принялся за готовку. Сегодня эти двое испытают гастрономический экстаз!