Проигранная битва. Выигранная война

      Месяц спустя. Вудбери.       Филип Блэйк сдержал свое слово и не выпускал Сорен из своей квартиры на протяжении четырех недель. Насчет нее он был абсолютно спокоен, так как знал, что после нескольких словесных внушений и сурового наказания девчонка вряд ли опять захочет устраивать истерики со слезами и открыто проявлять непокорность. Однако перестраховаться дополнительно никогда не бывает лишним, и мужчина специально решил на некоторое время изолировать девушку от горожан, чтобы та на горячую голову не наделала глупостей как, например, попыталась сбежать, куда глаза глядят, или просить помощи у тех, с кем в прошлом состояла в приятельских отношениях, когда еще трудилась на благо общины. Во время праздника, устроенного спустя пару дней после нападения на тюрьму, на котором Губернатор объявил, что называется, официально, что они с Сорен пара, он прикинул, к кому бы она могла обратиться в первую очередь, и очень кстати вспомнил сбежавших предателей – Милтона и Андреа. И если насчет не в меру любопытной блондинки у него имелись сомнения в тот момент, когда он поручил ей следить за пойманной в первый раз Сорен, то предательство со стороны своего ближайшего советника стало для него полной неожиданностью. С того дня Губернатор зарекся не допускать таких провалов в будущем.       Взяв на заметку нескольких человек, Блэйк незамедлительно поручил своим помощникам аккуратно, но внимательно следить за ними и в случае необходимости напомнить им о том, что попытка сговора, а любое возможное содействие Сорен он приравнивал чуть ли не к государственному перевороту, чревата изгнанием, а если возникнет серьезная опасность для всего Вудбери, то даже казнью. У Губернатора имелись основания прибегать к таким радикальным мерам, так как стычки с группой Рика вынудили его действовать более жестко, но все же он старался не перегибать палку и не запугивать простых людей почем зря. Каждый человек, считал Филип, вносит определенный вклад в функционирование общины, поэтому разбазариваться людьми в такое нестабильное время означало расписаться в собственной глупости. Ни в коем случае нельзя настроить их против себя и проявлять себя как некомпетентного и склонного к лишней жестокости тирана. Лидер Вудбери считал, что профилактической беседы для первого раза будет более чем достаточно, и уповал на то, что вудберийцы себе не враги и не захотят лишаться крыши над головой и безопасности.       Понаблюдав за Сорен весь месяц, Филип пришел к выводу, что в ближайшее время конфронтаций можно не ожидать, так как у порядком вымотанной эмоциональными потрясениями девушки просто нет ресурса для активной борьбы. Губернатор мог с легкой душой уехать на весь день за пределы городка или заниматься внутренними делами, конца и края которым не было, а его помощники, согласно распоряжениям, носили ей еду три раза в день и иногда спрашивали нужно ли ей что-либо, а также сообщали своему начальнику обо всем, чем она занималась за время его отсутствия. Сама Сорен после воистину радостного для нее известия о том, что группа Рика вместе с ее братом целы и невредимы, хотя прилично измотаны из-за разъездов в поисках убежища, действительно стала более спокойной и погруженной в себя, будто хотела превратиться в невидимку, чтобы никто не мешал ей предаваться размышлениям. Сейчас ей больше всего хотелось, чтобы ее оставили в покое, не мельтешили перед глазами и не доставали пустыми разговорами, поэтому на вопросы подручных своего похитителя она отвечала коротко и всем видом показывала, что не расположена к общению.       Но подозрение, что Филип мог все-таки уничтожить ее друзей, ощутимо портило настроение, так как коварства и подлости этому человеку было не занимать. Он запросто мог устроить показательные переговоры по рации, чтобы убедить находившуюся на эмоциях девушку в том, что не будет исполнять приказ, а на деле поступить с точностью наоборот. Ведь вдруг его враги накопят силы и надумают спустя некоторое время вернуться в Вудбери и отомстить, а с потенциально опасными конкурентами Губернатор всегда расправлялся без малейших колебаний. Однако другой не менее веский довод вытеснял предыдущий. Да, у этого безумца действительно оказались длинные руки, раз он ухитрился гонять группу Рика чуть ли не по всему штату, но его дар убеждения и демонстрация превосходства заставили Сорен удостовериться в том, что ей больше никогда не воссоединиться с ними. Бежать из Вудбери и пытаться напасть на их след по прошествии месяца, да еще и зимой бесполезно и опасно для жизни. Все равно, как уверял лидер Вудбери, если не пули, то живые мертвецы сделают свое дело. Да и ему не хотелось больше тратить ресурсы на обреченных на погибель бывших жителей тюрьмы и рисковать жизнями боеспособных людей.       С того дня больше к этой теме они не возвращались. Райс не хотела лишний раз бередить душу, но где-то глубоко внутри радовалась, что ее брат и остальные смогли выбраться и не потерять еще кого-либо. Именно эта информация, которой она сначала не поверила, придала сил, и девушка, всякий раз, когда оставалась одна, думала о Райане, Рике и группе, представляла как они нашли новое убежище, как обживались там и укрепляли его, как ездили на вылазки в ближайшие поселения, оправлялись от потерь и строили планы на будущее… Однако когда ее мысли возвращались к Мерлу, Сорен заливалась горькими слезами. Она все еще не могла принять тот факт, что любимого мужчины больше нет в живых, и что, как ни крути, а придется учиться жить заново. Без него как будто потерялся смысл жизни, краски мира поблекли, все превратилось в сплошную серую рутину, а в душе образовалась невосполнимая пустота. Почему же судьба оказалась так жестока и отняла у нее возлюбленного? Если бы Диксон каким-то чудом спасся вместе с остальными, то Сорен хоть и больше никогда бы не увидела его, но мысленно молилась, чтобы у него все было хорошо. Но память издевательски возвращала ее в события того злополучного вечера, когда Филип показал ей его окровавленное тело, а через пару дней позже запер в жуткой комнате с аквариумами, где в одном из них находилась отрубленная голова убитого. Именно это и было холодным душем, возвращавшим в реальность, безапелляционно напоминавшим о том, что Мерла Диксона уже не вернуть.       Несчастная даже не знала, что хуже – с болью и слезами пройти все стадии принятия смерти любимого или жить под одной крышей с тем, кому в данный момент она не могла абсолютно ничего противопоставить. Райс ненавидела себя за бессилие, слабость и несдержанность, а не до конца улегшиеся эмоции мешали ей здраво мыслить. Конечно, после унизительного сидения взаперти она вела себя осторожнее и выбирала выражения при разговорах с Филипом, но душевная рана еще кровоточила, и сохранять хладнокровие не всегда хватало сил. Она могла запросто расплакаться, выругаться, уйти на другой конец квартиры и часами сидеть в углу, смотря в одну точку. Мужчина видел, что Сорен еще скорбит, и его это, честно говоря, раздражало не меньше, так как девушка все никак не могла отпустить Мерла из памяти и из сердца. Последнее и его заставляло испытывать противное ощущение, что его избранница, которую он заполучил пусть и в грязной игре, душой никогда не будет с ним. Губернатор все же не собирался сдаваться и решил выдержать время, чтобы дать Сорен еще немного успокоиться, а затем убедить ее в том, что он именно тот, кто нужен ей.       Как уже упомянуто ранее, глава Вудбери не забывал про дела своей общины. Стоял конец ноября, и в течение нескольких дней город активно готовился к зиме. Не так давно в Вудбери приехало около дюжины новых выживших, которые мало того, что оказались боеспособными, так еще и рассказали о местах, где можно достать материалы для возведения стен и утепления домов. После нескольких собраний с местными активистами Губернатор дал добро на дополнительное укрепление ограждений как от ходячих, так и от людей, ведь предыдущие инциденты преподали ему суровый урок. Филип Блэйк старался не вспоминать напряженные события прошедшего лета, чтобы не сбивать себя с толку, и лично контролировал строительные работы. Своим приближенным он поручил не прекращать слежку за «старыми» членами общины, чтобы не дай Бог среди них не обнаружился очередной Милтон или Андреа. Один раз Мартинез все же решил посоветоваться со своим начальником насчет одной женщины, которая по его словам вела себя подозрительно и несколько раз спрашивала о Сорен. Филип как по инерции тоже насторожился, но после наблюдений убедился, что ничего не вышло из-под контроля и заверил его, что под страхом изгнания эта жительница городка не посмеет сказать или сделать чего-то лишнего, потому что боялась именно этого – остаться без убежища, припасов и оружия в самый разгар холодов. Да и умело поданные слова о том, что его возлюбленная приболела и пока не может участвовать в деятельности общины оказались более чем исчерпывающими.       Поскольку Сорен нельзя было покидать квартиру, да и не очень она хотела после того унизительного для нее явления перед публикой в вечернем наряде, то наблюдала за происходящим на главной улице через окно. Она провожала взглядом гулявших горожан, одетых в теплые куртки и обувь, вслушивалась в разговоры сидевших на лавочке рядом с крыльцом женщин, тоскливо всматривалась в тускло светившиеся окна соседних домов по вечерам. У нее выдавались так называемые «счастливые» часы, когда Губернатор рано утром уходил на весь день и возвращался поздно вечером, а если вообще не ночевал в Вудбери, то она ненадолго, но могла отдохнуть от его общества. Однако всякий раз, когда Райс слышала его шаги в коридоре и звук поворачивавшегося ключа в замке, то у нее учащалось сердцебиение, дрожали руки, а в горле вставал ком. Пару раз Филип приходил вместе с Мартинезом и Алленом, чтобы передать им что-то. Его помощники обычно не задерживались, хотя им было весьма интересно посмотреть как новая пассия их начальника адаптировалась в его апартаментах. И если на этих двоих девушка еще могла не обращать внимания или выражением лица показывать пренебрежение, то игнорирование Губернатора равнялось сидению взаперти в комнате с аквариумами на неопределенный срок. Не раз мужчина специально открывал дверь и просто показывал конкретный аквариум, чтобы Сорен впала в предобморочное состояние. Ей и так жгло огнем беспощадное «Мерла больше нет», а то, что тело возлюбленного не предали земле как полагается, а варварски бросили на растерзание голодным тварям, голову поместили в коллекцию как трофей, напоминавший о самом ужасном дне в жизни, отбирало последние силы.       Помимо чудовищного психологического давления Сорен было противно каждое прикосновение нелюбимого человека, низкий и приятный для других голос заставлял морщиться как от зубной боли. А ведь какое-то время назад именно Мерл прижимал ее к себе, гладил по спине, страстно целовал в губы, запускал пальцы в волосы, хриплым голосом говорил на ухо своеобразные, но такие искренние комплименты... В такие моменты Райс ненавидела себя за то, что позволяла чужому мужчине прикасаться к ней и за то, что ей не оставалось ничего, кроме как терпеть, так как последствия протеста будут печальными. Уже от одного перекошенного от ярости лица Филипа ей хватало, чтобы замереть как кролик под взглядом удава. Высвободиться из его рук и не позволять поцеловать – это единственное, что ей удавалось сделать без перспективы снова быть наказанной. Однако Губернатор тоже не собирался сдаваться и не чурался пугающими выходками подавлять своенравный характер своей избранницы, чтобы до основания разрушить ее личность и перестроить под себя.       Несчастная не переставала поражаться маниакальной одержимости этого человека и тысячу раз пожалела, что не покончила с собой до их первой встречи на заправке или не была съедена ходячими после того как разделилась с Мерлом. Помимо прикосновений и нахождения с нелюбимым под одной крышей для Сорен не менее ужасным было то, что этот безумец строго следил за тем, чтобы она спала с ним в одной постели, а не на гостевом диване в большой комнате. Сдвигаться к краю не имело смысла, потому что кровать была не сильно широкая, да и Филип как будто специально вплотную прижимался к девушке и не чурался класть руку ей на бок. «Ты моя женщина, – не один раз повторял он. – А значит должна спать со мной. Ты станешь моей, а как скоро покажет время». Это было выше ее сил. Такое издевательство Райс выдерживать уже не могла и тихо плакала, прижимая к лицу уголок одеяла, чтобы мучитель ни в коем случае не услышал и не потащил в ужасную комнату, как хотел сделать это в первый раз, когда обнаружил ее спавшей в разложенном кресле в другой комнате.       Вымотанный и злой после тяжелой поездки, он чуть ли не рывком выдернул испуганную девушку из-под одеяла и, угрожая пистолетом, толкнул вглубь помещения. Сорен обессилено сползла на пол и, наплевав на свою гордость, умоляла не запирать ее там. С минуту послушав ее стенания, Губернатор молча поднял ее на ноги и велел лечь рядом с ним. Ту ночь она так и проплакала до самого рассвета и весь день ходила разбитая. Примерно неделю пленница не испытывала судьбу и не пыталась спать отдельно, однако потом несколько раз ей все же удавалось посреди ночи перебраться на диван в гостиной, а под утро тихонько ложиться на прежнее место. Правда однажды она так крепко уснула, что так и осталась там, и наутро Филип опять не застал ее рядом с собой.       - Ты назло это делаешь, чтобы вынудить меня снова наказывать тебя?! – его бас грянул как гром посреди ясного неба.       Сорен подскочила на диване как ошпаренная и сначала не сразу поняла в чем дело. Судя по сумраку за окном, время близилось к раннему утру, поэтому ее реакция была чуть заторможенной. Однако когда она поняла, что мучитель снова поймал ее с поличным, то сон как рукой сняло.       - Послушай, ты и так уже победил. Я знаю, что мне с тобой один на один не справиться, но можно мне хотя бы не выносить это? – пыталась достучаться до него Райс. Ее голос предательски задрожал, а глаза заслезились. – Я не могу спать с тобой. Дай мне доспать здесь, ни к чему опять скандалить.       - Нет, – отрезал Филип и сел к ней вплотную. – Чего ты добиваешься? За идиота меня принимаешь? Я несколько раз посреди ночи слышал, как ты уходишь в гостиную, а под утро возвращаешься, но делал вид, что не замечал, потому что помимо тебя у меня других дел полно. Что ж поделать, руководить Вудбери и выстраивать отношения с такой бунтаркой как ты – это не в гольф играть! И вместо того, чтобы набираться сил, когда есть возможность спокойно спать ночью, мне приходится следить еще и за тобой.       - То есть я еще и виновата в проблемах, которые не создавала?! – пошла в атаку Сорен.       - Мне напомнить тебе, что будет, если продолжишь огрызаться? – пустил в ход угрозы Губернатор. Райс помотала головой и не спеша отодвинулась на другой конец дивана. Эта угроза начинала уже конкретно надоедать, но еще раз сидеть в той комнате очень не хотелось.       - Мне страшно. С каждым днем ты пугаешь меня все больше, – девушка смотрела на него взглядом загнанного зверя.       - О, если бы я хотел просто убить тебя, то давно бы уже это сделал, – улыбнулся мужчина.       - Я не забыла, что ты вытворял со мной, когда поймал в первый раз, – с ненавистью парировала та. От чудовищных ран осталось несколько тонких шрамов, но всякий раз, когда Сорен видела в зеркало свою голую спину, то будто заново испытывала ту боль.       - Ты сама вынудила меня сделать это, – начал обвинять Губернатор.       - Лжец! – прошипела Сорен.       - Плюйся ядом сколько хочешь, тебе это не поможет, – тон собеседника посуровел. – Ты прекрасно знаешь, что нужна мне живой и здоровой. Если опасаешься, что я позволю себе лишнее в сексуальном плане, то также зря. Изнасилование для меня это слишком грязно и низко. Я не трону тебя и пальцем, пока ты сама этого не захочешь.       - Не захочу, будь уверен, – буркнула она.       - Захочешь, дорогая моя, – Блэйк кончиками пальцем дотронулся до ее влажной от выкатившихся слез щеки. – Ты очень захочешь и придешь ко мне сама. И не забывай, что слезами и необдуманными словами ты делаешь себе только хуже. Не создавай себе проблемы по глупости.       Этого хватило, чтобы опустошить ресурс Сорен до дна. С минуту посмотрев на нее и снисходительно улыбнувшись, Губернатор удалился в спальню и проспал до самого завтрака, а вот Райс так и не смогла заснуть и ёрзала на узком диване, то глядя в потолок, то на входную дверь.

*      *      *

      За прошедший месяц группе Рика по-крупному улыбнулась удача. Тайник в Локуст Гроув изобиловал всевозможными припасами, которых при умеренном расходовании точно хватит на пару лет вперед. Это был внушительных размеров военный лагерь с палатками, грузовиками и тяжелой военной техникой. От вида одного склада-шатра с армейскими сухпайками, медикаментами, средствами гигиены, сменной формой, обувью и прочими полезными вещами все даже присвистнули от удивления. Про винтовки, пистолеты, пулеметы и боезапас и говорить не стоило. Члены группы с благодарностью вспоминали Сорен, рассказавшую о таком ценном месте. Рик порадовался, что добрался сюда до того как его враг успел обчистить тайник в несколько заездов, ведь тут имелось столько всего, что за один раз точно не увезти. Радовало и то, что Губернатор не оставил здесь боевую группу, которая тут же бы доложила ему по рации о сбежавших из тюрьмы и немедленно получила приказ ликвидировать их. Граймс понимал, что его люди очень устали и хотели поскорее осесть в каком-нибудь безопасном месте, и порадовался тому, что пока выжившие заполняли до отказа кузов грузовика и багажник автомобиля, им не пришлось отбиваться от людей Губернатора, как произошло во время второй ночной стоянки. Мешали только вездесущие ходячие, которым пробивали голову как будто уже на автомате.       Поскольку в военном лагере имелись неплохие вместительные машины на ходу и даже с полными баками, было решено, что несколько человек, умевших водить, загрузит их битком, чтобы немного освободить кузов грузовика под несколько свернутых брезентовых палаток, спальных мешков, генераторов, канистр с топливом и крупнокалиберным оружием. В остальной транспорт погрузили многочисленные коробки с боезапасом, продовольствием и медикаментами. Хершел Грин считал, что лучше за один раз собрать все необходимое, чтобы потом не возвращаться. Его доводы были небезосновательными, так как он считал, что Губернатор может в любой момент посетить этот тайник с той же целью, что и группа Рика, и поймет, что его разграбили знакомые ему люди, ведь они знают об этом месте благодаря Сорен. Ему тогда ничего не стоит захотеть проверить ближайшие к Локуст Гроув территории и, в конце концов, добраться до них и добить. Тогда после повторного изучения карты лидеры группы пришли к выводу, что нужно ехать еще дальше и держаться в стороне от крупных шоссе и населенных пунктов, чтобы не повторить печальный опыт побега с фермы из-за толпы ходячих.       Ближе к ночи выжившие, передвигаясь по небольшой трассе, окруженной молодыми соснами, заметили белеющий в отдалении высокий забор и возвышавшийся над ним двухэтажный заброшенный особняк, так сильно напоминавший ферму Грин. Мэгги и Бэт заулыбались, высунулись из окон и даже предложили проверить подойдет ли этот дом в качестве убежища на зиму. Въехав на довольно большую территорию, а после кое-как закрыв сломанные решетчатые ворота и предусмотрительно развернув грузовик и машины так, чтобы внутрь не пролезли ходячие, группа на скорую руку ликвидировала бродивших по участку, а осматриваться решили после того как хорошенько отдохнут. Дэрил, Гленн, Рик и Мишонн совершили краткий обход и удостоверились, что ночью сюрпризов не предвидится, так как всех мертвяков загасили исключительно оружием ближнего боя, чтобы не создавать шум. На всякий случай из угнанных машин был сделан круг, который в случае появления зомби не даст им подобраться к живым. Последних сил хватило на то, чтобы по-быстрому перекусить едой из армейского сухого пайка, расставить увезенную из военного лагеря большую палатку внутри круга и всем скопом разместиться в ней. Для группы Рика это была первая по-настоящему спокойная ночь за последние несколько дней.       Неожиданная находка неслыханно обрадовала порядком уставших от разъездов странников. Помимо старинного особняка, большой беседки для пикников и гигантского бассейна, вода в котором уже давно цвела и годилась только на выкачку, на немаленьком участке имелось несколько хозяйственных построек. Хершел сразу догадался, что когда-то это была большая ферма, и улыбнулся сквозь седые усы – судьба как будто возвращала ему то, что он однажды потерял. В амбарах даже имелся такой же инвентарь как на его ферме, а так же большие участки земли для посевов, расположенные за основным забором. Дочки, видя неподдельную радость отца, с энтузиазмом помогали остальным зачищать пространство от убитых ходячих и мусора, пока мужчины чинили ворота и искали чем бы их заделать, чтобы они выглядели так же глухо, как и двухметровый бетонный забор. Видимо, прежний владелец особняка потратил приличную сумму денег, чтобы жить комфортно, безопасно и подальше от чужих глаз, ведь поместье-ферма располагалась на приличном расстоянии от крупных автодорог и поселений и на небольшой возвышенности. Что ж, учитывая нынешние реалии, последние пункты ставились во главу угла.       Позже, когда члены группы принялись зачищать и исследовать дом, то сумели вскрыть сейф и ознакомиться с хранившимися в нем документами. Дом и земля для сельскохозяйственных угодий принадлежали семье Кинг, чьи фотографии висели на стенах в просторной прихожей. Однако им самим, несмотря на неприступные укрепления, не удалось пережить эпидемию – сразу же при входе в особняк Дэрил без колебаний выпустил стрелы в голову хозяину поместья и его супруге. Участь детей четы Кинг была аналогичной, и всю семью с почестями похоронили в дальнем углу заросшего сада. Помимо всего прочего Рик и другие обнаружили, что значительная часть бетонного забора была не достроена, и поэтому в незащищенную зону проникли мертвецы и покусали сначала бригаду строителей, которые попали им под зуб во время рабочего процесса, а затем «приняли» в свои ряды Кингов, не переживших своими силами осаду мертвецов, о чем свидетельствовали трупы ходячих в коридорах и комнатах, возведенные наспех баррикады из мебели и кровавые пятна на стенах.       Уже потом, когда выжившие продолжили изучать документы, они выяснили, что хозяин особняка долго согласовывал с властями получение разрешения на возведение капитального забора, так как ему надоело, что дикие животные забредали вплотную к дому, оставляли неприятные сюрпризы и не раз топтали ухоженные клумбы, от которых на данный момент уже ничего не осталось. То, что начался зомбиапокалипсис, с одной стороны сыграло мистеру Кингу на руку, так как разрешение было дано незадолго до его начала, но с другой не уберегло его самого от напасти пострашнее диких животных. После того как Рик, Хершел и другие посетовали насчет печальной судьбы погибшей семьи, то принялись своими силами заделывать дыру, благо под хозяйственным навесом лежали еще не распакованные кирпичи, цемент и необходимые инструменты. Строительные работы заняли весь день, и уже к вечеру новый дом группы Рика Граймса можно было смело назвать настоящей крепостью.       Когда с зачисткой и укреплением периметра было покончено, часть группы отправилась на разведку прилегающих территорий, а другая занималась уборкой и обустройством дома и подготовкой к холодам. За почти целый месяц заброшенная усадьба стала действительно надежным местом, где можно спокойно жить со всеми удобствами, не опасаясь вооруженного налёта со стороны враждебных групп выживших или стад мертвецов. Не раз успевшие исследовать местность Дэрил, Гленн, Мишонн, Мерл и Рик с помощью карты объяснили остальным, что ближайший небольшой город Флавилла располагался примерно в получасе езды, по направлению к северу было огромное озеро Джексон, а к востоку в сторону Монтиселло река Окмалги и природный заказник на несколько сотен гектаров. Группа Рика сорвала настоящий джек-пот в виде красивого дома с большой и хорошо защищенной территорией, а также мест, где можно охотиться и ловить рыбу, а значит с едой перебоев в ближайшее время не предвидится. В конце этого брифинга выжившие решили отметить свое удачное заселение праздничным ужином, ведь это была их общая победа, добытая тяжелым трудом.       В этот вечер решили не экономить на электричестве, поэтому большая гостиная-столовая буквально преобразилась, превратившись из мрачной захламленной комнаты в настоящий зал для светских приемов. Большая хрустальная люстра как будто разорвала пелену темноты и запустения, а хрустальные подвески причудливо преломляли свет, добавляя волшебства и красоты. Каждый из членов группы отметил, что покойная семья Кинг обладала хорошим вкусом касательно подбора предметов интерьера, и первый тост был произнесен в их честь. Обстановку так же делало праздничной и уютной то, что вчерашних скитальцев после пары-тройки бокалов алкоголя пробило на разговоры, и почти никто не молчал и делился своими историями из жизни. Также все вспомнили далекие, но такие счастливые моменты жизни на ферме и в тюрьме. В тот момент Рик и его друзья стали еще ближе и уже были не просто группой, а настоящей большой семьей.       Однако были и те, кто создавал видимость хорошего настроения, а на деле скрывали свое истинное состояние души. Мерл Диксон, несмотря на феноменальный успех группы, который он, конечно, разделял, не переставал думать о Сорен. Ему было до боли обидно то, что именно в этот момент он сидит за накрытым столом и празднует, а его возлюбленная льет слезы из-за проклятого Губернатора, томится в Вудбери без какой-либо поддержки и предоставленная сама себе. Тысячу раз он проклинал себя за идею разделиться во время штурма тюрьмы, постоянно прокручивал возможные сценарии на тему, а если бы он тогда не предложил этот роковой ход… Сдружившиеся в последнее время Андреа и Милтон тоже вспоминали подругу и бывшую коллегу и могли только предполагать, что та испытывала, когда материализовался ее страх. Они разделяли чувства Мерла и, встречаясь с ним взглядом, показывали свою негласную солидарность.       Где-то на середине ужина Мерл скороговоркой пробормотал извинения и выскочил на крыльцо, чтобы перекурить. Находиться среди ликующих согруппников было настоящей пыткой. Ему больно было смотреть на сдержанно улыбавшегося Дэрила, приобнимавшего Кэрол и думавшего, что никто этого не видит, на Райана, весело общавшегося с Бэт и Карлом, на державшихся за руки Мэгги и Гленна, на произносивших тосты Рика и Хершела. Он чувствовал себя чужим и брошенным, потому что с ним не было Сорен. И самое обидное было то, что Кэрол оказалась права, когда просила его подумать о своем здоровье и не рисковать, бросаясь на самоубийственную миссию. Да, он мог запросто приступить к реализации своего сумасбродного плана, но чем бы это закончилось? Что Диксон мог сделать в одиночку против Губернатора и его армии головорезов? Его бы запросто поймали и подвергли пыткам, чтобы выявить местонахождение группы Рика, а заодно сломать Сорен, о чем она неоднократно говорила. Мерл метался между доводами разума и горячим порывом бросить все и вызволять возлюбленную и от того чувствовал себя слабым и ничтожным. Прокручивая в голове разрушительные мысли, мужчина курил одну сигарету за другой, пока его уединение не прервала захотевшая подышать свежим воздухом Андреа. С минуту посмотрев на мужчину, она тоже попросила покурить.       - Ты же не куришь, – удивился Диксон, но даму сигаретой угостил.       - Ну вот захотела вспомнить молодость! – ответила та и рассмеялась, передав свой задор собеседнику. Даже напряженная складка между его бровями разгладилась.       Они молчали какое-то время и пускали облака сизого дыма. Андреа прекрасно понимала, почему брат Дэрила «сбежал» из-за стола и хотела оказать ему поддержку, но не знала с чего начать, так как бередить душу переживавшего пустыми разговорами означало причинить больше боли.       - Как думаешь, как там Сорен сейчас? Знает ли, что мы живы? – выпалила она и тут же покраснела от неловкости. Да, у Андреа имелся такой недостаток – говорить невпопад несмотря на лучшие побуждения. Только она приготовилась к гневной тираде в свой адрес, как тяжелый вздох Мерла и последующий монолог рассеяли ее тревогу.       - Уж точно не веселится как сейчас мы. Да и с чего бы ей знать о нас, если ее вырубили и затолкали в машину, а там черт знает, что этот урод мог наговорить ей… – без злобы, но с тоской ответствовал Мерл. – Знаешь, во время той стоянки, когда нас чуть не перестреляли, я реально тогда хотел все бросить и поехать в Вудбери спасать ее, но этому мешало множество факторов. Мы были в глубокой заднице во всех смыслах, блондиночка. Этот одноглазый мудила отнял у нас все… Чтоб он, сука, сдох! Он пытался убить меня, ранил так, что я чуть кровью не изошел… И самое обидное то, что папашка Грин и скромняшка пассия моего братца оказались правы – одному мне там нечего делать. Бьюсь об заклад, что Губернатор уже нарисовал мой фоторобот и показал своим цепным псам, чтобы опознать меня и прихлопнуть, если я только засвечусь у стен Вудбери. Самое ублюдское – это когда ты ничего не можешь сделать, а я ненавижу чувствовать себя беспомощным. Я из стольких передряг выпутывался, сидел в тюрьме за наркотики, получал наряды в армии, дрался по пьянке, а тут облажался на ровном месте! Испортил все своими руками! – он сплюнул на землю и затушил окурок.       - Ты можешь рассчитывать на мою помощь. Я поеду с тобой спасать Сорен, потому что ощущаю себя в долгу перед ней, – поделилась Андреа и своими словами не на шутку удивила Мерла. – Еще когда я только оказалась в Вудбери вместе с Мишонн и уже решила остаться там жить, она сразу предупредила меня насчет тёмных делишек Губернатора, и эти слова уберегли меня от ошибок. Я уже потом присмотрелась к нему и поняла, что Сорен права. Мы с Милтоном очень рисковали, вызволяя ее из закрытой зоны. Если бы я не прислушалась к ней, то моя участь была бы не лучше.       - Умение вовремя включать мозги иногда бывает ценнее владения оружием, – недвусмысленно прокомментировал Мерл, вспомнив поведение собеседницы во времена лагеря под Атлантой, когда они относились друг к другу примерно как кошка с собакой. Блондинка поняла, что эта шпилька была адресована ей, но не обиделась, так как по прошествии тех событий совершила тотальную переоценку ценностей и ругаться из-за прошлого было бы крайне глупо. Их беседу прервал Милтон, желавший узнать, почему те так долго отсутствуют, и услышал крайние реплики.       - Я всецело поддерживаю ваше стремление спасти нашу общую знакомую, но вы же понимаете, что в ближайшее время это невозможно, – начал занудствовать очкарик. – Погода портится, дороги обледенели из-за ночных заморозков, есть вероятность снегопада, да и нам троим показываться у территорий Вудбери смерти подобно. Губернатор убьет нас на месте и не даст нам право даже на последнее слово.       - Слушай, ботаник, ты мне Америку не открыл! Я уже сыт по горло этими нотациями! – начал раздражаться Мерл.       - Мерл, он прав, – поддержала друга Андреа. – Нам нужно переждать холода. Сейчас точно нет смысла куда-либо срываться. То, что мы нашли этот дом – большое везение! У нас со времен фермы не было такого комфортного жилья, да еще и так удачно расположенного! Мало нам ходячих и бандитов Губернатора, так еще и умирать от переохлаждения не хватало.       - Что, предлагаешь прятаться тут как крысы и ждать неизвестно чего?! – Диксона уже конкретно понесло. – Ты определись уже, чего хочешь – помогать мне или вместе с этим занудой призывать сидеть на заднице ровно!       - Я просто хотела поддержать тебя, Мерл! – обиделась блондинка. – Но ты должен понимать, что без четкого плана мчаться в Вудбери нет смысла! Мы даже не знаем, что там сейчас происходит! Уверена, что Губернатор ждет, что мы в ближайшее время вернемся, чтобы взять реванш и наверняка держит наготове своих людей, чтобы взять нас на прицел, выпытать местонахождение остальной группы и перебить всех до единого!       - Это я уже тоже слышал от всех! Достали! – отмахнулся Мерл. – Целый месяц одно и то же мусолим, а толку никакого!       - Если это может утешить, то… В Вудбери Сорен сможет пережить зиму в относительно спокойной обстановке, не скитаясь как в прошлом году, – предполагал Милтон. – Дело не в том, что девушка не сможет сбежать, ведь она наверняка не в курсе, что мы живы, а в том, что она вряд ли захочет повторять тот печальный опыт. А это означает, что даже если ее предстоит спасать весной, когда погодные условия нормализуются, то мы точно знаем, где ее искать.       - А это дельная мысль! – одобрила подруга Милтона. – До весны нам нужно затаиться, чтобы Губернатор потерял бдительность и решил, что опасности с нашей стороны больше нет. Нам всем нужно отдохнуть и пережить зиму не бегая с места на место. Такие шансы выпадают не часто и это надо ценить.       - Ага, если только эта мразь не угробит ее раньше, – помрачнел от своих догадок Диксон.       - Сорен справится, – был уверен Милтон. – Поверь, ее силе духа можно только позавидовать.       - А ты пока наберись терпения, – увещевала Диксона Андреа. – Ты нужен Сорен сильным. Как только она воссоединится с тобой, то ее страдания прекратятся, а твоя любовь поможет ей оправиться от пережитого. Не делай глупостей, Мерл. Ради нее, не подвергай себя опасности.       Замерзшие после пребывания на улице Милтон и Андреа удалились в дом, а Мерл еще какое-то время стоял на крыльце и думал над только что услышанными словами. Пожалуй, в одном он со всеми был согласен – на какое-то время придется затаиться, а сам мысленно просил судьбу поторопить время, чтобы поскорее спасти возлюбленную.