Caught In A Lie

      Очередной промоушен, прямо перед туром. Вообще-то не должно было быть никаких выступлений, парней ждал недельный отпуск, о котором они мечтали с весны. Но… не судьба, видимо, так что, стиснув зубы покрепче, они погрузились в очередное расписание. Параллельно готовясь к туру, вспоминая хорягу ко всей программе, оттачивая синхронность в новых выступлениях, сглаживая возможные косяки вокала…       Что касается косяков, на первом концерте в Сеуле Чимин допустил их достаточно, и он это знал. Все началось безобидно — его собственное сольное выступление с Serendipity проходило идеально, зал неистовствовал, и Чимин чувствовал себя абсолютно пьяным от такой реакции. Адреналин зашкаливал, задвинутые куда-то вглубь эмоции обострялись и хлестали через край, и в какой-то момент, заканчивая танец, он заметил Хосока. Уже переодетый для следующего номера, он был у входа за кулисы — там, где его не могли видеть АРМИ, но прекрасно видел сам Чимин. Хоуп просто стоял там и смотрел на него, а у Чимина дыхание перехватывало. Номер закончился, и Чимин, проходя с танцорами за кулисы, смерил его возмущённым взглядом. А Хосок просто улыбнулся ему.  — Отличное выступление, Чиминни. Именно с этого момента все пошло по пизде.       Во время The Truth Untold Хоуп нашёлся на уже привычном месте. Длинный перерыв (соло Джина, соло Шуги) — и вот к началу песни вокал-лайна Хоуп уже давно переодет, готов и сверлит его глазами из своего угла. А у Чимина сразу в горле першит, слезы наворачиваются непонятно почему и голос срывается на том самом «But I still want you». На звуки косяков выглядывает Намджун, оценивает ситуацию и Хосока утягивает за кулисы, но слезы в голосе Чимина никуда не деваются, и ноты путаются, и вообще хочется свалить куда подальше, свернуться клубочком и поплакать из-за собственной косячности в первый концертный день, да и по собственной неудавшейся жизни, которую Чим тоже постоянно рушит своими косяками.       Чимин не знает, что им движет, когда во время Tear он выворачивается из рук визажиста и проскальзывает туда, где ранее стоял Хосок. Рэп-лайн выступают задорно, очень здорово. Хоуп в какой-то момент замечает Чимина и исполняет последний куплет, глядя ему прямо в глаза. И это для Чима оказывается слишком, потому что голос после дрожит и срывается даже на привычном Mic Drop. Он уходит за кулисы, повиснув на Намджуне и даже не пытаясь сдерживать слезы, которые катятся по щекам. Хосок идёт следом, но лидер качает головой и закрывает перед ним дверь гримерки. Чимин чувствует себя виноватым и благодарным одновременно.  — Намджун-хен, прости, я…  — Все нормально, — перебивает его лидер. — Ты будешь в порядке? Сможешь успокоиться к энкору?  — Да, — кивает Чимин.       Кто-то проскальзывает в гримерку и обнимает его со спины. Чимин вдыхает лёгкий аромат мандаринов. Тэ виснет на плечах коалой, и от его объятий сразу становится легче и теплее. Намджун прижимается к нему спереди, и Чимин окончательно расслабляется в этом коконе из объятий. Они стоят так минут пять, молчаливо подзаряжая Чимина собственной энергией, пока дверь не открывается.  — Ребята, я все понимаю, но до начала энкора четыре минуты, и надо бы переодеться, — говорит Джин, заходя и по дороге сбрасывая с себя костюм для Mic Drop.       Следом подтягиваются остальные. Чимин старается не встречаться взглядом с Хосоком, поспешно переодеваясь в джинсы и футболку. Намджун же следит за Хоупом волком и безмолвно обещает все кары небесные, если он сегодня ещё раз расстроит Чимина. Хосок, встретившись с ним глазами, кивает, поднимает руки в примирительном жесте и больше в сторону младшего не смотрит. Концерт заканчивается спокойно.       Промоушен, даже и недельный — это не только два часа сна в сутки, бесконечные предзаписи и изматывающие репетиции, но ещё и много интересных встреч. Все айдольские тусовки обычно происходят в конце года, а в остальное время пообщаться с сонбэ в рамках расписания получается только на музыкальных шоу. Начиная с M!Countdown Чимин постоянно чувствует на себе чей-то взгляд. Резко подняв глаза, практически ловит с поличным парня из новичковой группы. Тот краснеет, опускает ресницы и медленно улыбается ему красиво очерченными губами. Толпа смыкается, и Чимин теряет новичка из виду.       Почти каждый день они пересекаются на разных шоу. Парень смотрит игриво, улыбается, отводит взгляд, но не подходит — словом, использует все те же старые как мир штучки, которые Чимину известны лучше всех. Он, черт возьми, сам половину из них изобрел. В какой-то момент они оказываются на Инкигайо, где во время перекуса Чимин находит в упаковке своего сэндвича бумажку с номером телефона. Остальные участники, завидев его трофей, хихикают — это уже не первый раз, когда Чима пытаются склеить таким классическим способом. Гук на всякий случай потрошит сэндвич Тэхена — мало ли кто чего туда подложил. Тэ отрешенно наблюдает, а затем молча отбирает нетронутый сэндвич младшего и надкусывает. Завязывается веселая шумная перебранка, в ходе которой Чимин потихоньку выскальзывает из-за столика и выходит в коридор. Не то чтобы парень ему нравился, но надо ведь жить дальше, верно? Да и два месяца без секса для Чимина — это какой-то нонсенс. Он решительно набирает номер и говорит «Привет».       Парень из недавно дебютировавшей группы оказался отчаянным — он уже снял номер в отеле и предложил отправиться туда сразу после награждения. Чимин, недолго думая, согласился — это именно то, что он делал раньше, до Хосока. Правда, раньше именно Хосока он просил прикрыть его перед менеджерами… Плевать, сегодня это будет Чонгук. Младший только приподнимает бровь, когда он говорит, что задержится.  — Вспомни, сколько раз я прикрывал ваши задницы, когда вы палились, — Чимин сразу начинает с убийственного аргумента.  — Я помню, но Чим, ты уверен? Правда хочешь… с этим парнем?  — Это только секс, не будь ребенком, Гукки, — раздраженно отвечает Чимин.  — Ладно, — Гук пожимает плечами, хмурясь. — Просто будь осторожен и не делай ничего, чего на самом деле не хочешь.  — Хорошо, мамочка, — хихикает старший.       Отель находится в паре сотен метров от студии, поэтому Чимин добирается туда пешком, надвинув кепку пониже. Парень уже ждет его у входа, только что хвостом не виляет. Чимин кивает ему и проходит внутрь, опираясь на стойку, лениво ждет, пока тот заберет ключи у безразличного портье, и поднимается следом за ним на второй этаж. Номер маленький, дешевый, но почти уютный для отеля, куда все приходят с одной целью. Новичок улыбается робко, тянется к губам за поцелуем, но Чимин уклоняется.  — Знаешь, — щенок продолжает ластиться. — Я так давно об этом мечтал. «Мечтал, что его трахнет незнакомый парень в грязном номере отеля, — думает про себя Чимин. — Замечательно».  — Кстати, мы не представились, — начинает младший. — Меня зовут… — ладонь Чимина ложится на его рот, не давая закончить фразу.  — Я погуглю твоё имя, — обещает он небрежно. — Когда-нибудь.       Мальчишка морщится на секунду, но быстро меняет лицо обратно на восторженно-наивное. Смотрит на Чимина большими глазами и вдруг решительно стягивает с себя толстовку, под которой ничего нет. Чимин мимоходом отмечает про себя, что он неплохо сложен, хоть и худоват. Парнишка меж тем протягивает руки к его футболке в безмолвном «можно?». Чимин кивает и поднимает руки, чтобы помочь стянуть ее через голову. И снова этот щенячий восторженный взгляд пробегается от ключиц до затвердевших сосков, вниз по кубикам пресса и вдоль косых мышц. Мальчишка смелеет, и сразу за глазами следуют руки. Осторожные чуть шершавые ладони скользят по коже, пока не натыкаются на застежку джинсов. Пальцы легко оглаживают ширинку, а новичок, кажется, краснеет и опускает глаза. А потом и сам опускается на колени под внимательным и чуть насмешливым взглядом Чимина. Пальцы теребят молнию, то ли дразня, то ли и правда с трудом справляясь с застежкой, а Чимин впервые нетерпеливо переступает с ноги на ногу. Наконец у младшего получается, и он жадно обхватывает губами головку члена.       Сосет мальчишка неумело, хоть и вдохновенно, но Чимина не слишком вдохновляет. До тех пор, пока он не закрывает глаза и не представляет совсем другие губы на своём члене. Те самые, в форме сердечка, но строгие, те, что поджимаются сурово каждый раз, когда Чимин просит больше, а потом с такой щедростью дают ему все, что он просит. Те самые губы, что мурлычут на ухо такое, что Чимин мучительно борется со стояком прямо посреди важной рекламной съёмки, и приходится делать перерыв. Да, те самые губы. И у Чимина сносит крышу. Зарываясь рукой в волосы мальчишки, он изо всех сил вбивается в податливый рот… не тот, да какая разница. Парень давится и кашляет, когда член толкается в стенку горла, из больших глаз текут слезы, но он упорно продолжает, не пытается отстраниться, ухватывает редкие глотки воздуха между толчками, постанывает даже, кажется, при каждой атаке на свой рот. Чимин снова закрывает глаза и думает о том, о ком думать совсем не должен. И сразу же бурно кончает в горло мальчишки. Тот закашливается, отстраняется, громко сглатывает, а потом снова приникает к обмякшему члену и вылизывает все до капли. Чимин делает шаг назад, не открывая глаз. Новичок же тянет его на себя и пятится к большой кровати позади.  — Пожалуйста, хен, — говорит он дрожащим голосом.       Чимин наконец открывает глаза. Мальчишка лежит на кровати абсолютно раздетый, слегка раздвинув ноги. Глаза огромные, все ещё блестящие от слез и чего-то вроде страха, в уголке припухших растраханных губ — капелька спермы. Чимин вдруг думает про себя — а он вообще совершеннолетний?  — Сколько тебе лет? — спрашивает он.  — Девятнадцать, — упрямо отвечает парень. Девятнадцать так девятнадцать.  — Ты уже делал это раньше? Я имею в виду, с парнем?  — Конечно, — врет.  — Забудь, — Чимин наклоняется, чтобы натянуть спущенные джинсы и слышит тихий всхлип.  — Пожалуйста, не уходи, — доносится с кровати.  — Не становись шлюхой, — отвечает Чимин, одевается и уходит.