Caught In A Lie

      Хосок стоит напротив двери и не подслушивает — двери в этом здании плотные, массивные. Он просто ждет, сам не зная, чего именно. Девушка-стилистка выбежала из туалета уже минут пятнадцать назад, сверкая перепуганными глазами, но с тех пор никто не выходил. Наконец появился Чимин, и, столкнувшись взглядом с Хоби, отпрянул.  — Хен… Ты чего тут стоишь?  — Жду, — просто ответил Хосок. — Как он? Чимин потупился, закусив губу.  — Не знаю. Я еду домой. Скажи ребятам, ладно? Парень быстро зашагал к лифту, а Хосок набрал воздуха в грудь и толкнул дверь туалета. Юнги сидел на полу, прислонившись к стене и опустив голову.  — Эй, Шуга-хен, — мягко заговорил Хоби. — Пойдем-ка отсюда. Юнги поднял на него пустые глаза и медленно встал.  — Поехали домой, — предложил Хосок. — Захватим виски и напьемся. Или, хочешь, в студию…  — Нет, — прервал его Юнги. — Уходи.  — Уверен? Тебе не надо сейчас…  — Уйди, Хоби.       Чимин всегда был таким. Его проблема в том, что он гребаный нимфоман. Трахает все что шевелится и палится на каждом шагу. Ему просто чертовски везло, что каждый раз он палился не перед Юнги, а всего лишь перед Хосоком.       Хосоку тоже везло чрезвычайно — ему, кажется, суждено было натыкаться на все возможные доказательства интрижек младшего. Благо живут они в одной комнате, и кому как не ему знать, когда Чимин не ночует дома, когда приходит и, раздеваясь, воняет виной и парфюмом не-Юнги, когда отчаянно прижимает лёд к свежему засосу на шее, надеясь, что к утру он не будет таким ярким. Кстати, это так не работает, и Чим весь следующий день беспалевно ходит в водолазке.       Среди стаффа жертв было, понятное дело, больше всего. Стилисты, звукооператоры, визажисты — все, кому строго-настрого контрактом было запрещено приближаться к бантанам кроме как по работе, никак не могли устоять перед его необузданной сексуальностью. Однажды, когда их с Чимином красили последними перед выходом на сцену, Хосок наблюдал, как Чим строит глазки хорошенькой визажистке.  — Нуна, так что? Мы увидимся после концерта?  — Нет, Чимин-ши, — со смехом отвечала та, нанося тинт ему на губы. — Меня вообще-то муж дома ждёт. В ответ на это Чимин облизнулся, слизывая лишний тинт, и якобы случайно задел языком ее пальцы. Хосока, наблюдавшего за происходящим в зеркале, слегка тряхнуло. Девушка же на секунду замерла, глядя в глаза Чимину, на что он медленно улыбнулся.  — Приходи ко мне в номер после выступления. Кажется, я не смогу сам смыть весь этот макияж. Девушка отвернулась, но Хосок не сомневался — она придёт. Они всегда приходили.       С айдолами было еще проще — с обеих сторон контракты, обязательства, обе стороны отчаянно боятся огласки. И столь же отчаянно хотят трахаться, потому что молодые, горячие, и хотя почти вся энергия и уходит на репетиции и выступления, кое-что всегда остаётся, чтобы зажать Чимина в нише в конце коридора на Music Bank. Конечно, именно в тот чертов момент там обязательно должен был проходить Хосок, которого отправили искать Чим-Чима, который куда-то запропастился. И в ту самую гримерку на Inkigayo, где Чимин недавно разложил кого-то на диване, Хосок непременно должен был ввалиться, придерживая за талию девушку из подтанцовки Red Velvet, потому что они тоже молодые и горячие. И захлопнуть дверь снаружи с приглушённым «блять, запираться не учили?», а потом несколько дней мучительно изживать из головы образ потного разгоряченного Чимина, остервенело втрахивающего кого-то в диван. Эти бедные диваны в гримёрках, наверное, в своей жизни видели даже больше, чем сам Хосок.       С фанаточками — вообще отдельный разговор. Раньше каждый раз, когда Чим на кого-то пристально смотрел со сцены — это был повод для паники и срочного звонка штатному юристу БигХита. Юристу это слегка надоело, так что сейчас у Чима пустых договоров о неразглашении больше, чем книг в шкафу у Намджуна. На всякий случай. А фанатке что, за возможность отсосать за кулисами своему кумиру она не то что неразглашение готова подписать, она сделку с дьяволом заключит не глядя, еще и доплатит, если попросят, и никому-никому не расскажет. Разве что внукам, лет через пятьдесят. Но кто ей поверит?       Да что уж говорить о «прогулках на стороне», когда даже в родной общаге Чимин умудрялся находить себе приключения.       Во-первых, конечно, Юнги. Никто не был особенно удивлен, когда через год после дебюта они объявили группе, что они вместе. Хотя и трудно было бы найти более непохожих друг на друга людей, эти двое умудрялись идеально гармонировать. Там, где Чимин казнил себя, воскрешал и снова казнил с особой жестокостью из-за очередного косяка на сцене, появлялся Шуга. Поцелуями и полусонным мурлыканьем на ушко возвращал ему веру в себя, «чинил», ставил обратно в строй и обещал, что в следующий раз получится лучше. И на следующем выступлении, уже без того самого липкого страха ошибиться, который всегда и был первопричиной всех его недочетов, Чимину все удавалось. Там, где Шуга загонял себя, ночами сидя в студии без крупицы вдохновения, вливая в себя литры кофе и энергетиков, оказывался Чимин. Приносил свежие булочки и горячую еду, заставлял дремать в обнимку с собой на диване под теплым пледом, «ну хоть полчасика». Полчасика превращались в целую ночь, и хотя сна в ней было не так много, вдохновения Юнги после этого хватило бы на три альбома сразу. Казалось, эти двое нашли друг в друге свою уютную гавань. Жаль, что все оказалось не так уж и безоблачно.       Во-вторых, Чонгук. На которого Чимин вешается просто потому, что не может устоять, а макнэ ему это позволяет в периоды, когда в светлом королевстве вигуков что-то идет не так. Бывает это, к слову, довольно часто, потому что и Чонгук, и Тэхен — те еще сучки, когда речь заходит об отношениях. То Ви слишком много времени проводит со своими друзьями, а Чонгук психует один дома. То Гук срывается из-за косяка Тэ на дэнс-практике и вываливает на него все, что думает и даже чего не думает, Тэхен обижается и они не разговаривают две недели. В итоге макнэ, который вообще-то обычно ершистый и загребущих лапок Чимина старается избегать, превращается в личного плюшевого медвежонка Чим-Чима. Без глупостей, конечно, потому что ему еще к Тэ возвращаться, но позлить его жестким фансервисом на сцене и за ее пределами может быть полезно. А Чимин не оставляет надежды, что однажды Гук позволит ему немного больше, и еще немного…       Тэхен, к слову, довольно спокойно относится к их показательным выступлениям. На его красивом лице ни один мускул не дергается, когда Чим утаскивает Гука с собой уничтожать запасы соджу, найденные у Джина под кроватью, или играть в Овервотч без него всю ночь напролет. Да даже когда Чимин прижимается и трется о макнэ так, что почти слышно, как присутствующие фанатки начинают строчить грязные фанфики — Тэ не беспокоится. Потому что знает, что Чима — друг. И доверяет даже там, где Чима сам себе не доверяет.       Старшие, по ощущениям Хосока, имунны к чиминьим чарам. Джин — вообще стопроцентный натурал, да и пухлыми губками его не заманишь — свои есть такие же.       Намджун — тот как раз нет, но он человек-кремень, и мысль об отношениях с кем-то внутри группы ему претит. Он в свое время с трудом принял вигуков и юнминов из-за того, что боялся, как это скажется на группе, и до сих пор, пожалуй, больше всех беспокоится, что кто-то попадётся на горячем. Хотя пару раз Хосок ловил его задумчивый взгляд в направлении задницы Чимина. Но там такая задница, что не смотреть на нее — это в принципе заведомо проваленный челлендж.       Сам же Хосок к выходкам Чимина, как ему кажется, снисходителен. И хотя у них фансервиса чуть ли не больше, чем у остальных, Хоби старается не вестись на томно закушенную губу и взгляд с поволокой. Потому что это же Чим-Чим, он все про него знает, они в одной комнате живут вообще-то.       Хоби и правда старается, но иногда получается откровенно хреново. Когда он обнимает Чима сзади, прижимаясь всем телом, а Чим, почувствовав это, слегка ерзает вверх-вниз. Когда на скучной съемке заводит руку под комбинезон Чимина и щиплет его за сосок, другой рукой мацая Ту Самую Задницу и не встречая никаких возражений, лишь хихиканье рядом сидящего Джина и наличие красного огонька камеры не дает ему потерять контроль. Когда он делает Чиму массаж, вполне невинный, а Чим выдает такие стоны, что у Хосока все внутри дрожит и переворачивается, хотя внешне даже дыхание не сбивается. Потому что это Чимин. Парень Юнги. Так было спокойнее и безопаснее для всех. Особенно для Хоби, с учетом одного эпизода из прошлого.