Caught In A Lie

      Чимин чувствовал себя в аду. После той церемонии прошло уже три недели, завершились новогодние праздники, заканчивался январь, а Юнги до сих пор не сказал ему и слова. Он знал, конечно, что так будет, но это оказалось труднее, чем он предполагал.       После того случая Юнги вернулся в общежитие вечером следующего дня. От него не пахло алкоголем, и внешне он казался абсолютно спокойным. Только вот Чимина, встречавшего его в прихожей с глазами кота из Шрека, обошёл молча, с каменным лицом. Кивнул Намджуну, показавшемуся из кухни, и прошёл к себе. Чимин было дернулся пойти за ним, но… он до сих пор не знал, что сказать. И надо ли вообще что-то говорить теперь, когда все закончилось. — Может, вы ещё помиритесь, — предположил Тэхен, который вытащил его на четырехчасовой игровой марафон в попытке развеселить. — Мы с Гуком тоже, бывает, по несколько недель не разговариваем, но потом всегда миримся, — выражение его лица стало мечтательным. — Ох, как мы миримся... — Да, я это слышу периодически, — слабо улыбнулся Чимин. — И все остальные в Сеуле, кстати, тоже. Но у вас другое… Так, как я, вы не косячите. — Ты любишь его? — спросил вдруг Тэхен, вмиг посерьезнев. — Я… да. Я так думаю. Понимаешь, без него у меня словно почву из-под ног выбили. Ничего не выходит. Что бы я ни делал, получается хреново. Тэхен ненадолго замолчал, сосредоточенно кроша нарисованных монстров в игре. — А что если тебе не зацикливаться на том, что ты что-то делал хорошо благодаря Юнги? Прими тот факт, что ты хорош сам по себе. — Если бы это было так просто, — грустно улыбнулся Чимин. — Может, тебе сменить обстановку? — предложил Тэхен. — Скоро отпуск, ты решил, куда поедешь? — Мы с Хоби должны слетать в Японию. Там есть пара заданий от агентства в рамках промоушена, и мы вызвались. Заодно и отдохнём.       Чимин сам не очень верил, что у него получится расслабиться, но оказалось, что он не лукавил — едва они с Хосоком сошли с трапа самолёта, он почувствовал, что груз проблем и неуверенности, давивший на него, остался где-то позади, в Корее. В Японии было… свободно? Примерно то же он чувствовал, когда ездил сюда отдыхать с Гуком — никто не говорил, когда им вставать, чем заниматься, куда можно ходить, а куда не сметь. Хотя их агентство, в отличие от других, было весьма демократично и не обращалось с айдолами как с вещами, некоторое давление все же чувствовалось — это как с родителями, которых постоянно боишься разочаровать.       Завтра утром их ждало интервью для журнала, а сегодняшний вечер был свободен. У обоих не было настроения куда-то идти, так что парни решили заказать еду в номер, сдвинуть кровати и посмотреть какой-нибудь фильм с ноутбука. Само собой, там, где есть Чимин, не обошлось и без алкоголя. От первого же бокала пива Хосок забавно раскраснелся, а младший начал вслух подумывать, что неплохо было бы заказать соджу. — Посмотри в мини-баре, — предложил Хоби. — Но я пить не буду. — Хен, хочешь сделать из меня алкоголика? Я в одиночку не пью почти совсем, а выпить хочется. — Я же здесь, — возразил Хосок. — Я твоя надежда… на выздоровление от алкоголизма. Чимин захихикал и ткнул его в бок, поднимаясь с кровати. — Я все же пойду проверю мини-бар. А ты поищи что-нибудь поинтересней, а то с этого фильма в сон клонит.       Вернувшись с бутылкой соджу, которая — о чудо! — будто специально его дожидалась, он примостился возле Хоби и устроил голову на его плече, но тут же вопросительно приподнялся, увидев происходящее на экране. “Самые горячие моменты Джей-Хоупа” — гласило название видео на YouTube. — Хееен, — потрясённо протянул Чимин. — От Джин-хена я мог такого ожидать, но ты?! — Нуу, я подумал, а почему бы не посмотреть то, что АРМИ делают про нас. Это… хм, забавно. Там и с тобой такое есть. — Угу, ты же в курсе, что там и порно про нас можно найти? — Серьёзно? — Хосок заржал. — И как ты узнал, если сам не смотришь такое? — Я не говорил, что не смотрю, — Чимин покраснел. — И вообще, это была случайность. — Случайность, как эта твоя вечно сползающая с плеч рубашка? — в голосе Хоби появились мурлыкающие нотки. — Нет, это как раз НЕ случайность, — Чимин спрятал лицо в ладонях. — Прекрати, ты меня смущаешь! — Что, правда? — Ну хееен! — Ладно, но я предлагаю тебе все-таки открыть глаза и насладиться самыми горячими моментами Джей-Хоупа. — Я же все это уже видел вживую, — Чимин осекся. — Я имею в виду, на концертах и где там ещё… — Где там ещё? — теперь Хосок звучал опасно. — Везде, — в легкой панике выпалил Чимин. — Ты всегда горячий... хен. Хосок медленно улыбнулся и снял видео с паузы.       Джей-Хоуп высовывает язык. Джей-Хоуп танцует, вскидывая бедра и трахая воздух. Джей-мать-его-Хоуп проводит рукой по члену, смотря в камеру взглядом “вы все мои сучки”. Чимин мысленно заскулил, не отводя глаз от экрана. Он, конечно, смотрел записи выступлений и раньше, но в основном один или со всеми участниками, и было что-то неправильно-интимное в том, чтобы сейчас лежать, прижавшись друг к другу, и вместе смотреть такое агрессивное видео об одном из них. Тем временем видеоряд сменился кадрами из бомбочек, меморис, и черт-возьми-откуда-у-них-это-вообще, где Джей-Хоуп (которого здесь язык не повернулся бы назвать Хоби), властно берет Чимина рукой за шею (много раз), обнимает сзади, не давая выбраться, щиплет за соски… И это просто фансервис, кому это знать, как не Чимину, но сейчас он чувствует по-настоящему, прижаться сильнее хочет по-настоящему, хочет эти красивые руки на себе повсюду, и в себе, пожалуй, тоже…       Видео заканчивается, и Хосок переключает на следующее, с самим Чимином. Очередная подборка, где он облизывает губы, медленно проводя языком от края до края, трахает глазами камеру, улыбается абсолютно по-блядски, и танцует, танцует, танцует... — Станцуй для меня, — вдруг глухо просит Хосок. — Хен? — Чимин вскидывает на него удивленные глаза. — Давай, — теперь в голосе Хоби звучит… требование, а в динамиках ноутбука — первые ноты Lie. Чимин пожимает плечами и поднимается с кровати.       Тело быстро вспоминает привычную хореографию, взгляд же не отрывается от хена на кровати. Хочется смотреть с вызовом, но в том, как Хосок следит за каждым его движением, есть что-то от хищника. А хищникам лучше в глаза не смотреть, тем более с вызовом. И Чимин просто смыкает веки, прячась от этого взгляда в детской уверенности, что если ты не видишь монстра, монстр не может увидеть тебя. Так танцевать даже лучше, ничего не смущает, вроде обжигающе темных глаз с непонятной бездной внутри. Чимин ещё не знает, действительно ли он хочет туда заглянуть, или это просто его любопытная натура снова пытается взять верх. — Так тебе будет удобнее, — голос Хосока позади него звучит как бархат, и сомкнутые веки накрывает что-то столь же мягкое. Хоби на секунду прижимается к нему сзади, чтобы закрепить повязку на глазах, и быстро отходит. — Продолжай, пожалуйста.       И Чимин опять танцует, на этот раз совсем вслепую. Он не знает, зачем подчиняется этой игре, но прекратить сейчас — выше его сил. Он продолжает двигаться, пытаясь на слух угадать, где сейчас Хосок, смотрит ли он, как именно он смотрит на него прямо сейчас — так же, как подсказывает ему его воображение, или иначе. Из какого-то детского любопытства Чимин хочет услышать его реакцию, поэтому добавляет движения, которых в хореографии никогда не было, провоцирующе опускаясь вниз, а затем медленно поднимаясь и откидывая волосы назад своим фирменным жестом. Но Хосок молчит, а вскоре смолкает и музыка — песня закончилась.       Чимин какое-то время просто стоит, тяжело дыша. Не потому, что танец его утомил — он и трехчасовые концерты проводил, ни разу не запыхавшись. Но эта ситуация оказалась слишком необычной для него, непривычной и оттого возбуждающей. Наконец он поднимает руки, чтобы снять повязку с глаз. — Нет, — раздается резко, как щелчок хлыста. — Оставь.       Чимин снова расслабляется и ждет. Чего? Он бы и сам не смог ответить, но сердце колотится так, что, возможно, вот-вот вынесет ребра. Хосок кажется единственным, кто знает, что ему нужно прямо сейчас. Поэтому, когда его пальцы стискивают горло Чимина, он лишь резко выдыхает и подается им навстречу. Нервно облизывается и чувствует на увлажнившихся губах чужое дыхание. Тянется к нему, но ладонь на шее останавливает. И Чимин просто замирает в нетерпении, ловя ноздрями легкий аромат парфюма Хосока. Вторая рука скользит под полосатую футболку, очерчивает легкими касаниями кубики пресса и пробирается выше, только чтобы дразняще обвести вокруг соска подушечкой большого пальца, убедиться, что он затвердел от прикосновения, и снова вернуться вниз. Ладонью, что все еще сдавливала горло Чимина, Хосок наверняка почувствовал, как тот судорожно сглотнул. — Подними руки, — приказывает он, и Чимин послушно поднимает.       Убирая свою ладонь с его горла, Хосок стягивает его футболку, осторожно, чтобы не задеть повязку на глазах. От прохладного воздуха, а может, от возбуждения кожа Чимина покрывается легкими мурашками. Он тянется, чтобы прикоснуться к Хосоку, и на этот раз он позволяет. Пальцы младшего наощупь находят его живот, легкими поглаживаниями движутся выше, пробегают по груди на плечи и зарываются в волосы на затылке. Джей-Хоуп неспешно отстраняется, выпутываясь из объятий, и обходит Чимина кругом, снова прижимаясь к нему со спины. Левая рука опять оказывается на его горле, в то время как правая проходится по уже весьма заметному бугорку в его паху, вырывая у Чимина нетерпеливый стон.       Хосок слегка поворачивает голову младшего и втягивает его в долгий медленный поцелуй. Он прикусывает нижнюю губу Чимина и тянет ее на себя, одновременно расстегивая его джинсы и приспуская их вниз по бедрам вместе с боксерами. Губа трескается, и Хосок выпускает ее, жадно зализывая ранку. Чимин чувствует вкус собственной крови, и это ему даже нравится, потому что рука Джей-Хоупа уже на его члене и ласкает его в такт движениям языка. Он начинает подаваться бедрами ей навстречу, но Хосок только усмехается ему в губы и убирает руку, помогая окончательно выпутаться из джинсов. Подталкивает вперед, к туалетному столику, и заставляет наклониться и упереться в него локтями.       Чимин расставляет ноги шире и замирает в предвкушении, однако Хоуп не спешит. Он нависает над младшим, покрывая его спину быстрыми, острыми поцелуями-укусами, втягивает в рот кожу под левой лопаткой, и Чимин отстраненно думает, что завтра там точно будет синяк, но ему плевать, потому что сейчас его тело мелко дрожит и плавится под этими ласками. Он выгибается сильнее, стараясь прижаться ягодицами к паху Хоупа, и хен тут же делает шаг назад, а его ладонь со свистом приземляется на задницу Чимина. — Терпение, — мурлычет он. — Или я должен тебя наказать?       Чимин только хнычет и тянется рукой к своему члену, сочащемуся смазкой, но все тот же бархатный шепот на ухо заставляет его остановиться. — Держи. Свои. Блядские. Руки. На столе, — требует он.       Чимин слушается, до боли закусывая губу и чувствует, как большой палец Хосока начинает кружить вокруг сжатого колечка его мышц, исследуя и вырывая тихое поскуливание из его горла. Щелкает крышка банки со смазкой, и сразу два скользких пальца проникают внутрь, заставляя Чимина слегка зашипеть — он давно не был снизу. Хосок подается вперед, накрывая его собой и быстро покусывая шею — легко, чтобы не оставить следов, но Чимина от этого бросает в жар. Он насаживается на растягивающие его пальцы, игнорируя дискомфорт, и Хосок, помедлив, добавляет третий. Немного сгибает их, ища нужный угол, и когда находит, Чимина прошибает молнией, а его высокий стон, наверное, слышит весь Токио. И сразу за ним — стон разочарования, потому что Хоуп вытаскивает пальцы и отходит. — Х-хен? — голос Чимина дрожит. — Чего ты хочешь от меня, Чимин-ши? — хен звучит устало и будто бы равнодушно. — Пожалуйста… — Пожалуйста что? Младший молчит, но Хоуп не приближается, и он набирает воздуха в лёгкие, чтобы сказать это: — Трахни меня, хен!       Чимин слышит, как Хосок неспешно расстегивает ширинку, как раскатывает по члену презерватив, а в это время смазка с его собственного члена почти капает на туалетный столик, но он не смеет к себе прикоснуться.       Джей-Хоуп входит сразу на всю длину, не церемонясь, заставляя Чимина вскрикнуть. По размерам он значительно превосходит Юнги, и в первые секунды младший ощущает резкую боль от безжалостно растянутых мышц. Хоуп останавливается, заметив его напряжение, и мягко поглаживает спину и шею Чимина, дожидаясь, пока тот привыкнет. Чимин же не хочет ждать и упрямо подаётся назад, вжимаясь в Хосока. Хосок рычит и снова помещает руку на его горло, заставляя младшего выпрямиться. Угол проникновения меняется, и теперь он именно такой, как нужно, чтобы заставить Чимина исполнить все высокие ноты из House of Cards разом.       Джей-Хоуп срывает повязку с его глаз, и первое, что Чимин видит — зеркало над туалетным столиком, полностью одетый Хосок в джинсах и футболке и он сам — откинувшийся на плечо хена, мокрый, обнаженный, уязвимый, с болезненно стоящим членом. Хоуп тем временем начинает двигаться, медленно, до дрожи медленно, Чимину нужно быстрее, чаще нужны эти ощущения, когда член Хосока вмазывается в простату, и он, кажется, умрет, если старший сейчас же не ускорится. Он тянется было к себе, но перехватывает в зеркале предупреждающий взгляд хена и снова упирается руками в стол. Хоуп улыбается уголком рта и наконец даёт Чимину то, чего он так жаждет — вбивается в него резко и жёстко, заставляя его громко и пошло стонать каждый раз, когда он входит до упора.       Чимина трясет, он больше не помнит, какой сейчас год, где они, кто они такие; сейчас важно только одно — то, что так яростно даёт ему хен. В глазах, которые он не закрывает до последнего, пляшут цветные искры, каждый мускул дрожит от напряжения, но спасибо многолетним тренировкам на выносливость — он все ещё может стоять и даже двигаться навстречу Хосоку. Чимин снова смотрит на их отражение и встречается с затуманенным взглядом Хоупа. Это оказывается последней каплей, и Чимин, застонав в последний раз особенно громко, кончает прямо на туалетный столик, так ни разу и не прикоснувшись к своему члену. Хосок отстаёт от него буквально на секунду, пока перемещает руку с его горла на предплечье, которое тут же стискивает с тихим рыком, и упирается лбом во взмокшую шею Чимина. Сил у них хватает только на то, чтобы преодолеть несколько шагов до кроватей и упасть лицом вниз.       Когда Чимин открыл глаза, Хосока рядом не было. Пить хотелось неимоверно. Морщась от боли в пояснице, он поднялся, дошел до мини-бара и выудил оттуда бутылку холодной минералки, сразу же припав губами к горлышку. Утоляя жажду, он оглядел номер: пятна спермы с туалетного столика исчезли, как и хаотично разбросанная одежда, которая теперь аккуратно сложена на диване. Видимо, Хоби, проснувшись раньше, навел порядок.       Найти самого Хосока оказалось нетрудно — шум воды в душе не оставлял сомнений. И Чимин было решительно двинулся к двери ванной, но замер, не зная, что он должен сказать. Они поддались моменту, снова, но зашли так далеко, что в этот раз не получится выкрутиться и остаться друзьями. Поэтому Чимин просто стоял напротив двери и лихорадочно думал, что делать дальше, когда она внезапно открылась, и он столкнулся с Хосоком. На Джей-Хоупе был синий гостиничный махровый халат, а с кончиков волос капала вода — похоже, он не удосужился их вытереть. — Ты проснулся, — отметил он. — Да, — Чимин ответил машинально, жадно ловя взгляд старшего, безмолвно пытаясь получить ответ на свой вопрос. Но вот беда — вопроса он тоже не знал. Что вообще говорят в таких случаях? “Привет, хен, повторим как-нибудь?”. “Вау, хен, это было круто”. “Прости, хен, я завтра же перееду в отдельный номер, отдельную комнату, отдельную группу и отдельную вселенную, потому что, кажется, я снова накосячил и трахнулся там, где ем”. — Жалеешь? — спросил вдруг Хосок, внимательно глядя на него. — А ты? — браво, Чимин, отвечать вопросом на вопрос — это лучшая реакция. Хосок протягивает руку и осторожно касается его подбородка, медленно проводя большим пальцем по нижней губе, а затем притягивает Чимина к себе и мягко целует в висок. Младший смотрит потерянными глазами, а потом тянется к его губам. Что бы ни ждало его в этой бездне, похоже, его пока не собираются из нее гнать, и Чимина это устраивает.