Caught In A Lie

      Это было сразу после их дебютного выступления на M!Countdown. Все еще немного робкий Чимин, мучительно пытавшийся не краснеть, впервые сверкая прессом на сцене, и Хосок, который тогда носил свою знаменитую шипастую маску, пряча под ней свои комплексы, столкнулись в туалете, пока все ждали окончания шоу и результатов. Хосок снял маску и пытался с помощью прохладной воды хоть немного успокоить горящую кожу под ней. Чимин же выглядел убитым. — Хоби-хен, я накосячил? Накосячил, да? — Я ничего не заметил, — удивился Хосок. — Ты вообще о чем? — Я остался и посмотрел запись. На втором припеве я делаю слишком широкий шаг в сторону, и там получается чересчур большое расстояние между мной и Тэхеном, и… — Чимин-ши, — прервал его Хоби. — Это неважно. Никто этого не увидел и не увидит. Все будут смотреть на выступление в целом и на твой прессак в частности. Чимин смущенно улыбнулся, но продолжил. — Я просто не могу, когда что-то не идеально, понимаешь? А я, я не идеальный, и это меня гложет… — Чим, — Хосок в мгновение ока приблизился, обхватывая его лицо ладонями, чтобы успокоить. — Ты идеальный. Ты настолько идеальный, что…       В следующий момент пухлые губы Чимина оказались слишком близко от лица Хосока, а мускулистые руки обвились вокруг шеи. И Хосок поддался моменту, отпустив этот бешеный адреналин, все ещё бушевавший в нем после первого выступления и первой встречи с будущими фанатами. Его пальцы запутались в волосах младшего, а губы уже требовали, вырывали из чужих пухлых губ свой поцелуй, беспощадно атакуя, не давая Чимину возможности вздохнуть. А потом он ответил, тихо застонав и проведя языком по нижней губе Хоби. И тут у Хосока окончательно отказали тормоза.       Толкнуть Чимина к ближайшей стене, кусать его губы почти до крови, зализывать, снова кусать и снова зализывать, пока его руки лихорадочно шарят по телу младшего. Пробегают по крепкой груди, спускаются на тот самый знаменитый пресс, убеждаясь, что на ощупь он ещё лучше, добираются до пуговицы на джинсах… и замирают.       Поцелуй из жесткого и требовательного становится просящим, нежным, соблазняющим. И Чимин сам направляет его руки, помогая расстегнуть свои джинсы. Его глаза плотно закрыты, дыхание срывается, а стояк под ладонью Хосока такой горячий и твёрдый, что Джей-Хоуп не может удержаться от того, чтобы скользнуть рукой в его серые боксеры, преодолевая последнюю преграду на пути к его члену. Младший закусывает губу и пытается не упасть на колени от невыносимо приятных ощущений, но Хоби плавно опускается сам, утягивая его за собой. Чимин следует за ускользающей лаской и оказывается рядом, на коленях, полностью подчиненный ритмичным движениям ладони Хоби. Его голова откинута, но маленькие пальчики пробегаются по ширинке Хосока в слабой попытке ее расстегнуть. Тот поддаётся, на мгновение замедлившись, и вскоре его член тоже оказывается на свободе, под жадным взглядом Чимина. Пальцы на пробу скользят по всей длине почти невесомой лаской, от которой Хоби тихо шипит сквозь зубы. Чимин робко надавливает большим пальцем на головку, размазывая по ней смазку. Хосок сжимает его член сильнее и быстро проводит стиснутой ладонью вверх и вниз, безмолвно требуя от него повторить.       И младший послушно повторяет. Танцоры быстро находят общий ритм, и вскоре начинают ласкать друг друга в одинаковом темпе, перемежая ласки с торопливыми мокрыми поцелуями. Чимин кончает первым, с высоким стоном изливаясь в чужую ладонь и сразу же утыкаясь от смущения в плечо Хоби. Хосоку требуется немного времени, чтобы его догнать, и вот уже он откидывается на стену позади, пытаясь восстановить дыхание.       Вдруг за дверью слышатся шаги, и оба парня, не сговариваясь, подскакивают, бросаются в кабинку и закрывают за собой дверцу. Кто-то заходит в туалет, и Чимин почти пищит при мысли о том, что было бы, появись этот кто-то парой минут раньше. Широкая ладонь Хосока ложится на его рот, Хоби смотрит ему в глаза и качает головой: “Молчи”. Чим кивает, и Хосок убирает руку и отводит взгляд, ухватывая бумажное полотенце и подавая ему. Чимин вытирает руку и наконец застегивает джинсы, рядом то же самое в унисон с ним делает Хосок. Человек, потревоживший их, выходит из туалета, и парни выбираются из кабинки, стараясь смотреть куда угодно, только не друг на друга. — Хоби, — начинает Чимин, — мы… — Поддались эмоциям, — перебил его старший. — И чуть не похерили все, к чему шли столько времени. — Да, эмоциям. Страшно подумать, что случилось бы, если… — Да. Забудем? — Забудем, хен. Но это оказалось не так-то просто. Во всяком случае, для Хосока.