Полтергейст

      Во дворе, кажется, стало еще жарче. По спине градом катил пот. Еще бы: теперь-то я точно знала, что лезу в самое сердце термической аномалии, и от этого становилось по-настоящему жутко. Сталкеры, после того, как она образовалась, даже не рискнули сюда сунуться и благоразумно попрощались со своим барахлом. Я же, полагаясь на великое «авось» — повезло в первый раз, повезет и во второй, быстро пересекла открытое пространство. Резиновая подошва звонко ударяла по голым пяткам, отбивая каждый шаг. Словно подгоняла: «Быстрее, быстрее. Зайдешь в дом, возьмешь то, что нужно, и вернешься к Миклухе. Он долго ждать не будет».       Я остановилась возле крыльца магазина. Рука дернулась и замерла в миллиметре от дверной ручки. Открывать дверь совершенно не хотелось. Что-то внутри меня противилось, нашептывая, что зайти туда именно сегодня — очень и очень плохая затея. Здравый смысл приказал прислушаться к своей интуиции, и я, в кои-то веки, была с ним абсолютно согласна. Нужно отступить, оставив все как есть, а сталкерам сказать, что аномалия хорошенько поджарила дверь, впаяла ее намертво в стену, и открыть ее не представляется возможным. А что? Это очень похоже на правду. Проверить они не смогут. Во всяком случае, не сейчас. Так что придется поверить мне на слово.       Возможно, помявшись еще секунду, я бы так и поступила: бодренько прошлепала бы обратно к подъезду под защиту бетонных стен. Но… я же обещала. Сама вызвалась проверить тайник. Никто за язык не тянул.       Я оглянулась, ища взглядом окно на третьем этаже, возле которого стояла рядом с Миклухой. Мертвый монолитовец под стеной дома служил отличным ориентиром. Раскаленный воздух дрожал над ним и пульсировал, словно это его душа все еще отчаянно цеплялась за искореженное тело.       «Случайность, скинули или сам сбросился, когда понял, что обложили со всех сторон?»       Похоже, я угодила в тот временной отрезок, когда Монолит, наконец-то, крепко взялся за отряд Миклухи и каждый день нес потери. А свободовцы раз за разом ускользали у них из-под носа. Отряд, конечно, изрядно потрепало, но задора, похоже, только прибавилось. Миклуха и его бойцы прекрасно понимали, что если они выберутся из «пасти льва», куда сами же и сунулись, будет им почет и уважение до конца их славных сталкерских дней. Ну, а ежели не выгорит, что ж, они попытались выцарапать свои имена на скрижали Зоны. Я-то знаю, что со мной или без меня, у них все получится. Но все же лучше, чтобы со мной. Это же просто невероятно, что они выжили в городе, каждую улицу которого патрулировали штурмовики Монолита, а подвалы домов кишели мутантами. Словно сталкеры умели становиться невидимыми. Просто исчезали со всех радаров. Мастера маскировки, блин.       В окне мелькнул чей-то силуэт. Нет, показалось.       «Прекращай. Не идеализируй. Поверили ли они в мою историю или нет, для них я все еще такой же мутант, как и прочие, только занятней. И не избавились от меня они только потому, что сочли неопасной для их дружной компании. Но это — до поры до времени. В любой момент они могут передумать, и все может измениться».       И все же, я была бы счастлива, если бы кто-нибудь из отряда в эту минуту стоял рядом со мной перед входом в заброшенный магазин. Никаких: «Дамы — вперед». Только: «После вас». Мне бы осталось лишь посторониться, чтобы отважный сталкер решительно распахнул дверь и грудью ринулся на врага.       Н-да, размечталась.       Отряд, казалось, был готов к любым неожиданностям, и сталкеров ничем было не удивить. Чего только стоит их идея использовать компьютер, чтобы поговорить со мной. Наверняка она принадлежала Леосу. Сообразил же, умник, хоть и сам был не до конца уверен, что получится. Понадеялся на то, что «призрак школьной учительницы» проведет параллели между клавиатурой ноутбука и печатной машинкой. И сработало: мы душевно пообщались.       И вот я здесь, одна-одинешенька. С высоты третьего этажа задание Миклухи опустошить тайник казалось пустяковым делом. Но сейчас, разглядывая обуглившуюся дверь, которая каким-то чудом не превратилась в труху под действием неимоверной температуры, я была уверена: стоит открыть ее, как на меня тут же набросится какое-нибудь кровожадное чудище. И сожрет. И никто об этом не узнает. Хотя нет, узнает, если все произойдет прямо тут, на пороге. Ну, еще плюс-минус сорок сантиметров, которых как раз хватит для одного единственного шага. Миклуха же обещал подстраховать на случай, если кто-нибудь притаился прямо за дверью или вдруг объявится мутант, невосприимчивый к «Жарке». Но его обещание, заключенное в «Винтаре», как раз простиралось до порога магазина. Внутри же мне придется рассчитывать только на себя, положившись на острый слух и быстрые ноги. Думаю, в случае чего я успею выскочить во двор: ни один здравомыслящий мутант, как бы он ни был голоден, в аномалию за мной не сунется.       На удивление дверь открылась легко и бесшумно. Я снова качнула дверь. Действительно — ни звука. Как будто кто-то смазал петли, чтобы не скрипели. Выждав несколько секунд, не раздастся ли внутри грозное рычание, смело раскрыла створку шире и осторожно заглянула внутрь. Солнечный свет осветил начало длинного узкого коридора, конец которого тонул в полумраке. Нужная мне комната была где-то там, в его глубине, но я из любопытства первым делом заглянула в ближайший от меня дверной проем. За ним находилась ни чем не примечательная комнатушка с перилами посередине, огораживающими широкое отверстие в бетонном полу. Подойдя к самому краю, я посмотрела вниз. Лестница, ведущая в подвал, была полностью разрушена. Куски бетона торчали из огромной кучи мусора и земли и наглухо перегораживали решетчатую дверь, ведущую в катакомбы под зданием.       Отлично. Хотя бы незваных гостей из подвала мне ждать не придется. Вот что имел ввиду Миклуха, когда говорил, что под землей им не пройти. Возможно, когда-то подвалы всех близлежащих домов были объединены в одну сеть для удобства обслуживающего персонала. Может, у сталкеров даже карты подземелий имелись.       «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Людям здесь действительно не пройти. Только крысам.       Как там говорил Миклуха: «Прямо по коридору и до конца». Коридор, как я поняла из его объяснений, заканчивался дверью, которая вела в торговый зал магазина. А мне же нужна та, что будет от меня по левую руку. Еще он предупредил, чтобы я смотрела под ноги, когда окажусь «на складе» и буду пробираться через горы мусора.       Возле нужной мне двери я замерла и обратилась вслух. Окинула взглядом пройденное расстояние. Далекий выход на улицу казался ярким светлым прямоугольником на фоне черной стены. С улицы не доносилось ни звука. В доме тоже царила мертвая тишина.       Ладно, полдела уже сделано. Осталось только добраться до рюкзаков. Выудив из кармана телефон, я включила подсветку и вошла в комнату. Миклуха хотел было дать мне свой фонарь, но потом сообразил, что через аномалию я-то пройду, а его фонарик — нет. Так же и с вещами из тайника: я не хотела принести ждущим меня сталкерам пригоршню пепла в кармане. Поэтому было решено: если все пойдет по плану, пойду обратно через магазин. Обогну дом и встречусь с Миклухой на углу девятиэтажки.       Похоже, он действительно угадал назначение этой комнаты. Это — самый настоящий склад промтоваров или еще чего-то полезного. Был когда-то. Вещи хранили здесь, а потом они перекочевывали на витрины торгового зала за стеной, где их уже раскупало местное население.       Длинные стеллажи из грубо сколоченных досок тянулись вдоль стен по обе стороны от входа. Еще два стеллажа стояли параллельно друг другу посередине просторной комнаты. И никакого хлама, о который «сам черт ногу сломит». Хотя мусор был и много: коробки, деревянные ящики, какие-то тюки, набитые непонятно чем, от которых отвратительно пахло. Но все это было аккуратно разложено по полкам и распихано по углам, но так, чтобы можно было свободно пройти по узенькой тропке между рядами. Я и пошла, нервно озираясь вокруг. Здесь явно наводили «порядок». Свободовцы не заглядывали сюда с неделю, если не больше, а неделя для Зоны — это очень много. И воздух не затхлый. Окон нет, но такое ощущение, что помещение проветривалось. Кто-то регулярно наведывался сюда, чтобы вдоволь порыться в вещах. И если этот кто-то застукает меня здесь… Даже не знаю, чем закончится эта встреча.       Так… А вот это уже совсем не правильно и, я бы даже сказала, жутко. Рюкзаки, за которыми я пришла, рядком лежали на полке в самом конце комнаты. Все сталкерские пожитки были аккуратно разложены вокруг: коробка к коробке, уголок к уголку. Сделавший это даже расчистил от мусора площадку перед полками.       «Плохо же вы, однако, спрятали свое барахло».       Стряхнув охватившее меня оцепенение, я положила телефон на полку светящимся дисплеем вверх и схватила первый попавшийся вещмешок.       К черту аккуратность! Пора уносить ноги. Я напрочь забыла, что именно Миклуха просил меня принести. Торопливо двигаясь вдоль полки, просто заталкивала в отяжелевший рюкзак все, до чего могла дотянуться. После очередного коротко-приставного шажка, я почувствовала, как мой шлепок наткнулся на что-то твердое. В ту же секунду лавина из консервных банок обрушилась на мои незащищенные ноги. С оглушительным грохотом, ударяясь друг об друга жестяными боками, консервы раскатились по всему полу, залетая под стеллажи, как бильярдные шары в лузы. Шум стоял такой, что, думаю, даже Миклуха в соседнем доме его услышал.       Забыв про боль в ушибленном мизинце, я резко обернулась. Показалось, что из темноты на меня кто-то пристально смотрит. Стискивала лямки рюкзака так, что побелели костяшки пальцев, и все ждала, что вот-вот скрипнет дверь и кто-то бодро зашлепает по вышарканному линолеуму в мою сторону.       Секунда. Другая. Никого. И я позволяю себе выдохнуть.       Взгляд упал на консервные банки, в беспорядке валяющиеся под ногами. Зла не хватает. Кому в голову пришла мысль построить из них башню на полу? Зачем вообще это было делать?       Глядя на их округлые бока с ободранными этикетками, меня осенило. Вспомнила: «Еда. У отряда совсем плохо со съестными припасами. Им же нужна еда».       В рюкзаке еще оставалось достаточно места, как раз для десятка банок. Я наклонилась, подсвечивая себе телефоном, и снова впала в ступор. В нескольких метрах от меня пол в углу комнаты был густо усеян патронами разного калибра. Многие лежали вповалку, но большинство устояло после артобстрела консервированной тушёнкой. Подобравшись поближе, волоча по полу тяжелый рюкзак, я заметила некоторую закономерность в том, как расставлены боеприпасы, — по спирали, в центре которой аккуратной стопочкой были сложенны пустые коробки.       «Это уже чересчур… странно. Не свободовцы же дурью маялись, хотя это, в общем-то тоже не исключено».       Рассматривая блестящие металлические конусы, выбрала один у края спирали, подняла его с пола и крепко сжала в ладони. 9×39. Настоящий. А я-то думала, что привиделось.       Немного подумав, я решила не возвращать патрон на его законное место в напольном «узоре», а забросила его в рюкзак: авось пригодится. И как только он исчез в недрах вещмешка, за моей спиной раздался возмущенный возглас.       Даже не оборачиваясь, я поняла: некто, появившийся из темноты, раздражен моим самоуправством. Гневные нотки с примесью удивления легко читались в бормотании, смутно похожим на человеческую речь. И то, что гневная тирада была адресована мне, тоже сомнений не вызывало.       Я думала, что умею громко кричать. Особенно, если меня хорошенько напугать, подкравшись сзади и рявкнув над ухом «Бу!». Но мой истошный вопль перекрыл полный неподдельного ужаса визг перепуганного существа. Нечто маленькое, едва достающее мне до пояса, в темном балахоне до пят, проворно метнулось обратно за стеллажи. Я мельком успела разглядеть юркую тень, слившуюся с темнотой: только что она стояла рядом, и вот — ее уже нет.       В ту же секунду в моей голове «взорвался» красочный фейерверк, заставив меня охнуть от боли и выронить рюкзак. Не успела опомниться, как меня, словно бы была не тяжелее скопившейся по углам пыли, подбросило и с силой впечатало в потолок.       За стремительным полетом вверх тут же последовало не менее стремительное и весьма болезненное падение. Игры с гравитацией? Отлично. Теперь я хотя бы знала, кто разворошил тайник «Свободы» и собирается меня прикончить. Бюрер. Но как мне поможет это знание, если я лежу ничком на рюкзаке с открытым ртом, как у рыбы, выброшенной на берег, и заново учусь дышать?       От жесткого приземления, которое самую малость смягчил набитый доверху вещмешок, выбило дыхание. Легкие горели огнем, а рот наполнился кровью. Зубы вроде бы целы, но, кажется, я прикусила язык. Я не могла пошевелиться: каждое движение отзывалось болью во всем теле от головы до кончиков пальцев. Но все же попыталась дотянуться трясущейся рукой до телефона. Вроде бы бюреры должны бояться яркого света. Вот же он, совсем рядом: освещает деревянное днище стеллажа, под который отлетел. Скребу ногтями по полу, оставляя на замызганном линолеуме светлые борозды, и не дотягиваюсь.       В душе нарастала паника.       «Мое счастье, если отделалась ушибами. А если нет, что тогда? Хотя какая разница, если меня все равно сожрут. Интересно, почему мутант не нападает? По-моему, сейчас самое время. Я же беззащитна, как раздавленный тапком рыжий таракан, которого случайно застукали на кухне посреди ночи».       Представив себя на месте несчастного насекомого, я глупо захихикала, на мгновение позабыв о раздирающей внутренности боли. Похоже, головой об потолок меня тоже приложило неслабо.       Мутант забормотал, завозился в темноте, я резко оборвала истерический смех. С трудом приподнявшись на локтях, не обращая внимание на подозрительный хруст в шейных позвонках, пыталась разглядеть трусливого недомерка, который осторожничал и продолжал держаться в тени.       Я ждала, затаив дыхание и леденея от ужаса. Ожидала любой пакости и пыталась угадать, что предпримет бюрер. Уронит на меня тяжелый стеллаж или же метко запустит консервной банкой в лоб — добьет, чтоб не мучилась. А может, повторит убийственное комбо — «пол-потолок-пол» и только потом — стеллаж?       Не угадала. Меня снова подняло в воздух, на этот раз невысоко и без резких рывков, и потащило куда-то в сторону от рюкзака. В последний момент успела ухватить его за лямку, но услышав предостерегающий утробный рык, тут же разжала пальцы: не брать так не брать, как скажешь.       Я понимала, что терять мне вообщем-то нечего. Поэтому, на сколько позволяли ушибленные ребра, сделала глубокий вдох и, едва ворочая распухшим языком, задала вопрос, терзающий меня последние несколько секунд:       — Есть же ты меня не собираешься, так ведь? Так куда же ты меня тащишь?       Бюрер, плетясь позади, буркнул что-то неразборчивое. Он явно понял мой вопрос и даже незамедлительно выдал лаконичный ответ. Вот только бы еще понять — что он там пробубнил?