Полтергейст

      Дерево, на которое перелетела «курица», вдруг зашевелилось. Его крона пришла в движение, и огромная, коричневая стая со свистом и криками взмыла в небо. Едва не задев меня жесткими крыльями, птицы низко пронеслись над моей головой. Я обернулась, провожая их взглядом.       «Однако, оперативно…»       Ни секундой позже или раньше.       Наблюдая за тем, как стая, чуть не врезавшись в высотку, резко изменила направление и скрылась за углом здания, я внезапно почувствовала леденящий душу страх. Вот он — знак. «Свобода» уже внутри бетонной коробки или засели где-то неподалеку. Поток слов иссяк. Испугавшись собственной смелости, я в недоумении стояла на крыше и ежилась от внезапно налетевшего ветра, пронизывающего до костей. Какая муха меня укусила. Что, если Зона — действительно божество: древнее, коварное, скучающее и равнодушное? Такое, которому ничего не стоит прихлопнуть меня за дерзость тут же на месте, а потом найти себе более сговорчивую марионетку, покорную и не задающую лишних вопросов. Ну, нет, вряд ли. Она же сама меня призвала или это была не она? Еще же есть О-сознание. Как я могла про него забыть. Только какое им дело до простой смертной, даже если она бродит по земле словно приведение? У них там Стрелок на горизонте и диссиденты в городе.       По крыше я прошлась к противоположному краю. Высотка оказалась прямо напротив. Мертвая, с черными провалами окон. Не хотелось думать о том, сколько в ней пустых квартир, темных коридоров и подъездов. Даже собственный дом иной раз таил сюрпризы. Наличие домофона на входной двери не гарантировало, что маленький коврик с жестким ворсом у порога моей квартиры не приглянется какому-нибудь бродяге, решившему скоротать в тепле долгую зимнюю ночь. А в этих подъездах и подвалах вообще могло притаиться что угодно, после встречи с которым обрадуешься монолитовцу как родному.       Глядя вниз, я старательно запоминала местность. Когда окажусь на земле, все будет выглядеть не так, как с высоты четвертого этажа. Осыпающаяся стена и выломанная деревянная оконная рама, огромная куча строительного мусора и металлические контейнеры чуть поодаль послужат неплохими ориентирами. А вот с дороги лучше не сходить. Слишком густой подлесок, и трава, обильно поливаемая дождями, выросла почти до колен, а то и выше. Если не замечу открытый люк или колодец и провалюсь — переломаю себе ноги. И все, пиши пропало. Меня никто никогда не найдет, не считая мутантов, конечно. Можно будет сразу попробовать убиться о стену, чтобы не мучиться. Только я не смогу.       Спустившись в фойе, ни на минуту не забывая о том, что в подвале водятся склизкие монстры, я старалась действовать быстро и осторожно. Кралась вдоль стен, замирала на месте и вслушивалась в гнетущую тишину коридоров, как какая-то трусливая крыса. Подхватив с пола шлепанцы, я сжала их в руках и обула только оказавшись на середине школьного двора. Дыхание сбилось. Я с удивлением оглянулась на массивную дверь: даже не заметила, как пробежала несколько метров по колючкам и битому стеклу, будто кто-то невидимый дышал в затылок и гнал прочь.       «Ничего, — думала я, вынимая тонкую занозу из мизинца, — доберусь до Леда, одолжу у него лечебный артефакт».       Прошла всего одна ночь, а казалось, будто между роковым вечером на даче и сегодняшним утром пролегла целая вечность. Я не выспалась, снова хотела есть и уже устала. Устала бояться и вздрагивать от каждого шороха, доносящегося из непролазных зарослей сурепки, борщевика и другой сорной травы, которую без справочника юного ботаника было не опознать. Хорошо, что хотя бы растения вели себя так, как им и положено: цвели, плодоносили, стремились навстречу тусклому солнцу, плывущему высоко в небе за жемчужной пеленой облаков. Хотя не все. Краем глаза, нет-нет, я все же кое-что замечала. Когда проходила близко от гибких, как лоза, деревьев, росших прямо посреди асфальтированной дороги, их голые покрытые серой гнилью ветки приходили в движение и тянулись ко мне. Уж точно не для того, чтобы крепко обнять. Решив не испытывать судьбу, я обходила их стороной и вскоре научилась без труда различать хищные растения среди их безобидных собратьев. Правильно сталкеры говорят: ночью по Зоне не ходят. Только днем, когда видимость — на добрую сотню шагов в любом направлении. А то пойдешь через лес, наткнешься на такое вот чудо природы, зазеваешься и послужишь ему прекрасным удобрением.       Я попыталась отогнать гадкие мысли, но воображение широкими мазками уже вовсю рисовало замечательную картину переваривания меня плотоядной лозой. И вдруг поняла, что больше не одна. То ли в тишине мой слух уловил слабый писк детектора, то ли за зеленой стеной из листьев булькнула рация.       «Наконец-то нашла!» — промелькнула радостная мысль.       Нашла, да только не тех.       До высотки оставались считанные метры открытого пространства. Земля перед домом была густо усеяна битым стеклом. Зазубренные осколки сверкали на солнце подобно драгоценным камням, разбросанным по округе чьей-то щедрой рукой. Взгляд лишь на мгновение скользнул по лужайке, а потом словно прилип к фигурам монолитовцев. В то время, как три защитника Кристалла, пригнувшись, торопливо скрылись в одном из подъездов, мой мозг лихорадочно просчитывал оптимальный алгоритм: остаться на месте или опрометью броситься к ближайшим кустам.       «Успокойся. Они тебя не видят. Смотри и запоминай», — внутренний голос на удивление прозвучал уверенно и спокойно. Как будто кто-то, живущий во мне, смирился с происходящим.       Фигуры в серых комбинезонах мелькали в маленьких окошках подъезда. Монолитовцы поднимались на крышу. Я вошла следом в подъезд, но, увидев лестницу, уходящую в небо и черную шахту неработающего лифта, передумала следовать за ними. Вместо этого пересекла площадку первого этажа и вышла в соседний двор.       Солнце еще не перевалило через плоскую крышу: половина широкого прямоугольного участка, начисто лишенного какой-либо растительности, все еще оставалась в тени. Но над другой прогретый воздух подрагивал и плыл, будто марево над раскаленными песками Такла-Макан. Странно: за пределами бетонного «колодца» были чуть ли не джунгли, а тут все как после огненного армагеддона. Даже бетон в некоторых местах оплыл.       Через пару шагов по спине градом катил пот. Я стянула рубашку и обвязала ее вокруг пояса.       «Они тоже ищут «Свободу», — размышляла я, заглядывая в окна и скользя взглядом по парапетам крыш. — И, судя по тому, как суетился «Монолит», сталкеры где-то поблизости».       То, что закрытый двор с трансформаторной будкой в углу и раскуроченным магазинчиком на первом этаже девятиэтажки представляет собой одну сплошную термическую аномалию, я поняла, когда увидела Миклуху.       Уткнувшись в детектор, он стоял в тени между домами. Остальные свободовцы были где-то неподалеку. Как я поняла из их переговоров, невольно подслушав разговор, когда подкралась к нему со спины, они искали безопасный проход во двор.       Что они там забыли?       Я подобрала мелкие камешки с земли и, отойдя на несколько шагов, запустила их в лидера «Свободы». Сердце замерло в груди: рискую, ой рискую. Это все равно, что разворошить палкой улий и остаться посмотреть, что из этого получится… Но в обморок сталкер не упал и за оружие не схватился. Лишь оглянулся через плечо. А когда увидел, что за спиной никого нет, потянулся за своим неисправным детектором.       — Твою ж мать…       Все-таки ждал меня. Я улыбнулась и помахала ему рукой:       — Ну, а теперь — читай. На крыше — снайпера «Монолита».       Я выводила буквы, царапая веточкой землю, старалась, чтобы послание получилось лаконичным и понятным. Но вместо ожидаемой благодарности услышала над головой удивленный голос Миклухи:       — Она умеет писать.       — Кто — она? Фантом? В смысле?       — В прямом: пишет на земле про какой-то монолит на крыше.       — Латинскими или кириллицей?       — Кириллицей.       — Я должен это увидеть.       Через пару секунд рядом с Миклухой стоял Леос и внимательно вглядывался в мои каракули. Даже не запыхался: примчался откуда-то из глубины дома напротив и спрыгнул с подоконника угловой квартиры.       — Спроси ее о чем-нибудь?       Опережая вопрос, я провела глубокую борозду под словом «снайпер». Они действительно не понимают всю серьезность ситуации или уже настолько привыкли рисковать собственными жизнями, что это их не тревожит? Хотя, как к такому можно привыкнуть?       "Вас собираются убить".       Мужчины молчали.       — Почему помогаешь нам? — спросил Миклуха.       "Детектор. Только ты видишь меня", — написала я, не вдаваясь в подробности.       — Избранный, блин. — Леос ехидно хмыкнул. — Сколько их?       "Трое".       — Покажешь дом?       Я ткнула веточкой в высотку, сквозь которую прошла по прямой, а они, судя по всему, обошли ее, петляя между аномальными очагами.       — А вдруг это — ловушка?.. Проверим?       Леос выпрямился и уставился на своего командира: как Миклуха решит, так тому и быть.       — Давай. Войдем через окно. По другому в здание не попасть. — Миклуха еще раз сверился с детектором и прикинул на глаз высоту от земли до ближайшего подоконника. Я было начала выводить в пыли: «Как же я?» Что делать мне, пока вы расправляетесь со своими врагами? Но они, подтянувшись на руках, уже втащили себя в окно пустующей квартиры.       В сердцах я швырнула прутик под ноги. Да что же это такое: только найду, как он опять куда-то исчезает.       Скинув у стены шлепки, я уселась на них, обхватив колени руками. Все, с меня хватит. Вернется — так вернется. А нет, вот тогда и подумаю, что делать дальше. Я чувствовала дыхание термической аномалии. Из прохода между домами порывами налетал раскаленный воздух, обдавая жаром и ероша на голове волосы. Как будто за бетонной громадой притаился огнедышащий дракон по имени «Жарка». Какая же там на самом деле температура, что даже мне, «призраку», долго находиться во дворе было невыносимо?       И сколько им потребуется времени, чтобы «проверить» мои слова? Трое против пяти (не сомневаюсь, что вдвоем они на крышу не полезут, позовут подкрепление), плюс — эффект неожиданности и их опыт. Если провести аналогию с игрой в пейнтбол, то, наверное, не много. Но это же не игра… Как же все меня бесит!.. Лишь бы детектор не доломал.       — Эй, приведение! Миклуха зовет.       Я удивленно задрала голову. Из окна на третьем этаже свесился Лед. Как, уже все? Так быстро…       — Вижу, что ты меня видишь.       «Ишь, разорался. Детектор не вырони».       Сталкер с любопытством рассматривал меня, будто боялся пропустить момент, когда я начну левитировать. Не хотелось его разочаровывать, но в моих шлепках можно было только твердо ходить по земле. Я нарочито медленно поднялась и, ориентируясь на расположение окон, направилась к ближайшему подъезду.       С каждой пройденной ступенькой моя уверенность таяла. Ноги будто налились свинцом. Правильно ли поступаю, согласившись на встречу? По сути, выбора-то у меня нет. Хотя, как вариант, можно попробовать выкрасть детектор. А дальше? Вряд ли я сумею в нем разобраться: это же не в пульте от телевизора батарейки поменять. Технологии этого мира превосходили все то, что я видела в своем (кроме, конечно, каких-нибудь секретных правительственных разработок, но это все — домыслы). Прогресс здесь шагнул так далеко, что сталкерам теперь и за десяток лет не разгрести.       Лед стоял на лестничной площадке, поглядывая на детектор. И как только моя фигура замаячила на дисплее, он тут же скрылся в квартире.       Я замерла на секунду перед распахнутой железной дверью. Не проржавела, глазок не потускнел даже замки-щеколды на месте. Даже не верится, что тут больше никто не живет. Хотя запах пустующего дома ни с чем не спутать. Так пахло у нас на даче после зимы: сыростью, пылью и залежавшимися вещами. Да, здесь уже действительно давно никого нет. Мусор в коридоре, под которым не видно линолеума, отстающие от стен ленты выцветших обоев, пожелтевшие потолки, плесень по углам и сквозняки, гуляющие пустым коридорам, явное тому подтверждение.       Вдох-выдох. Неведение подобно смерти, поэтому я выждала несколько секунд и зашла. А у самой колени подламывались, словно не в заброшенное жилище шагнула, а в клетку с голодным тигром.       — Прошу к столу.       В углу просторной комнаты, которая когда-то служила жильцам квартиры залом, сталкеры установили небольшой стол с треснувшей пластиковой столешницей. Видимо, принесли его с кухни. На столе уже стоял ноутбук Миклухи. Разместили так, чтобы не было видно ни с улицы, ни из окон дома напротив. С порога я заметила светящийся монитор и пустой текстовый документ, выведенный на дисплей.       — Пообщаемся?       Так вот, что он задумал. Это предложение, от которого не возможно отказаться. Мои пальцы робко коснулись клавиатуры, и я заметила, как дрожат руки. Рано мне еще для Паркинсона. Но я так еще ни разу в жизни не волновалась: ни перед собеседованием, ни на одном из свиданий.       Да.       Миклуха расспрашивал обо мне, о Монолите. Я изредка бросала на него косые взгляды и печатала, стараясь вспомнить все, что знала о группировке, но получалось как-то сумбурно, в общих чертах.       На ноутбук упала тень, когда он подошел ближе. Строчки на дисплее вспыхнули чуть ярче. Барабаня пальцами по столешнице, он читал вслух мою писанину, чтобы остальные бойцы имели представление, с чем им предстоит иметь дело. Напряжение, которое я почувствовала, войдя в комнату, понемногу сошло на нет. Миклуха читал вслух мой текст, а его бойцы только удивленно качали головами: видимо моя история даже по сталкерским меркам была на грани фантастики.       Я смотрела на руку, затянутую в кевларовую перчатку, и слушала гулкие удары своего сердца. Кровь стучала в висках, и голос ее было не заглушить.        Спасибо за еду, и, пожалуйста, сделай шаг назад: ты отдавишь мне ногу.       Вранье. Я беззастенчиво вру, «призракам» можно, и он отступает. Хорошо, что последнюю фразу прочитал про себя — и без этого чувствую, как жар расходится от груди, стекая волнами по рукам и окутывая меня словно теплое, мягкое одеяло. Голова пылает. Вранье. Я не могу увидеть его лицо, но я помню какие у него длинные пальцы и теплая ладонь.       Шлем он не снимал, как и Лед с Леосом. Лед замер у окна и, как мне показалось, что-то внимательно высматривал на улице, а Леос нарезал круги вокруг стола с каким-то прибором в руках и делал замеры. Вроде бы никто из них не был ранен. Они тихо переговаривались с Йоханом и Болидом по рации, которых командир отослал с поручением.       — С «Монолитом» более менее понятно, но что делать с тобой? — наконец произнес Миклуха, задумчиво глядя на ноутбук. — Предположим, чисто гипотетически, если существует мир, в котором после аварии не возникла Зона, то должна быть и лазейка, через которую ты попала в наш. Так?       — Да. Это не противоречит теории о Мультивселенной, но тут еще и временной сдвиг, — ответил ему Леос, убрал прибор и подошел в столу, встав от меня с другой стороны. — Какой у вас там год?       Я написала.       — Вот, что я говорил? Гостья из будущего.       — Мир, в котором нет Зоны, а мы в нем — игровые персонажи — не верю, — проворчал Лед. — По-моему, нам всем контроллер мозги проел или пси-поле извилины хорошенько поджарило. Мерещится всякое. С компьютерами разговариваем.       — Нет поблизости контроллера, ни одного. Почувствовал бы, а «поле» над городом даже ослабло. Не пойму, с чем связно. — Леос снова уткнулся в приборы, а я с удивлением уставилась на него: почувствовал? Он не оговорился? Все-таки — «темный»…       — Ну, как бы там ни было, если верить словам Софьи Александровны, нам осталось продержать ровно неделю. Придет некто Стрелок, уничтожит Выжигатель и всех спасет. Кто-нибудь о нем слышал, кто такой?       Как я и думала: на вопрос Миклухи свободовцы ответили дружным «нет». Сами без пяти минут Легенды, они ничего не знали о человеке, который на днях изменит ход истории Зоны.       Посовещавшись, сталкеры решили придерживаться изначального плана: добраться до схрона в девятиэтажке напротив, где они скинули часть припасов и оборудования, а затем переправиться через реку.       — Болид, ну, что там? — спросил Миклуха.       — Да все то же. Со двора не зайдем: после выброса архианомалия образовалась. Поджарит нас на раз два. С другой стороны дом тоже не обойти: монолитовский снайпер. Не всех прикончили. Высоко сидит — далеко глядит. Окопался где-то, сцука. Упс, барышня, пардоньте.       — А подземные коммуникации?       — Крупнее крысы никто не пролезет.       — Нет так нет. Отходим к реке, пока к «серым» подкрепление не подоспело. Погостили и хватит.       Неожиданно даже для самой себя, я громко постучало костяшками по столу. Сталкеры резко обернулись.       Я могу помочь. Скажите, что принести. Только что-то не очень тяжелое. То, что я смогу поднять.       Пальцы летают над клавиатурой, и место разрозненных мыслей занимает более-менее наметанный план, но где-то на задворках сознания крутится пугливая мысль: «Что я делаю?».       «Правильно я все делаю», — тут же одергиваю себе. Оставаясь в Припяти, они погибнут и мне не помогут, только если сочувственно похлопают по плечу.       — Сможешь пройти через аномалию?       Да. Уже ходила через двор.       — Миклуха, спроси ее: артефакты там были? Может захватит парочку?       — Йохан интересуется… — начал было Миклуха.       Я вас всех прекрасно слышу и понимаю. Может, артефакты там и есть, но я их не вижу. С этим ничем помочь не могу.       — Пойдем, — Миклуха поманил меня за собой и подошел к окну. — Вход в магазин вон там. Видишь? На первом этаже. Поднимешься по ступенькам, войдешь, дверь не заперта, и прямо по коридору до конца…       Сталкер объяснял, как добраться до тайника, какие коробки с патронами и аптечки нужно взять. Вещи хранятся в рюкзаках, и я могу взять любой. Я же прикидывала в уме, сколько понадобится консервов и бутылок с водой, чтобы их хватило на шестерых на несколько дней. Представляла, рассматривая высотку напротив, как укладываю коробки, одна к другой, чтобы острые края не врезались в спину, когда я понесу набитый до отказа рюкзак обратно. Думала о чем угодно, но перед глазами все равно возникало распростертое перед домом в луже запекшейся крови изломанное тело монолитовца.       Взгляд снова упал вниз, задержался на ровных язычках оранжевого пламени, танцующих на спине поверженного защитника Кристалла. Почему я наивно решила, что как только примкну к отряду Миклухи, все мои проблемы разрешатся сами собой?       Похоже, мои неприятности только начинаются.