Caught In A Lie

      Утомительный трехнедельный промоушен наконец-то заканчивался. Оставалось пережить эту неделю, а дальше только Феста и долгожданный отдых. Ну, может, не совсем отдых, но хотя бы без выступлений, предзаписей, фансайнов и всего этого безумия, связанного с камбэком. Вечерами у парней едва хватало сил на то, чтобы доползти до кроватей, а о том, чтобы выбраться куда-то дальше телевизора в гостиной, речи вообще не шло. Хотя вот Тэхен сегодня с загадочным видом куда-то свалил, и теперь Чимин вынужден был ждать, пока Гук до него дозвонится, перед тем как снять с паузы ужастик, который они смотрели. Ему было скучно и хотелось спать, но еще больше хотелось узнать, кто же в итоге выживет в фильме.  — Тэхенни-хен, тебя когда ждать? — ага, дозвонился наконец. — В смысле, блять, не придешь? — Чонгук повысил тон. Ой-ой, похоже, не о кино Чимину стоит беспокоиться, там-то все убийства не настоящие. — Или ты сейчас же валишь домой, или… — Гук замолчал, прислушиваясь к тому, что говорил ему Тэхен на том конце. — Ну счастливо тебе побухать там с Соджуном, можете еще и потрахаться заодно! — макнэ яростно швырнул телефон на диван. Айфон подпрыгнул и срикошетил на пол, но Гук только мрачно покосился на него, не спеша поднимать. — Он, блять, останется у Соджуна ночевать! Приедет утром, прямо на шоу. Они там дораму смотрят и бухают, так что Соджун не может его отвезти. Видел я такую дораму! А потом они потрахались!  — Гукки, — осторожно попробовал Чимин. — Ну они же просто друзья…  — Хуезья! — парировал младший. — Мы с Тэ были просто друзья, и вы с Хоби. Чимин-а, давай тоже прибухнем, мне надо успокоиться. Иначе я прямо сейчас туда сорвусь и разнесу Соджуну хату. И ебало заодно его красивое разнесу.  — Знаю, где Юнги хранит вискарь, — обреченно сказал Чимин, мысленно прощаясь с возможностью выспаться. — Только давай немного, завтра Music Core вообще-то. Чонгук закивал, соглашаясь, и направился в сторону кухни — остальные уже спали, а значит, не могли вломить младшим заслуженных пиздюлей за несанкционированную пьянку, да ещё и во время промоушена.       Пьянка затянулась до двух часов ночи и на всю чёртову бутылку виски, поэтому, поднявшись из-за стола, Чимин осознал, что его неплохо так шатает. Гук же заметно подобрел, перестал нелестно упоминать Тэхена в каждом предложении (а только через одно), но на ногах держался лучше, так что Чимин решил использовать его как опору, чтобы дойти до своей спальни. И все шло хорошо, пока они не поравнялись с комнатой Гука.  — Чиминни, — Чонгук вдруг остановился. — Как думаешь, они уже там потрахались?  — Да прекрати, — Чимин слишком хотел поскорее забраться под бок к Хосоку и уснуть, а через четыре часа их уже ждал подъём. — Тэ не будет тебе изменять. Он не такой.  — Знаешь, я в это хочу верить, но у меня перед глазами так и стоит, как он там его обнимает, целует, трогает… Чиминни, а может… Не договорив, Чонгук резко подался вперёд, вжимая старшего в дверь, и прижался своими губами к его в хаотичном поцелуе. Чимин так опешил, что даже замер на секунду, а в следующий момент ужом выскользнул из кольца рук макнэ, открыл дверь и затолкал его внутрь, заходя следом. В комнате Гука хорошая звукоизоляция, тут можно орать.  — Какого хуя ты творишь?! — завопил он почти на ультразвуке, едва дверь закрылась.  — Я… счёт хотел сравнять, — Гук уселся на кровать, обхватывая руками голову. — Прости.  — Серьёзно, блять? — Чимин был в такой ярости, что даже протрезвел, и только виноватый вид макнэ удерживал его от расправы. — Во-первых, Тэхен мой лучший друг. Ты правда думал, что я с ним так поступлю? Во-вторых, ты сам готов был с ним так поступить? Наконец, напоминаю тебе, что есть Хоби, который вроде как тоже твой друг и мой… неважно кто. Или ты, как некоторые, считаешь меня подстилкой, которой похер с кем?!  — Чиминни, прости, — Гук отнял руки от лица, в его глазах стояли слезы. — Я сам не знаю, что на меня нашло. Я просто с ума схожу, когда его нет рядом, понимаешь? Ты ведь тоже мой друг, я не думал ничего такого… про подстилку. Черт, мне даже подумать стремно о том, что мы могли бы… Что я мог с кем-то, кроме Тэ. Я такой мудак. Прости. Злиться дальше на макнэ было трудно, Чимин никогда этого не мог, а уж слезы работали просто безотказно, поэтому он просто сел рядом и обнял Чонгука за плечи, положив его голову к себе на грудь.  — Что мне делать, Чиминни? — всхлипнул младший. — Я так его люблю.  — Просто дождись утра… и скажи ему об этом, — Чимин ласково погладил темные волосы. — И не ревнуй его так. У Тэ много друзей, но любит он только тебя. Уж я-то знаю, я его соулмейт как-никак.  — Спасибо… хен, — Чонгук прекрасно знал, что формальное обращение — лучший способ его задобрить. Наряду с «ты такой высокий», но этого от макнэ не дождёшься. — Останься со мной, пока я не засну. Пожалуйста. Не хочу думать, что там сейчас делает Тэ, и опять себя накручивать.  — Ладно, — Чимин улёгся рядом, приобнимая младшего за талию. — Засыпай, я здесь.  — Чиминни, — дёрнулся вдруг Чонгук. — Не говори никому… про это все.  — Не скажу. Спи.       Чонгукки вздыхал и ворочался ещё с полчаса, а потом наконец затих. Чимин осторожно выбрался из его кровати. Какой же младший в сущности ещё ребёнок. С этой его детской ревностью, фантазиями о том, что Тэхен, который любит его каждой клеточкой своего тела и души, с кем-то там трахается. Да он сам говорил, что у него даже мысль о том, чтобы быть с другим парнем, кроме Гукки, вызывает тошноту. Но макнэ свои детские комплексы лелеет — то он для Тэ недостаточно красивый, то недостаточно горячий (ага, то-то фанатки так текут), то поёт недостаточно хорошо. И с одной стороны, вроде это неплохо, потому что эти комплексы заставляют его постоянно совершенствоваться — в качалку начал ходить, чтобы Тэ млел от его кубиков и рук-базук, уроки вокала брал, и теперь Тэхен жмурится от удовольствия, когда его слышит. А с другой — это же все никуда не девается, не любит Чонгук себя, загоняет и загоняется без конца, а с комплексами совладать не может.       Не Чимину его судить, конечно — у него своих тараканов не сосчитать. Но чужие как-то всегда заметней. Свои — они родные. С ними свыкаешься, дрессируешь их под ковёр прятаться, чтобы вылезали только когда свет погаснет, и ты лежишь в темноте и думаешь, где за день или вообще в этой жизни успел проебаться. Чимин раньше много где проебывался, и вокал с хорягой — самое меньшее по масштабам, но больше не хочет. Ну то есть насчёт вокала он, конечно, не уверен, потому что строчка «I dunno I dunno I dunno why» без петухов редко выходит (никогда), но Чимин с ней смирился, фанаткам вроде петухи тоже уже как родные, так что пусть живут, не время им в суп ещё, значит.       Главное, что в другом он больше косячить не собирается. У него сейчас есть Хосок, и Хосок ему даёт столько эмоций, сколько он в жизни не получал от секса, хотя количество партнеров у него измерялось десятками. И дело, пожалуй, даже не в самом сексе — Хоби ему самый близкий и родной, такой, к которому прижаться во сне хочется и дыхание ловить, по утрам лучшие кусочки ему с завтрака оставлять (но получается наоборот, потому что Хосок гребаный жаворонок, а Чимин раньше 4 утра не засыпает). Хоби о нем заботится, но так, ненавязчиво, устанавливает сам рамки, из которых Чимину выходить не хочется, потому что все, что ему нужно — вот оно, здесь, рядом с Хоби. И единственное, что Чимина не устраивает — это то, что на его попытки сказать, что он чувствует, Хосок по-прежнему ему рот закрывает. Мягко теперь, спасибо, что хоть не членом, но губами, или пальцами своими невероятными сводит Чиминово «я тебя…» к невнятным стонам и сбитому дыханию. И это Чимина беспокоит, но так, слегка. Он готов это терпеть, лишь бы только рядом быть и греться от этого своего персонального солнышка.