Caught In A Lie

      Бывает, оказываешься однажды с человеком и понимаешь, что ты для него. Дышишь, существуешь, чтобы за руку его держать, когда больно, чтобы смеяться вместе, хорошо так, от души, чтобы последний кусок торта тайком ночью на кухне делить пополам. Чтобы стоны сцеловывать дрожащими губами, комкая простыни, и понимать, что здесь и сейчас — целая твоя вселенная. И нет ничего другого ни за стеной, ни за дверью, ни в другом городе. Потому что ты — только для него. А он, наверное, для тебя. Потому что иначе быть не может. Иначе зачем все это?       Вот, например, Тэхен с Чонгуком. Притягиваются друг к другу, как магнитики, где бы они ни находились. Намджун бесится, потому что перебор с фансервисом на публике, менеджеры под страхом мучительной смерти запрещают совместные селки постить, а они в итоге все равно вместе оказываются, и потом никто не знает, как же это так получилось. А мелкие просто улыбаются светло на все вопросы, какого хуя опять, и между ними совсем пространства не оказывается.       У Хосока было не так. Его магнитик расходился с ним как мог: Хоби влево — Чимин вправо, Хоби на кухню — Чимин в свою (Гукову) комнату, Хоби в гостиной — Чимин сваливает из общежития черт знает куда. И хотя Хосок прекрасно знает, что сам виноват, и прощения не то что не просит — даже не ждет, на душе все равно дерьмово. Хорошо, когда можно с головой окунуться в работу, так, чтобы ни вздохнуть, ни подумать о своих косяках. А подготовка к камбэку — идеальная для этого возможность.       Сольный трек никак не желал звучать идеально. Вроде и все хорошо, а какой-то косяк присутствует и режет ухо. А что за косяк — Хосок не понимает. И кто поможет в таком вопросе, как не Мин Шуга, гений клавиш, повелитель микшеров и божество аудиоаппаратуры? На самом деле, много кто — продюсеров в БигХите достаточно, но идеи Юнги Хоби ближе всех. Так он и оказывается с флэшкой в кармане на том самом знаменитом коврике с котом, вдавливая до упора кнопку звонка у двери в Genius Lab. Подвигается в сторону, пропуская выходящего из студии чуть всклокоченного пухлогубого парня.  — Иджон-хен, привет.  — Привет, Хоби-ши, — лучезарно улыбается тот и движется дальше по коридору, а Хосок заходит в студию, не дожидаясь, когда дверь гостеприимно закроется, и успевает заметить, как Юнги поспешно застегивает ширинку. Глаза Хоупа вопросительно округляются.  — Чего? — Юнги недовольно пожимает плечами.  — Развлекаешься на работе?  — Нужно было немного вдохновения, — лицо старшего вдруг освещается ангельской десневой улыбкой.  — И как, помогло?  — Иджон очень талантливый, да, — Юнги усмехнулся. — Что там у тебя?  — Нужно, чтобы ты послушал и сказал, что тут не так. Свежее мнение и все такое.       Шуга забирает у него флэшку, натягивает наушники и отворачивается к монитору. Хосок усаживается на диван напротив и наблюдает. Хен выглядит заметно лучше, чем весной — привычные щечки еще не вернулись, но лицо Юнги больше не напоминает болезненный треугольник. Сразу после Фесты Юнги уехал. Куда — было известно только Бан Шихеку и Намджуну. Хосок подозревал, что дело в наркотиках, потому что по возвращении с Биллборда Намджун взял Шугу за шкирку, отправился с ним к Самому Главному, и они втроем долго о чем-то говорили. Пока шел промоушен, Хосок время от времени видел, что Юнги все еще что-то принимал — его выдавало нетипичное для него поведение и стеклянные глаза. Правда, во время выступлений профессионализм брал верх, и хен показывал только то, что АРМИ полагалось видеть. В общем, Шуги не было почти две недели, и вернулся он чуть более одухотворенным, насколько это слово вообще было применимо к Юнги. По крайней мере, взгляд уже не плавал, и в работу хен включился очень активно. Уже на Сайпане можно было нет-нет, да и погреться в лучах его знаменитой беззаботной улыбки, которая в последние месяцы была такой редкостью. Похоже, у Юнги все налаживалось.  — Поправил пару мест, смотри, — Юнги переключился на колонки и включил обновленную версию трека. — Вот эту связку сделал полегче, а то она цепляла, где не надо. Мелодия теперь действительно звучала правильно на слух Хоби.  — Спасибо, хен. Это именно то, что надо. От души.  — Сочтемся, — криво усмехнулся Шуга, разворачиваясь в кресле. — Ты как сам вообще-то?  — Лучше не бывает, — Хосок выдал свою самую пластиковую улыбку, и Юнги прищурился.  — Слушай, — начал он, — я не знаю, что там у вас произошло с Чимином, но…  — Я облажался, — перебил Хосок. Ему вдруг захотелось с кем-то поделиться. О том, что произошло, знает лишь Чимин, который от него шарахается, и Чонгук, смотрящий то ли с жалостью, то ли с отвращением. Но Юнги… Юнги мог бы понять. Или придушил бы Хосока, что, в общем, тоже неплохо. Он и сам себя готов был уебать. Но вот надо ли грузить этим хена?  — Давай уже, выкладывай, — поторопил он. — Мои сеансы психотерапии редкие и дорогостоящие. Хосок набрал воздуха в грудь… И просто рассказал все.  — А потом Чонгук набил мне морду, — закончил он.  — Молодец Чонгук, — одобрил Юнги. — Я бы, по правде, тоже не прочь тебя по стенке размазать за то, что обидел мелкого. Но ты и так знаешь, что проебался, так что хуже тебе уже не будет.  — Не будет, — согласился Хосок. — Я бы и сам себе врезал за это. Не понимаю, что за дерьмо на меня нашло, но в тот момент это казалось таким логичным, таким… правильным.  — Я не думал, что скажу это, — Юнги прикрыл глаза и откинул голову на спинку кресла. — Но, может, ты зря ему не верил.  — В тот раз? Определённо зря.  — Не в тот раз, Хоби. Вообще зря.  — Это ты мне сейчас говоришь? Хен, тебе ли не знать Чимина?  — Моя ошибка в том, что я знаю Чимина в наших с ним отношениях. Но что касается ваших… Хоби, Чимин никогда не относился ко мне так, как к тебе. Хосок попытался возразить, но Юнги остановил его, подняв ладонь.  — У нас были прекрасные, удивительные, нежные и тёплые отношения. Нам правда было хорошо вместе, особенно поначалу. Но Чим никогда меня не любил. То есть, конечно, любил, но это не то. Ему был нужен кто-то, на кого можно было опереться. Я искал того, кто даст мне тепло. Я попался в эту ловушку. Он — нет. Но ты… Я видел, какой он с тобой. Он будто плавится, когда просто на тебя смотрит. И я думаю… думаю, это всегда должен был быть ты. Я просто не вовремя оказался на его пути и поддался. Со мной было удобно и хорошо, и он остался. Но при этом всегда продолжал искать кого-то. Кого-то, кого он, кажется, нашёл в тебе.  — Хен, — Хоби неверяще смотрит на Юнги, — ты правда так думаешь?  — Я это знаю, — Шуга устало закрывает глаза руками. — Видишь ли, я в последнее время очень много об этом думал. Чимин не мудак. У него много своих комплексов, тараканов, крайне хреновая самооценка, но он хороший человек. И он, наверное, твой человек.  — Ты все ещё любишь его, — Хосок не спрашивал, а утверждал.  — Я не думаю, что когда-нибудь смогу перестать, — горько усмехнулся Юнги. — Но ты знаешь, я никогда не питал иллюзий на его счет. В этот раз я тоже прав.  — И что мне делать с этой информацией, хен? — вздохнул Хоби. — Чимин теперь меня ненавидит.  — Чимин не умеет ненавидеть. Просто… дай ему время, Хоби. Но не исчезай из его поля зрения насовсем.  — Если б я мог исчезнуть… Юнги-хен? То, что ты чувствуешь… ты будешь в порядке?  — Да, — Юнги снова улыбается. — Буду. Может, я не смогу его забыть, но я научился с этим жить. И даже, пожалуй, как-то греться от этого чувства.