Полтергейст

      Секундная заминка, и вот уже я печатаю в ответ: «Привет». Привет тебе, кто бы ты ни был. Но я больше чем уверена, что на связи Миклуха, и что он где-то рядом. Где-то в этих доках или поблизости. Нутром чую.       — Цела?       — Да.       Я посмотрела на ладонь. От пореза осталась только длинная полоска розовой кожи в миллиметр шириной. Вот она — лечебная сила артефактов: заживает все, как на собаке.       — Отлично. Скажу, когда можно будет выйти.       Выйти? Что-то не очень хочется покидать этот приятный полумрак, в котором тонут все звуки. Возня многоножек под ящиками уже не пугала, а казалась чем-то привычным, как размеренное тиканье настенных часов, чтобы услышать которое, нужно прислушаться. Я осторожно положила артефакт на пол. Кто его знает, как на него отреагирует сталкерская техника: вдруг перемкнет? Подождала, может быть Миклуха напишет что-нибудь еще, но новые сообщения не приходили. Так сколько ждать-то? Час? Два?       Выпрямившись, потянула одеревеневшую спину: стоять согнувшись в три погибели над низеньким ящиком оказалось крайне неудобно. Да, это вам не на кухне сидеть за компьютером до глубокой ночи, потягивая горячий кофе. Ох, чувствую, еще аукнется мне тяжелый рюкзачок.       Снова коснулась пальцами клавиатуры, просто для того, чтобы убедиться, что она настоящая, а не плод моего воображения. Все еще не верится, что мы снова нашли друг друга. Вернее, они нашли меня и сообразили, как дать о себе знать. Короткие послания на мониторе, в которые я вчитываюсь до рези в глазах, доказательство того, что случайности не случайны. Особенно в Зоне. Но отчего чувство радости быстро сошло на нет, а от тревоги не получается беззаботно отмахнуться? Как будто что-то упускаю из вида, но что?       «Думай, думай. Ни о ком не забыла?»       Я скрестила руки на груди и крепко задумалась, как велел мой внутренний голос. Хотела сесть, чтобы дать хоть немного отдохнуть натруженным мышцам. Но от утоптанного пола тянуло холодом, так что я решила не рисковать здоровьем и осталась на ногах. Ответ лежал на поверхности, и он мне совершенно не понравился. Бюрерша.       Если взглянуть на все происходящее глазами мутанта, ну, или хотя бы попробовать представить себя на ее месте, то ей чертовски везло. Это она первая наткнулась на меня на складе. И монолитовцы не знали о ее существовании, вплоть до последней секунды. И ведет она меня куда-то неведомыми тропами, и я послушно топаю за ней без лишних вопросов. А вот теперь все может измениться.       «Свобода» видела ее вместе со мной. Не может быть, чтобы они не заметили мутанта. А чем это грозит бюрерше? Правильно: преждевременной кончиной в самом расцвете лет. Возможно, пока я предаюсь размышлениям, ее тельце уже разворотило метко брошеной гранатой, и теперь оно по кусочкам растаскивается по норам прожорливыми многоножками-падальщиками. Я вздрогнула, отгоняя жутковатую картину. Нет-нет, чтобы гранатой, это к ней еще подобраться нужно — она же услышит и не позволит. Перед мысленным взором тут же возникла другая, не менее удручающая, картинка: бюрерша лежит на спине, укрытая полами плаща, словно траурным саваном, а между нахмуренных бровей зияет крошечное отверстие… Все, хватит. Дофантазировалась, аж самой тошно. Надо подумать о чем-нибудь другом. И почему меня так беспокоит судьба какого-то мутанта? О себе беспокоиться надо, о себе-любимой.       Я раздраженно барабанила пальцами по твердому пластику: ну же, напиши хоть что-нибудь. Куда пропал? С ума же сойду от неведения.       Над головой что-то ухнуло. То ли под тяжестью черепицы обвалились прогнившие доски, то ли кто-то тяжелый вскарабкался на трухлявую кровлю. Я с опаской покосилась на потолок. Нечто шустро из угла в угол промчалось по крыше. Почерневшие доски с натугой скрипнули, прогнулись и спружинили обратно. Этого еще не хватало, чтобы на меня что-то свалилось или хуже того — погребло заживо под обломками.       На мониторе высветилась новая строка. Наконец-то! Так, что он там пишет: выйти из дома, до перекрестка, дальше — направо и вдоль реки еще метров триста… А что там? Я попыталась по памяти восстановить местность и не припомнила ничего, где можно было бы укрыться, кроме этих бараков. Правда, в тумане я мало что разглядела, но раз говорит — туда, значит — туда.       И все-таки я была права: сталкер наблюдал за окрестностями. Многоножек почему-то тараканами обозвал. «Тараканы разбежались». Так это свободовцы меня от «тараканов» спасали? Ну да, учитывая мой опыт взаимодействия с местной фауной, вполне ожидаемо. А вот его последнее: «Торопись, мутант на подходе», мне не понравилось.       — Ты о бюрерше?       — Это не бюрер.       Как не бюрер? Мои пальцы замерли над клавиатурой. Да, возможно, она не вышла ростом, мелковата и не такая коренастая, как ее сородичи, но ее способности говорили об обратном. Нападая и защищаясь, мутант использовала гравитацию. Кто, как не бюрер, способен на такие фокусы?       — А кто тогда?       — Мы не знаем. Леос и Йохан наблюдают за ней и хотят подобраться поближе.       Леос. Темный… Самая подходящая кандидатура для наблюдения за опасным мутантом. Перед глазами возникли образы обезображенных монолитовцев. И бюрерша, которая рвала их броню и тела на части. Надеюсь, Леос понимает, что делает.       — Она любит сладкое, — зачем-то написала я перед тем, как захлопнуть крышку ноутбука.       Ощупав ящик, на котором он лежал — может на нем было еще что-нибудь значимое (но нет, ничего, только многолетняя пыль), — я прижала ноут к груди и подобрала «Лунный свет». Артефакт ни как не желал помещаться в кармане брюк. Пришлось крепко зажать его в свободной руке.       Нужно торопиться. В моей голове звучал напряженный голос Миклухи, как если бы напечатанные слова смогли обрести звук и форму. И не объяснишь же ему, что бюрерша, или кем там они ее считают, не так страшна, как кажется. А объяснять, похоже, придется.       Я приоткрыла дверь и выглянула наружу, а когда кровь вновь прихлынула к щекам, резко распахнула створку настежь. Бюрерша, которая в этот момент сама собиралась вломиться в «домик», проворно отскочила.       «Вот это скорость! Миклуха явно тебя недооценивает», — подумала я, потеснив мутанта от крыльца.       Она было недовольно заворчала, но, увидев в моих руках потертый стальной корпус ноута, забыла о недовольстве. Маленькие глазки алчно заблестели.       — Даже не думай…       Не успела договорить, как меня сдернуло с места. Ноут рвался из рук, как будто живой, но я, выронив артефакт, смогла его удержать.       — Тебе-то он зачем?       Как я не упиралась пятками в землю, бюрерша подтащила меня к себе.       — Ноут — не мой и уж тем более — не твой. Его нужно вернуть.       Мутант с шумом принюхивалась и тянула к технике руку. Острые ногти поцарапали кожу на запястье. Я стиснула зубы и решила: если вздумает укусить, точно огрею ее лэптопом по голове. И пусть это будет последнее, что я успею сделать в этой жизни. Думаю, Миклуха простит мне пару лишних вмятин на корпусе.       — Да уймись уже. — Я подняла ноут над головой и как можно тверже произнесла: — Нельзя!       Кажется, обиделась. Отступила на шаг, насупилась и отвернулась. Даже складки ее плаща на плечах как-то обиженно встопорщились, а от сгорбленной фигурки повеяло вселенской тоской и печалью.       Ну вот, только этого мне не хватало. Подумала: «На обиженных воду возят», однако вслух сказала:       — Не дуйся. Это действительно не игрушка. Мне нужно его отнести. А ты останься здесь и спрячься. И на всякий случай — прощай. Вдруг больше не увидимся.       Хотела легонько похлопать ладонью по капюшону, но решила, что прощание вышло и так какое-то скомканное, и панибратство ни к чему. Бюрерша лишь искоса глянула на меня и сосредоточилась на артефакте, который я не стала у нее отбирать. «Лунный свет», конечно, не сталкерский ноутбук, но и он ей понравился.       «Может, это и к лучшему. Не век же мне с ней по Зоне бродить. Хватит. Пора и к людям, — размышляла я, пробираясь по переулку. — Сколько я уже здесь? Два дня, три? Ведь не больше, а кажется, что прошел целый месяц. Нет, не прошел — пролетел. Со скоростью удирающей от бюрерши многоножки. А действительно: ни одной не видать — разбежались».       Я шла, стараясь придерживаться центра. С покатых крыш снова закапало: у стен набрались глубокие лужи. Растекаясь, они постепенно заливали более-менее сухую середину и через час другой грозили превратить узкий проход в непроходимый водный канал, по которому только вплавь.       После короткой передышки в мрачной комнате доки показались мне еще неприветливей, чем были. Я с опаской поглядывала на трухлявые стены: не полезут ли снова из щелей мутанты-переростки. И ни те, ни другие не внушали доверия. Одни чуть не погребли под своими извивающимися телами, другие — кренились и заваливались набок, будто собирались вот-вот обрушиться под тяжестью растрескавшейся черепицы. А над всей этой сыростью и грязью повисло рыхлое, сочащееся дождем одеяло. Облака клубились над головой и светились изнутри ровным золотистым светом. Словно издевались: там, в недосягаемой вышине, светило яркое осеннее солнце, а здесь, на самом дне тропосферы, мир погряз в убогой серости.       «Не думай плохо о Зоне».       Дельная мысль вспышкой озарила сознание, когда я, дойдя до перекрестка, споткнулась об невесть откуда взявшийся булыжник и чуть не выронила ноутбук. А потом я увидела сталкера.       Видимо, разное у нас было представление о том, как следует вести наблюдение за мутантами. «Подобраться поближе» в моем понимании означало «засесть где-нибудь за стеной и осторожно выглядывать из-за угла». Желательно с помощью зеркальца или какого-нибудь хитроумного приспособления, чтобы бюрерша ни в коем случае не догадалась, что за ней следят. А тут — никакой конспирации: шагает, не таясь, словно это не Зона, а Парк культуры и отдыха. По сторонам поглядывает, будто до конца не уверен, в тот ли проулок свернул. Даже рюкзак, который я всю дорогу тащила, обливаясь потом, разыскал и теперь нес, небрежно перекинув брезентовую лямку через плечо.       Я немного опешила. Что делать? Подойти к нему или же попытаться незаметно проскочить мимо, надеясь, что он таки не увидит парящий над землей ноутбук?       Поздно. Идет прямо на меня.       «Он же не дурак, нет. Авантюрист — да, но далеко не безрассудный идиот. Знает же, кого найдет за поворотом. Тогда почему так уверен в себе? Словно… Словно у него все под контролем».       Еще несколько метров, и сталкер выйдет на перекресток и увидит ее.       Я оглянулась и чуть не взвыла от отчаяния: бюрерша не последовала моему совету «спрятаться». Конечно же, нет. Она все топталась на том же месте, где я ее оставила. И, словно почувствовав мой взгляд, не мигая, уставилась в ответ.       — Иди.       Поравнявшийся со мной, Леос бросил мне под ноги рюкзак, а я встала у него на пути.       — Так, — протянул сталкер, оценив ситуацию. — Я просто поговорю с ней, и только. Миклуха ждет. Ты все еще хочешь вернуться домой?       Даже ответить ему не могу — все равно не услышит. А на то, чтобы открыть ноут и напечатать ему сообщение, нет времени. Леос уже направился к бюрерше. Синхронно, вместе с ней, склонил голову на бок и чуть выставил вперед правое плечо. Он копировал ее, повторяя ее движения. И что странно — она не набросилась. Даже щепку не кинула в его сторону. Словно не чувствовала угрозу. А у меня, глядя на крадущегося сталкера, от напряжения вспотели ладони.       Йохана нигде не было видно и остальных свободовцев тоже. Они наблюдают, и если она дернется, они ее убьют. Поэтому Леос так спокоен. Может, и она это знает, а не знает, так чувствует. А я ей даже имя не придумала.       Я встрепенулась, не понимая, почему до сих пор торчу в этом переулке, а не на полпути к Миклухе. Он же уже все решил на счет бюрерши, как только ее заметил. Но зная Леоса (тот ведь заболеет, если не увидит все собственными глазами), разрешил ему напоследок подобраться к ней поближе. Да уж, ближе просто некуда.       Но должна ли я вмешиваться?       Доки остались позади, а я, погруженная в тревожные мысли, и не заметила, как оказалась за забором. Следующий ориентир находился прямо у меня под ногами: старая бетонная дорога. Когда-то на ней лежал асфальт, а теперь остались только плотно подогнанные друг к другу серые плиты, намертво стянутые толстой проволокой. Она увела в сторону, взобралась на холм и, сделав небольшой крюк, привела меня снова к докам. Только теперь я смотрела на них сверху. Темные прямоугольники крыш плыли в молочно-белом мареве, и где-то там внизу остался злосчастный переулок. Однако, сколько ни всматривалась, я не видела ничего, кроме тумана, который поглотил все: и реку, и людей, и мутанта.