Caught In A Lie

      Хосок давно перестал врать сам себе — произошедшее не было случайностью. Это был не то чтобы план, созревавший в его голове по мере удаления от Кореи, но фантазия, которая так удачно сбылась, и он не собирался ее отпускать. Во всяком случае, не сейчас, когда все кажется таким правильным.       На следующий день они ужинали в каком-то кафе неподалеку от отеля. Хоби предложил сделать селку и запостить в твиттер. — АРМИ решат, что у нас свидание, — хихикнул Чимин, делая снимок. — Так и вижу эти комменты. — У нас свидание, — невозмутимо заявил Хосок, веселясь оттого, как вдруг округлились глаза-щелочки напротив.       Они не говорили о статусе своих отношений, ни разу. Но вваливаясь вечерами в номер, поспешно захлопывали дверь, срывая друг с друга одежду, и расставляли метки зубами, горячими губами и наглыми пальцами. Хосоку нравилось, как Чимин плавится в его руках, как выстанывает его имя, стараясь вжаться глубже, слиться с ним в единое целое, чтобы затем растечься по кровати бесформенной лужицей, не способной даже добраться до ванной из-за коленок, которые все еще дрожат от пережитого удовольствия.       Хосоку нравилась его чувственная покорность, заставлявшая Чимина скулить и извиваться под ним в моменты, когда он неспешно его растягивал, и то, как резко это контрастировало с тем напористым Чимином, которого он привык видеть ранее со стилисточками, другими айдолами и… Юнги. Казалось, младший с ним расслаблялся, полностью передавая контроль в его руки, а у Хосока от этого самого контроля крышу уносило куда-то в неведомые дали. Настолько, что было порой страшновато сорваться и переборщить, отпугнуть этого жадного до ласки младшего неосторожным движением, впиться зубами в загривок чуть сильнее, чем нужно, ладонь на его шее стиснуть не так, как можно, а так, как хочется; раскрыться и сделать с ним что-то, о чем нашептывает его темная сторона, когда Чимин так сладко стонет под ним. А сдерживаться было все труднее, потому что Чимин весь сам по себе — как вызов его силе воли, с губами этими блядскими закушенными, с этим взглядом с поволокой, и телом, которое будто само просит еще сильнее, еще глубже, еще яростней.       Поэтому Хосок постоянно себя одергивает. Хватает и того, что младший всю поездку вынужден носить черную водолазку, чтобы скрывать его следы на своей шее. И когда Чимин ластится и предлагает никуда сегодня не ходить, потому что он так устал, а у них обязательная рабочая программа завершилась и остался только отпуск, и на кровати призывно откидывается, Хоби, стиснув челюсть, заявляет, что нет уж, мелкий развратник, погода на улице солнечная, а в японском Диснейленде он еще не был. Чимин дуется, но соглашается.       В Диснейленде оказывается весело и легко. На голове Хоупа в какой-то момент внезапно оказывается кепка Дональда Дака, а Чимин обзаводится смешной мультяшной шапкой, которую, впрочем, не надевает, оставаясь в кепке. Конечно, в медвешапке было бы сложнее делать вид, что парк — это его личный подиум, — думает Хосок, стараясь не пялиться на плавные движения бедер идущего рядом парня. — Хен, пойдем, — Чимин видит впереди пристань и ускоряется. — Этот кораблик — это что-то! — “Круиз по джунглям”, — читает Хосок вывеску. — Там есть акулы, крокодилы или еще кто-то, с кем я не хочу встречаться? — Это безопасно, — Чимин со смехом тянет его за руку. — И там очень красиво!       Они стоят в очереди на кораблик, когда Хосок боковым зрением замечает щенячьи глаза девушки неподалеку и понимает, что надо сваливать — похоже, фанатка их узнала. Но в этот момент кораблик подруливает к причалу, и они всходят на борт, занимая места друг напротив друга на корме. АРМИ оказывается где-то на носу, откуда отчаянно пытается поймать взгляд Чимина, и Хоби почему-то очень не хочется, чтобы она преуспела. Лодка трогается, экскурсовод впереди что-то мерно вещает, а Джей-Хоуп залипает на младшего, как раз откинувшего голову, обнажая свою длинную шею, на которой его метки вот-вот выглянут из ворота водолазки. И допустить этого тоже никак нельзя, поэтому Хоби начинает мурлыкать себе под нос, привлекая внимание Чимина. — From the day we arrive on the planet, And blinking, step into the sun [С того самого дня, когда мы пришли на эту планету, И, щурясь, подставили лицо солнечным лучам], — напевает он. Чимин смотрит на него, затем лучезарно улыбается, узнавая мелодию из “Короля Льва”, и пропевает следующую строчку: — There’s more to see than can ever be seen more to do than can ever be done…[Так много можно увидеть, гораздо больше, чем нам по силам, И столько всего сделать — намного больше, чем мы могли бы…] — Some say eat or be eaten Some say live and let live [Кто-то утверждает: ешь, иначе сам будешь съеденным! Другие же говорят: живи и дай жить другим!], — подхватывает Хосок. — But all are agreed as they join the stampede You should never take more than you give… [Но, повинуясь стадному инстинкту, все сходятся в одном: Не бери больше, чем ты способен дать.] Хоби на секунду замирает, осознавая, как строчки, пропетые Чимином, соотносятся с его собственными мыслями, и чтобы отвлечься, продолжает припевом, внося туда свои собственные “звуки Хосока” и заставляя младшего залиться смехом. — Ох, хен, эти звуки еще никогда не были так в тему! Смотри, чтобы горилла из этих джунглей не утащила тебя с собой и не забрала в мужья! — Ей придется смириться с тем, что у меня уже есть Чим-Чим, — милым голосом заявляет Хосок, и Чимин снова смеется. Фанатка с другого конца кораблика смотрит на них с интересом, и Хосок уверен, что до конца дня где-то на просторах твиттера появится занятная история. Чимин тем временем наводит на него камеру телефона. — Улыбнись, хен, тут такой вид! — Тут тоже неплохой, — Хосок широко улыбается, окидывая младшего подчеркнуто оценивающим взглядом, и он ожидаемо краснеет и и хихикает. — Прекрати! Я не могу снимать с закрытыми глазами, а когда я смеюсь… — Я этим пользуюсь, — перебивает Джей-Хоуп. — Я знаю. Чимин привстает, чтобы пихнуть его в бок, но кораблик вовремя качается, и он вместо этого заваливается прямо в объятия старшего. Хосок ловит момент, чтобы незаметно огладить его бедро. — В следующий раз, — лениво мурлычет он Чимину на ухо, — ты можешь и за борт упасть. А мокрый ты слишком горячий, чтобы я это просто так оставил. Чимин судорожно сглатывает и нехотя отстраняется, усаживаясь на свое место. Хосок достает собственный телефон и фотографирует младшего — такого смущенного и раскрасневшегося, как ему нравится. И такого дерзкого и развратного, потому что, заметив объектив, облизывается он совсем не невинно, и в камеру смотрит так, что лучше бы этому чертову кораблику поскорее причалить, иначе ждет его судьба Титаника, а тут даже трюма с машинками нет, да и в реке этой наверняка полно крокодилов — джунгли же…       Они ещё какое-то время гуляют по Диснейленду, смеясь и фотографируясь, а потом вызывают такси. Хосок называет адрес отеля и просит таксиста поднять перегородку между передним и задним сиденьями. Чимин смотрит на него вопросительно. — Мне захотелось уединения, — поясняет Джей-Хоуп, притягивая младшего ближе, чтобы тёплое бедро — к бедру. Чимин прижимается теснее, ерзает, тянется рукой к лицу, но Хосок уворачивается, и тот недовольно бурчит. — Я хочу, чтобы мы вместе пошли в душ сегодня, — тихо говорит он Чимину на ушко, согревая шею тёплым дыханием. — Хочу, чтобы ты стоял передо мной на коленях, обнаженный и мокрый, и отсасывал мне этими самыми блядскими губами. Чимин едва слышно выдыхает, прикусывая губу. — А потом, — мурлычет Хосок, — я собираюсь выдрать тебя как сучку, чтобы твои стоны слышал весь отель, если ты, конечно, не сумеешь их сдержать, что вряд ли, потому что ты такой развратный маленький засранец… Проследив, как бедра Чимина рефлекторно потерлись друг об друга, Хосок усмехнулся и продолжил вполголоса. — Но не волнуйся, малыш, — от этого слова по спине Чимина пробежала дрожь, которую Джей-Хоуп отлично мог почувствовать рукой, лежащей на его плечах. — Я хорошо тебя подготовлю. Однако мне настолько не терпится, что я, пожалуй, начну прямо сейчас…       Глаза младшего распахнулись шире, когда пальцы Хосока оттянули ворот его водолазки, а губы припали к открытой коже с багровыми разводами. Чимин мелко задрожал, когда зубы скользнули по нежной шее, а кончик языка дразняще пробежался по свежим синякам. Он откинул голову, подставляясь под ласку, но Джей-Хоуп отстранился, вместо этого поглаживая его шею большим пальцем. — Не спеши, малыш, — протянул он, посмеиваясь. — Мы же в такси! Ты ведь не хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо тут? Представляешь, как было бы неловко, разложи я тебя здесь, на заднем сиденье, с таксистом за тонкой перегородкой… Чимин сдавленно стонет, тяжело дыша, и Хосок внезапно кладёт руку прямо на его пах, слегка сжимая уже затвердевший член. — Или, мммм, все-таки хочешь? — Хен, — сбивчиво шепчет Чимин, — прекрати. Я не смогу сдержаться. — Тогда, возможно, — рука Хосока расстегивает пуговицу его джинсов, — Мне стоит тебе помочь, м? Помочь своему маленькому тонсэну? — Хоби, — Чимин вцепляется в его руку. — Чего ты хочешь, Чиминни? Чтобы я остановился? Чтобы я не останавливался? — Джей-Хоуп с ехидной усмешкой ведет длинным пальцем вдоль ширинки, наблюдая за реакцией младшего. Чим откидывает голову на спинку сиденья и мучительно кусает нижнюю губу. — Покажи мне, малыш. Ладонь Чимина перестает стискивать его запястье, когда он тянется и сам расстегивает ширинку, умоляюще глядя на Хосока. — Поласкай себя, — хрипло просит тот. Младший скользит рукой в боксеры, приспуская их, и обхватывает свой стоящий член, не сводя глаз с лица Джей-Хоупа. Он облизывает губы, и Хосок зачарованно смотрит вниз. — Хоби, — подает голос тонсэн. — Помоги мне.       Хосок подается вперед, почти соскальзывая с сиденья, и кладет свою руку поверх руки Чимина на его члене, задавая медленный темп. Чимин хнычет и пытается ускориться, но старший сжимает пальцы сильнее, продолжая неспешно ласкать Чимина его же собственной ладонью. Чимин ерзает на сиденье, чтобы толкаться в руку быстрее, и Хосок, заметив это, качает головой. — Ну что мне с тобой делать, — притворно сетует он. — Разве что… может быть… Без предупреждения он убирает руку и, выпрямившись, стучит в перегородку, отделяющую их от водителя, краем глаза видя, как Чимин испуганно застегивает джинсы, пока та опускается. — Прошу прощения, нам еще долго ехать? — Около пяти минут, — отвечает водитель, сверяясь с навигатором. — Спасибо, — Хосок дает ему знак снова поднять перегородку. Чимин сидит неподвижно и, судя по всему, злится, но на его стояк, грозящий вынести ширинку, это совершенно не влияет. — Пять минут, Чиминни. Ты сможешь потерпеть? Обещаю, что как только мы окажемся в номере, сразу пойдем в душ… Чимин смотрит затравленно. — Или, может, я прижму тебя к двери и трахну, не заморачиваясь с растяжкой, потому что знаю, что ты уже готов?       Младший молча хватает его за руку и кладет ее на свой пах. Хосок ухмыляется такой наглости и стискивает пальцы, взглядом обещая Чимину самые долгие пять минут в его жизни.