Полтергейст

      — Или считаешь это плохой идеей? — выждав секунду, спросила я у бюрерши.       Она неопределенно пожала плечами и продолжила, сосредоточенно работая челюстями, объедать ягоды с нижних веток развесистого кустарника. Когда на тонких прутиках не осталось ничего, кроме пожелтевшей полупрозрачной листвы, мутант привстала на носочки и пригнула остальные ветки к земле.       «Как коза на выпасе», — пришло на ум нелестное сравнение.       — Слушай, я понятия не имею, куда мы идем (и придем ли). Так почему бы не зайти и не посмотреть? Интересно же. Тем более, кажется, это по пути.       Ощущение, будто разговариваю сама с собой. Но не стану же ей объяснять, что это было похоже на «знак свыше», точнее — послание от Зоны. Бред, но другого объяснения я не находила. Постройки затянуло туманом с реки. Но тогда, именно в тот момент, когда я повернула голову в их сторону, белесое облако поредело, протаяло, даже солнечный лучик упал откуда-то сверху, пронзив его насквозь. Как пить дать, чтобы было лучше видно. Все так и говорило: «Сюда! Не проходите мимо». А сейчас, глядя на пустынный берег, я бы никогда не догадалась, что там дальше что-то есть.       «Похоже, это надолго. Она, видимо, не успокоится, пока не обглодает все. А их тут не мало».       Сделав несколько шагов, я удрученно вздохнула. Бюрерша, пошедшая было следом, снова остановилась, привлеченная новым плодоносящим кустиком. Она вела себя так, как будто на белом свете не было ничего важнее этих ягод. Росли они низко, так что даже ей при ее росте пришлось склониться, чтобы добраться до переспевших плодов. Бюрерша не удержала равновесие и, глупо хихикнув, шлепнулась на пятую точку. Ворох травы, которую она сжимала под мышкой, разлетелся во все стороны. Но, кажется, ее это нисколько не беспокоило.       «Ого, а ягоды-то с сюрпризом».       Я с интересом наблюдала за ползающей на четвереньках бюрершой. Уверена, даже ветераны Зоны такого не видели. Путаясь в полах длинного плаща, икая и что-то бормоча себе под нос, она жадно хватала горящие огнем ягоды и отправляла их в рот.       «Да что в них такого?»       Я сорвала сморщенный плод, похожий не то на шиповник, не то на высохший крыжовник, и сжала его между пальцами. Упругий и плотный на ощупь, будто резиновый. Хотела попробовать, но передумала. Что бюреру хорошо — мне, может быть, смерть.       «Не похоже, чтобы она была голодна. Может, это что-то вроде растительного антидота? Меня-то уже отпустило: голова почти не болит. И судя по всему, для нее прогулка по берегу тоже не прошла без последствий. Так что делать-то?»       Вот если бы знать наперед, что не зря прогуляюсь. Расстояние, даже навскидку, не маленькое. И спрятаться негде. Буду как на ладони. Люди-то ладно. Они меня не видят. А вот остальные представители местной фауны — с этими могут возникнуть проблемы. Да еще странные следы на песке. Знать бы, кому они принадлежат.       Задумавшись, я незаметно для себя закинула ягоду в рот. Совершенно машинально. Словно это действительно был безобидный крыжовник, который растет у меня на даче. Но как только на языке появилась отвратительная, вяжущая горечь, тут же сплюнула надкусанную гадость. По-другому и не назовешь. Тут же захотелось вернуться к реке, прополоскать рот и как следует пошоркать язык песком. Утеревшись рукавом, я с укором взглянула на бюрершу: мол, могла бы предупредить, что это редкостная мерзость. Но она, похоже, так не считала. Может, ее вкусовосприятие разительно отличается от моего? Эта любительница мармелада даже ни разу не поморщилась, а теперь, угомонившись (потому что наелась, или потому что ползти до следующего куста была не в силах), лениво ковыряла острым ногтем в зубах.       — Присмотри за ним, — сказала я и подволокла рюкзак поближе к бюрерше. А сама не сводила глаз с ее игольчатых зубов, между которыми застряли кусочки пережеванных ягод. Красных, как чья-то растерзанная плоть. — Я быстро: туда и обратно.       Не уверена, поняла ли меня бюрерша, но все же выпустила лямку из рук и пошла, нет-нет оборачиваясь и видя, что она все также сидит под кустом, не спуская с меня осоловелых глаз.       А действительно: без рюкзака, пригибающего к земле, идти стало намного легче. Словно крылья за спиной выросли. Оглянувшись в следующий раз, я увидела, как бюрерша, пошатываясь, поднялась на ноги. Рюкзак окутала голубоватая дымка.       «Значит, когда зову, не идешь… Сядь на место, садись, говорю! А впрочем (мысленно махнула на нее рукой) делай, что хочешь».       Я уже перестала вздрагивать и втягивать голову в плечи от каждого шороха. Все-таки в городе, под защитой бетонных стен, было не так… голо? А здесь даже спрятаться негде.       Подойдя к речным докам (наверное, это были все-таки они — на жилые дома не похожи) и наткнувшись на высокий забор из сетки-рабицы, я остановилась. Туман словно вздулся куполом над заброшенными постройками, рядами тянущимися вдоль берега. Я отчетливо видела перед собой металлическое кружево, а за ним — потемневшие от воды, сколоченные из длинных досок стены с узкими прямоугольными оконцами под потолком, покатые крыши, напоминающие решето, и массивные металлические ворота. В проходе между постройками места как раз хватало на то, чтобы пройти из конца в конец, не ободрав плечи.       Уцепившись пальцами за сетку, дернула ее на себя: вверх или все же попробовать обойти забор? Сделала несколько шагов по направлению к реке, грунт там просел, и ограда казалась ниже, как ноги тут же увязли по щиколотку. Рискуя потерять шлепки, выдернула их из липкой жижи и вернулась обратно.       «Нужно было сразу идти кратчайшим путем, а теперь еще отмываться придется», — думала я с досадой, счищая налипшую грязь.       Зевая и почесываясь, подошла бюрерша. Швырнула под ноги рюкзак и, подражая мне, повисла на сетке, вцепившись в нее здоровой рукой. Слышно было, как она сопит под капюшоном, принюхиваясь к запахам, доносившимся от строений.       — Не вздумай мне помогать, — сказала я, перебросив через ограду обувь. Затем, примерившись, полезла сама.       Двухметровый забор скрипнул и накренился. Не дожидаясь, когда конструкция рухнет под моим весом, я спрыгнула на землю. Бюрерша за моей спиной как-то подозрительно хмыкнула.       «Да, над приземлениями нужно еще поработать, но левитировать не умею, уж прости».       Я раздраженно обернулась. Смотрит исподлобья, не мигая, на лице — никаких эмоций. Наверное, показалось. А чего я ожидала? Сама не знаю, но явно чего-то большего. Похоже, я перестала видеть в ней только мутанта.       Подойдя к покосившимся домам, я заглянула в узкий проход. Где-то внутри, за стеной, тихо плескалась вода, а из прохода тянуло сыростью и тиной. И почему-то очень сильно пахло гниющей рыбой.       «Теперь понятно, почему она не торопится перебраться через забор. Если меня тошнотворный запах валит с ног, то каково ей с ее обонянием?»       Я зажала нос: одного неосторожного вдоха было достаточно, чтобы мой исследовательский пыл заметно поубавился. Отступив на шаг, я энергично закрутила головой в поисках другого прохода. Но нет, ничего похожего поблизости не обнаружилось: только забор, за которым все так же маячила закутанная с ног до головы бюрерша, и стены, густо поросшие коричневым мхом у основания. Хотя, если заглянуть за угол, и если там есть зазор между стеной и изгородью, можно попробовать обойти дом.       Не успела я сделать еще один шаг, как что-то тяжелое пролетело над головой и с грохотом впечаталось в стену. Доски треснули, ветхое строение вздрогнуло, а у меня от неожиданности подогнулись колени. Рюкзак, будто приклеенный, какое-то мгновение держался на стене, а потом сполз и опрокинулся на землю, вывалив содержимое.       Я не кинулась подбирать раскатившиеся консервные банки. Переводя ошеломленный взгляд с рюкзака на бюрершу, я в очередной раз убедилась, что в этом мире возможно движение только вперед. Потому что то, во что она целилась, все еще извивалось и злобно шипело, застряв в проломленной самодельным снарядом стене. Снедаемая любопытством, кого же там расплющило, я подошла ближе и увидела гигантское нечто, напоминающее многоножку. Упираясь всеми лапками, помогая себе даже раздробленными обрубкам, мутировавшее животное пыталось высвободить свое гибкое длинное тело. При каждом рывке раздробленные пластины, защищающие его тело, расходились, и на землю по стене текли тонкие струйки зеленоватой крови.       Вдруг членистоногое замерцало голубоватым светом. Многоножка отчаянно сопротивлялась, отказываясь смириться со своей участью. Но что она могла противопоставить бюрерше, которая решила ей «помочь»?       — Только не говори мне, что ты собираешься это съесть.       Скомканное подрагивающие тело многоножки проплыло мимо меня, и я, скорчив брезгливую гримасу, поспешила укрыться в проходе.       «О вкусах, конечно, не спорят. Может, это действительно какой-то деликатес, который днем с огнем не сыскать. Но я без содрогания даже смотреть на нее не могу», — думала я, бодро шагая вперед, то и дело скользя на мокрых камнях и при этом не забывая зорко поглядывать по сторонам. Моя же всеядная спутница со мной не пошла, а осталась сидеть у забора, пыхтя над добычей. Я только успела подивиться тому, как она ловко управляется одной рукой, очищая многоножку от чешуек и сведенных судорогой лапок.       Зловоние стало невыносимым. Казалось, что это не речной туман обволакивает все вокруг, а запах обрел цвет и форму. Чем дальше я углублялась в проход между доками, перешагивая через горы мусора, тем сильнее он становился. А когда поравнялась с огромными проломами в стенах — друг напротив друга — даже защипало в глазах. Мельком заглянув в одно из отверстий, я тут же отшатнулась. Внутри дока, наполовину погруженная в воду, лежала огромная гниющая туша какого-то монстра. Видимо, это он разворотил хлипкие постройки, а теперь отравлял воздух. При моем появлении издохшее чудище внезапно зашевелилось, и полчище многоножек, пожирающих падаль, прыснуло во все стороны. Испугавшись, я тоже рванула прочь, придерживаясь за склизкие стены. Слыша со всех сторон шуршание и скрежет, я уже представляла, как меня сметает волна этих отвратительных созданий. Окажись рядом бюрерша, и она бы не справилась с этой ордой, прущей из всех щелей. Она же столько не съест.       Выскочив на перекресток, я волчком закрутилась на месте.       «Ох, зря я сюда пришла. Зона… Знаки… Дура… Куда теперь?!»       Дыхание со свистом вырывалось из груди. Казалось, легкие отказывались принимать отравленный воздух. Рука саднила. Мельком взглянув на ладонь, увидела длинный порез. Когда успела? Даже не почувствовала.       В темном переулке что-то сверкнуло. И когда одна из полчища многоножек беспардонно протопталась по моим ногам, я, не раздумывая, направилась на таинственный всполох.       «Если это аномалия, то я спасена. Они не сунутся туда, — размышляла я, пробираясь через горы щебня. — Но вот что странно: эти твари ни разу меня не укусили. Ни одна. Даже когда я случайно наступала на них, и они хрустели у меня под ногами. Фу, мерзость-то какая!»       Проулок уперся в кирпичную стену. Тупик. И никакой аномалии. Зато возле металлической двери, которою я сразу и не заметила, сияя, перекатывался артефакт. Я нагнулась, подобрала с земли полупрозрачную голубоватую сферу. Красивая и теплая, она, как живая, ластилась к ладоням. Из глубин памяти всплыло название — «Лунный свет». Дорогой и достаточно редкий артефакт. Чтобы раздобыть такой, сталкерам приходится попотеть, рискуя поджариться в Электре. Но Электрой здесь и не пахнет: многоножки свободно передвигаются по стенам, а не падают замертво, пораженные электрическими разрядами.       — Ты не безделица, чтобы просто так валяться под ногами. Значит, тебя сюда кто-то принес и положил, — сказала я, обращаясь к артефакту, будто он, как магический шар, мог показать мне лицо того, кому принадлежал.       Прижав сферу к груди, я осторожно толкнула дверь и даже не удивилась, когда та отворилась без лишнего шума и скрипа, словно ждала меня. Постояв на пороге, я нервно дернула ногой, стряхивая многоножку, которой вздумалось карабкаться по штанам, и шагнула в комнату. В темноте артефакт засветился ярче. Мерцающие блики поплыли по маленькой пустой комнате. Я закрыла за собой дверь и огляделась. Ровный земляной пол, заложенное кирпичом небольшое оконце, сырые сочащиеся влагой стены и сваленные у дальней стены деревянные коробы, под которые юркнули две многоножки, успевшие пробраться следом. Больше ничего. Или же… Я подняла «Лунный свет» выше. Блик отразился от гладкой поверхности: на одном из перевернутых к верху дном ящиков лежал портативный ноутбук Миклухи.       Подрагивающими от нетерпения пальцами подняла крышку и прищурилась. Экран ярко вспыхнул, и через несколько секунд, которые показались мне вечностью, в его уголке всплыло окошко для сообщений.       «Привет», — прочитала я, чувствуя, как от волнения закружилась голова и буквы поплыли перед глазами.