Проигранная битва. Выигранная война

      С последних событий прошло около трех месяцев. Наступил новый год. Снежная зима в Джорджии сменилась долгожданной весной, которая принесла постапокалиптической природе теплые лучи солнца. Световой день становился длиннее, а пение птиц разбавляло звенящую тишину. Стояла середина марта, и снег, прилично заполнивший округу во время зимы, понемногу проседал, затем превращался в воду и огромными лужами на дорогах отражал лазурное безоблачное небо. В лесах, особенно там, где росло много хвойных деревьев, еще осталось немало покрывшихся настом сугробов, но и до них постепенно добиралось весеннее тепло. В Вудбери все это время не прекращалась бурная деятельность – община укреплялась, пополнялась припасами, уже обсуждались планы насчет выращивания овощей и фруктов, а также собственного производства вещей первой необходимости и лекарств, ведь рано или поздно эти ценные ресурсы, которые первое время добывались в брошенных магазинах, аптеках и складах, когда-нибудь закончатся. Вряд ли за почти два года после начала апокалипсиса конкретно в этом штате остались в большом количестве еще нетронутые места с припасами, пригодными к употреблению и эксплуатации.       Вторая зима для Вудбери прошла спокойно и мирно, несмотря на то, что из-за аномальных снегопадов и морозов пришлось тратить больше ресурсов – а именно электричества для обогревателей, чем планировалось. Благодаря укрепленным стенам и снежным преградам ходячие не могли подобраться к поселению и не создавали выжившим серьезных проблем. Те помощники Губернатора, которые обычно выезжали за стены в поисках припасов, за последнее время покидали город всего три или четыре раза, но всегда возвращались из долгих поездок с полными багажниками. Уж что-что, а запасливость была одним из главных достоинств лидера Вудбери, который приучил к этому всех живших под его ответственностью людей. Губернатор мог вздохнуть с облегчением и даже гордиться собой – после того как он вынудил группу Рика покинуть тюрьму, а потом еще несколько раз его люди устраивали им погони с перестрелкой посреди ночи, в Вудбери могли больше не опасаться за свою безопасность. Да и после неоднократного патрулирования близлежащих территорий лидер Вудбери пришел к выводу, что в обозримом будущем не предвидится каких-либо вооруженных конфликтов с другими враждебными группами выживших. Более того, городок значительно разросся благодаря новым жителям, которые тоже активно участвовали в его развитии. Принимали, как правило, одиночек или небольшие группы численностью не более пяти человек, а также семьи с маленькими детьми. С каждым лично беседовал Губернатор, а затем его люди некоторое время аккуратно наблюдали за новоприбывшими, чтобы удостовериться в том, что они не причинят никому вред или что-то похуже. Все-таки предыдущий горький опыт заставил его тщательно присматриваться к каждому, кого он принимал в убежище.       Сорен за прошедшее время тоже успела сделать для Вудбери немало хорошего. После празднования Рождества девушка думала, чем будет заниматься дальше. Она, как и до присоединения к группе Рика, нашла себя в труде на благо Вудбери, не давала себе сидеть без дела, бралась за любую работу, где требовалась ее помощь. Ее сопровождающими так и остались Саша и Тайриз, с которыми она в последнее время очень сдружилась. Единственное, что не позволял Губернатор – дежурство по периметру, так как вооружать девушку, которая хоть и смирилась со своей участью, но вполне могла таить на него обиду, было опасно. Ведь получи Сорен еще немного свободы, и она запросто повернет оружие против него, а если у нее найдутся сторонники, то переворота точно не избежать. Однако Райс пока даже не помышляла об убийстве своего похитителя и уж тем более о захвате власти, хотя у нее имелась тысяча возможностей, так как понимала, что это мало того, что не принесет ей пользы, так еще и не вернет ей то, что она потеряла… С того дня как судьба разделила ее с группой Рика и Райаном прошло почти полгода, а ей казалось, что целая жизнь. «Интересно, как они сейчас? Живы ли вообще? А если Филип все-таки убил их еще тогда? Впрочем, мне никогда не узнать всей правды и искать их нет смысла, а скитаться в одиночку я не хочу», – размышляла она в минуты отдыха. Девушка вспоминала все моменты, которые пережила с ними – самое первое скандальное знакомство на ферме Хершела, куда они с Мерлом свалились как снег на голову и нашли Дэрила, затем спустя год неожиданная встреча с братьями Диксонами на арене Вудбери и людьми Рика, спешившими спасти своих друзей… Далее адаптация к новым условиям в тюрьме, знакомство и притирка с остальными членами группы, неожиданное, но такое приятное воссоединение с Райаном. И Мерл…       При мысли о погибшем возлюбленном Сорен, будто это произошло только что, а не несколько месяцев назад, не могла удержаться от слез. Ее боль от потери нисколько не утихла, а скорее затаилась, чтобы в самый неподходящий момент одним ударом пошатнуть и без того нестабильное душевное состояние. Да, Сорен внешне могла выглядеть спокойной и даже создавать видимость хорошего настроения, но тяжелый взгляд выдавал ее. Она скорбела про себя, мысленно обращалась к Мерлу, ругала себя за то, что послушалась и отпустила его руку, когда во время нападения на тюрьму их окружили ходячие. Ей казалось, что все, что она за последнее время сделала, не имело смысла. Да, ей удалось выиграть себе немного свободы, своими поступками завоевать уважение и доверие жителей Вудбери, даже ее взаимодействие с Мартинезом из противостояния превратилось в нейтралитет, что уже было большим достижением за все время, что они знали друг друга. Они больше не ругались, при встрече здоровались, иногда шутили и общались на бытовые темы. Однако это все не приносило ей радости. Да, Сорен многого удалось достичь, обстоятельства закалили ее характер, но она отдала бы все, чтобы перемотать время назад и больше никогда не расставаться с Мерлом, братом и группой Рика, которые, несмотря на произошедшие в начале их общения разногласия, были ей ближе и роднее.       А Губернатор тоже времени зря не терял и наблюдал за поведением Сорен. Он действительно решил немного поменять тактику и дать девушке больше свободы, чтобы она смогла доверять ему как раньше. Виделись они в основном по вечерам, после того как закончили все свои дела. Иногда сидели за столом и разговаривали, инициировал беседы в основном Филип, а Сорен выступала в роли молчаливого слушателя. Спали они все так же – на одной кровати, но не соприкасаясь друг с другом. Губернатор отмечал, что хоть его избранница значительно изменилась за последнее время и даже не пыталась избегать его общества, но все равно не спешила теплеть по отношению к нему, что его очень расстраивало, но он не подавал виду. Мужчина в тайне мечтал, чтобы Сорен полюбила его как Мерла, и аккуратно шел к своей цели. Да, он больше не запугивал девушку комнатой с аквариумами, не припоминал с глумлением как гонял сбежавшую из тюрьмы группу Рика, не капал на мозг тем, что она принадлежит только ему. Теперь его план заключался в том, чтобы сначала пойти Сорен навстречу, дать то, что она на тот момент хотела, а затем отдалиться и заставить ее нуждаться в нем. Нет, Блэйк нисколько не изменился и не перешел на сторону добра, а просто нашел новый способ перекроить личность своенравной особы. Несколько раз он специально не ночевал в своих апартаментах. Бывало даже так, что Сорен не видела его ни разу за день.       Сорен могла бы порадоваться такому раскладу – ведь чем меньше она пересекалась с нелюбимым человеком, тем ей было спокойнее, но чутье подсказывало, что Филип специально выжидал, чтобы снова обрушить на нее град таких манипуляций, против которых ей точно не выстоять. И одна из таких уловок, в конце концов, сработала – в один из дней порядком уставшая после насыщенного дня Сорен пришла в квартиру уже затемно, но Губернатор так и не вернулся. Обычно они возвращались домой либо вместе, либо он приходил с небольшой задержкой. Он не ночевал с ней под одной крышей больше недели, и это казалось Сорен непривычным и даже пугающим. Обычно в других домах Вудбери, где в каждой квартире жило, как правило, несколько человек, постоянно чувствовалось какое-то оживление, слышались голоса, смех и шаги, что говорило о том, что жизнь идет своим чередом, но именно в этом доме, на этаже, где жил Губернатор, стояла зловещая тишина. Поначалу Сорен старалась абстрагироваться от этого и просто ложилась спать, но навязчивые мысли так одолевали ее, что девушка полночи сидела на постели, переводя взгляд то на зашторенное окно, то на стену, а на утро просыпалась с больной головой.       В ее сознании развернулась настоящая борьба. Она ни на минуту не переставала думать о Мерле, но кое-что другое пугало ее не меньше – то, что ее мысли стал занимать и Губернатор. Райс понимала, что нуждалась и в этом человеке, хотя бы в его присутствии неподалеку, ведь сейчас ей без него было хуже, чем с ним. Пусть он не скажет ей ни слова, не взглянет, но будет находиться рядом. «Да что со мной такое?! Я ведь ненавижу его за то, что пытал меня, захватил тюрьму и за убийство Мерла! Но я так хочу, чтобы Филип сейчас просто пришел и побыл рядом… Сейчас у меня кроме него никого нет…» – калейдоскоп мыслей так и крутился в голове, не давая провалиться в сон. И если днем ее отвлекала работа и общение с вудберийцами, а также с Тайризом и Сашей, то всякий раз, когда Сорен оставалась одна, все повторялось неизвестно по какому кругу.       В один из вечеров Сорен все-таки не выдержала. Придя домой, она какое-то время сидела за столом, сжимая в руках оставленный на нем стеклянный бокал, а затем ее внимание привлекла стоявшая в стеклянном шкафу полупустая бутылка виски. Девушка не нашла ничего лучше, чем выпить все, что в ней осталось и уснуть, ненадолго потерять память и хотя бы так отделиться от происходящего. Первые два бокала она выпила чуть ли не залпом почти не закусывая, а третий вливала в себя принудительно – все-таки напиток был крепкий, а непривыкшая к такому количеству алкоголя молодая девушка быстро опьянела. Картинка перед ее глазами плыла так, как не плыла, даже когда она плакала. Сорен полулежала на столе с закрытыми глазами, а слезы скатывались дорожками по ее щекам, впитывались в ткань рубашки. Она так бы и просидела, пока тело не затекло от нахождения в неудобном положении, если бы не звук поворачивавшегося ключа в замке. Филип Блэйк наконец соизволил вернуться в свое жилище и был крайне удивлен увиденному. Мужчина впервые увидел свою избранницу в таком состоянии – мутный взгляд, мокрые от слез щеки, нетвердая походка. Он даже опешил, когда Сорен без лишних слов бросилась ему на шею и разрыдалась в голос. Будь обстановка немного другая, Филип бы злорадно улыбнулся и начал свои глумливые тирады, мол, наконец-то, ей надоело притворяться холодной королевой, но сейчас он молча обнял девушку и погладил по спине.       - Пожалуйста, не уходи больше! Не уходи! Не оставляй меня одну! – всхлипывала она.       - Тише, тише. Все хорошо, я здесь, – полушепотом приговаривал Филип, стараясь успокоить ее.       - Правда? Ты правда меня не бросишь? – Сорен посмотрела ему прямо в глаза, точнее в один глаз, в котором в данный момент не было той самой пугающей жесткости.       - Я обещал тебе, и я сдержу свое слово, – кивнул тот, аккуратно стирая слезы с ее лица.       Около минуты они обменивались взглядами, а затем произошло то, что одна никак от себя не ожидала, а другой ждал этого события почти целый год. Сорен позволила Филипу поцеловать ее. Этот поцелуй разительно отличался от того, когда он сделал это напоказ перед всем Вудбери, а до того хвастливо объявил, что они с Сорен вместе. Мужчина целовал ее нежно и чувственно, именно так, как целуют любимого человека. Райс мало того, что не пыталась сопротивляться, так еще и активно отвечала на неожиданную ласку. Ей так хотелось этого поцелуя, что она перехватывала инициативу и даже начала стаскивать с мужчины жилетку. Однако Губернатор, видя в каком состоянии та находилась, прервал поцелуй и мягко отстранился. Да, возможно произошло бы и продолжение, но он не хотел, чтобы это случилось вот так.       - Прости, я так не могу, – с ноткой сожаления сказал Филип.       - В чем дело? – расстроено переспросила Сорен.       - Ты сильно опьянела и еле стоишь на ногах, – Блэйк с поразительной быстротой умел переключаться с умелого манипулятора на заботливого партнера. – Тебе надо выпить воды, принять душ и лечь спать.       - Но, Филип! – пыталась протестовать одурманенная алкоголем девушка и мертвой хваткой вцепилась в него.       - Пожалуйста, не возражай мне. Пей, тебе станет лучше, – мужчина, аккуратно придерживая Райс, протянул ей стакан с водой, который та послушно опустошила, а затем повел ее в душ.       Спустя несколько минут после пребывания под прохладными потоками воды Сорен постепенно начала приходить в себя, хотя ее состояние было еще далеко от адекватного. Кое-как выйдя из душевой, она осторожно дошла до кровати и как только легла, то сразу же провалилась в сон. Губернатор в этот раз остался с ней на ночь и впервые заснул прижимая ее к себе.

*    *    *

      На следующее утро Сорен проснулась с тяжелым похмельем. Она впервые напилась так, что ей было настолько плохо. Сильно болела голова, подташнивало и мучила жажда. Первым делом Райс как следует умылась и выпила не один стакан воды, ведь обезвоживание из-за алкоголя и слез не давало как следует придти в себя. Губернатора в квартире не наблюдалось, что говорило о том, что он ушел рано утром, а время близилось к полудню. Скоро за ней придут Тайриз и Саша, а значит надо привести себя в порядок и ни в коем случае не подать виду, что ей, мягко говоря, ни до разговоров, ни тем более работы. Сейчас девушка хотела собраться с мыслями и проанализировать произошедшее до отхода ко сну. Постепенно пазл в ее голове складывался воедино, и Сорен, поняв, что натворила, пришла в ужас и от этого в который по счету раз содрогнулась от рыданий.       - Что я наделала? Как я могла до такого опуститься?! – тихо говорила она, размазывая слезы по лицу. – Как я могла позволить этому человеку прикасаться ко мне?!       Сознание как назло подкидывало новые детали прошедшего вечера. Сорен не просто целовалась с Губернатором, а делала это с удовольствием, страстно, как если бы она делала это… с Мерлом. «Будь Мерл жив, он бы никогда не простил меня за это… Мерл, если ты наблюдаешь за мной из лучшего мира, где тебе не больно, прости меня. Прости меня за это…» – она мысленно обращалась к нему. Райс чувствовала себя предательницей и корила себя за мимолетное проявление слабости, за то, что не выдержала и сдалась, предала память о том, кого любила по-настоящему. Еще тогда, когда Губернатор, мерзко ухмыляясь, говорил, что она принадлежит только ему и что он главный человек в ее жизни, Сорен пообещала себе, что никогда не откроет ему душу и сердце, не позволит к ней прикоснуться, что всегда будет хранить память о Мерле, ведь только так для нее он будет жив. Получается, что свое слово она не сдержала.       Самое обидное для Сорен было то, что ей не с кем поделиться своей болью, попросить совета и поддержки, ведь в Вудбери у нее не имелось близких друзей. Она прекрасно понимала почему. Показывать свои слабости равнялось тому, что об этом рано или поздно узнает Губернатор и начнет использовать в своих целях, чтобы, в конце концов, добиться своего – Сорен будет полностью принадлежать ему. Подумав об этом, девушка помрачнела – коварства ему не занимать, и та забота и нежность, которые он проявил к ней, были лишь притворством, бдительность терять никак нельзя. Однако сделанного назад не вернешь, и придется отвечать за свой поступок…       До вечера Сорен провела в обществе своих неизменных сопровождающих. Пока Тайриз расчищал от остатков почти растаявшего снега и грязи дороги, Сорен и Саша присели на лавочку неподалеку, чтобы немного отдохнуть. Девушки в этот день участвовали в генеральной уборке на улице и помогали подготавливать небольшие участки земли для посадки растений, которые принесут урожай. Они убирали опавшие прошлогодние листья и сгребали их граблями в кучу, пока другие горожане отвозили образовавшиеся горки на тачках. Сестра Тайриза заметила, что ее спутница пребывала явно не в лучшем расположении духа, что отражалось на ее работе – то слишком рьяно орудовала граблями, то стояла как вкопанная и смотрела в одну точку. Саша уже была в курсе некоторых нюансов отношений Сорен с Губернатором и сразу поняла, что, скорее всего, он чем-то испортил ей настроение. И опять как в воду глядела.       - Сорен, ты как себя чувствуешь? Ты сегодня сама не своя, – ее проницательности можно было позавидовать. – Опять он что-то натворил, из-за чего ты расстроилась?       - Ты знаешь, мне кажется, что я все делаю не так, – не сразу ответила собеседница, пытаясь в очередной раз не расплакаться.       - Почему? – не понимала Саша.       - Какой смысл мне все это делать – трудиться, совершать какие-то хорошие дела, если мне это не приносит радости. Ради чего все это?! – пустилась в рассуждения Сорен. – Сначала я сидела взаперти как преступница. И даже то, что я сейчас впахиваю ради этого чертового Вудбери, не отменяет того, что я пленница, пусть и с некоторыми привилегиями. Избранница лидера, первая леди, черт побери! Если переодеть меня в тюремную робу, и надеть наручники, а вокруг возвести решетки, это будет куда правдоподобнее.       - Но ты столько всего сделала, жители Вудбери уважают тебя, до сих пор с теплом вспоминают рождественские гуляния. Ты так хорошо все организовала, даже о подарках позаботилась, – парировала сестра Тайриза. – Почему ты говоришь так, будто готова все бросить?       - Потому что это не вернет дорогих мне людей, которых я потеряла, и моего возлюбленного, которого Губернатор убил своими руками, а потом показал мне его тело, которое не предали земле, а отправили в яму к ходячим! А его голову… он поместил в один из аквариумов в потайной комнате в квартире, где мы живем… Там еще головы ходячих и других людей, которых он убил… И заставлял меня под дулом пистолета смотреть на них… – Райс спрятала лицо в ладонях, будучи не в силах больше сдерживаться.       - Что?! – та округлила глаза от услышанного. – Так, что я еще не знаю о Губернаторе?       - Теперь ты понимаешь, что здесь все не так?! Губернатор будет ходить по головам лишь бы получить желаемое, и он почти своего добился… – Сорен втянула носом воздух, пытаясь успокоиться. – Сначала он лишил нас дома, похитил меня, затем убил человека, которого я любила, люблю и буду всегда любить. Он прекрасно знает, что никогда не сможет занять его место в моем сердце и все равно пытается всеми способами заставить меня забыть его. У него руки по локоть в крови, и он не остановится, пока не добьется своего!       - Он… принуждал тебя? – осторожно спросила Саша.       - Нет. Он уверен, что я захочу этого сама и приду к нему, и вчера это чуть не случилось, – девушка пристыженно опустила взгляд. – Мне было так плохо, что я выпила много алкоголя, чтобы забыться хоть на чуть-чуть, так как навязчивые мысли и сожаление об упущенных возможностях меня просто одолели. Я так устала прокручивать раз за разом «а что если так, а что если эдак», что сил уже не осталось! А Филип, будто знал, что мне плохо, и пришел. Не знаю, что на меня нашло, но я сама повисла на нем как бездомный котёнок… и мы поцеловались.       На это у Саши не нашлось что ответить. Она сделала небольшую паузу, чтобы переваривать услышанную информацию, однако на ее лице не читалось осуждения и упрека. Сестра Тайриза понимала, что ее подопечной давно хотелось выговориться, поэтому продолжила выступать в роли слушателя.       - Ты знаешь, в тот момент я очень хотела этого поцелуя, может быть случилось бы и большее, но сейчас я понимаю, что хорошо, что у нас ничего не было. Филип не воспользовался бы моим состоянием, не принуждал бы силой, это не в его характере. Ему нужно, чтобы я осознанно хотела его, – продолжила рассказ Сорен. – Вчера я была так пьяна, что почти не соображала. Даже сейчас голова побаливает и хочется пить. А когда утром поняла, что натворила, то чуть со стыда сквозь землю не провалилась. Господи, что же я наделала… Я обещала себе, что никогда не предам память Мерла Диксона, которого когда-то спасла от гибели и помогла ему найти брата, что всегда буду любить только его и больше никого к себе не подпущу, тем более Губернатора, а сама… Я предала его память, понимаешь?! Мерл никогда бы меня за это не простил!       - Сорен, успокойся, не плачь. В этом нет твоей вины. Я представляю как тебе сейчас тяжело, но уверяю, ты не виновата в произошедшем, – Саша приобняла подругу за плечи. – Когда я в подробностях узнала твою историю, то поняла, что ты была вынуждена наступать себе на горло, чтобы суметь жить дальше. Твоей участи врагу не пожелаешь. Но ты очень мужественно держишься, по тебе иногда не скажешь, что ты на самом деле переживаешь тяжелый период, а смерть возлюбленного, да еще и такая страшная, это очень больно. Я уверена, что Мерл, будь он жив, все понял бы и не стал ни в чем обвинять, ведь, полагаю, он очень любил тебя.       - Да, очень, – вспомнив Диксона, Райс улыбнулась и стерла слезы. – Его тоже не сразу приняли в группу, как и меня. Он человек с непростой судьбой и трудным характером, но мы смогли найти общий язык и построить отношения. Не без разногласий, конечно, но Мерл делом доказывал свою любовь и был готов жизнь за меня отдать. По его отношению ко мне я видела, что он по-настоящему любит меня, и чувствовала себя в безопасности, зная, что он поможет, поддержит, рассмешит, а в этом ему таланта не занимать. Он умеет выживать, охотиться, владеет оружием, служил в армии… У меня даже язык не поворачивается говорить о нем в прошедшем времени! Воспоминания о нем дают мне силы жить и двигаться дальше. Когда во время штурма тюрьмы нам пришлось разделиться, мы с неохотой отпустили друг друга, чтобы спастись от ходячих. Ему трудно далось это решение, но он не мог допустить моей гибели. Только вот уберечь от Губернатора во второй раз уже не успел…       - Продолжай и дальше помнить о нем! Он всегда будет жив в твоей памяти! – продолжила поддерживать Саша. – Ты через столько всего прошла, ни в коем случае нельзя опускать руки. То, что произошло у тебя с Губернатором – не более, чем минутная слабость, но я думаю, ты сделаешь свои выводы. Ошибки совершают все, никто не идеален. Только, пожалуйста, не вини себя.       - Спасибо за поддержку. Я постараюсь. И уж точно больше не дам Губернатору поводов сближаться со мной, хоть и не исключаю, что это недоразумение с поцелуем он будет использовать, чтобы опять поиздеваться, а в этом ему нет равных. Не смог силой и угрозами, так будет мягко стелить… – взгляд Сорен снова помрачнел. Она тяжело вздохнула. – Я ведь не знаю как мне быть дальше. Уже полгода я живу в Вудбери, зима прошла, за стенами наверняка уже не так трудно перемещаться как своим ходом, так и на машине, но если бы у меня была возможность покинуть это место, то я бы не знала куда мне идти… Да, здесь безопасно, есть ресурсы, мы благополучно пережили еще одну зиму, но для меня Вудбери навсегда останется тюрьмой, а я пленницей. Да даже в самой настоящей тюрьме, которая была убежищем для меня, Мерла, моего брата и группы, я чувствовала себя гораздо свободнее и счастливее, а здесь я связана по рукам и ногам. Я бы все отдала, чтобы вернуть себе свободу! Я не знаю живы ли сейчас Райан, Рик и все остальные, а даже если и так, то наверняка они уехали так далеко, что мы больше не встретимся. Своего брата я тоже уже никогда не увижу…       - Давай не будем торопить события, – предложила собеседница. – Сейчас тебе надо успокоиться, подумать. Если представится шанс, то ты сможешь покинуть Вудбери, а мы с Тайризом составим тебе компанию, чтобы ты не скиталась в одиночку, ведь вместе выживать легче. Я уверена, мой брат не откажется присоединиться, ведь мы друг без друга никуда.       - А что, это хороший вариант! – от этой мысли Райс просияла. – Я буду рада, если эта затея осуществится, но ты права – не надо торопиться, иначе Губернатор на самом деле решит, что это сговор, и мы поплатимся своими жизнями. А еще я вспомнила про миссис Пирсон! Мне все никак не удается с ней поговорить, она давно хочет сообщить мне что-то важное, что знает мою настоящую историю. Не могу перестать думать об этом. Эту женщину Губернатор держит на особом счету, я заметила, что он приставил к ней Аллена, так и ходит за ней хвостом! Значит, ему есть что скрывать и за что опасаться. Саша, вот сейчас мне как никогда нужна твоя помощь. Только никому ни слова. Даже Тайризу!       - Никому не скажу, клянусь, – полушепотом ответила та. – Что я могу для тебя сделать?       - У тебя здесь больше свободы и уж точно нет ограничений на общение, поэтому я прошу тебя организовать мне встречу с миссис Пирсон, – начала объяснять новоявленная интриганка. – Нам надо поговорить наедине, нас никто не должен увидеть вместе. Будет отлично, если это произойдет, когда Губернатор со своими прихвостнями уедет на какую-нибудь долгую вылазку. Он в последнее время часто где-то болтается, я уверена, что далеко от Вудбери, чтоб его там ходячие сожрали! Если с ним уедут Мартинез, Шумперт и Аллен, то вообще идеально!       - Я поняла тебя, – подмигнула Саша. – Что-нибудь придумаю и сразу тебе сообщу. Ну а ты пока береги себя и не позволяй плохим мыслям захватить твой разум. Ты большая молодец, я горжусь тобой. Когда поговоришь с этой женщиной, то будем уже думать как свалить из Вудбери. Думаю, что и ее с собой заберем, выживать за стенами научим. После твоих рассказов мне тоже хочется покинуть это явно проклятое место.       После этого диалога настроение Сорен значительно улучшилось. Чувство вины за опрометчивые действия постепенно уходило, и появился настрой на грядущие планы. Райс в душе радовалась тому, что обрела такую хорошую союзницу как Саша и надеялась, что ее пребывание в плену у Губернатора может завершиться в недалеком будущем.