Морок. Carpe Diem

      – Позволено будет поинтересоваться, где вы пропадали? – спросила Ирма Пинс за завтраком в понедельник. Он внимательно посмотрел на женщину и слегка качнул головой.       – Так я и думала, – она едва заметно улыбнулась и, отвернувшись от него, пробормотала в полголоса, слишком громко, если намеревалась, чтобы он не услышал. – Весь в черном, и весь загадка.       Северус оставил эту реплику без ответа и без внимания. Мисс Роуди сидела с другой стороны стола. Между МакГонагалл и Амбридж. На ней как положено была одета мантия, что скрывала ужасную кофту под собой.       Почему она так одевается?       Он помнил ее девчонкой. При всем отсутствии выбора, что надеть – форму или форму, она всегда находила что-то такое, что делало ее непохожей на остальных девчонок, шагающих ровными рядами в серых юбках и жилетах. Даже Лили не могла этим похвастаться. Все, что было у Лили – ее огненно рыжие волосы. Лишенная такой красоты, Роуди выделялась по-другому. На ее полувере всегда можно было увидеть необычные брошки, в кармане мантии разноцветный платочек, и шейный платочек под рубашкой. Ленточки и бабочки в волосах.       Он вспомнил как однажды, он увидел их двоих, сидящих и болтающих на скамейке во дворе. И на мантии Роуди была приколота изумительная брошка в виде цветка лилии. Как он тогда хотел забрать эту брошь и отдать единственной, которая могла носить подобную красоту…       Куда делись эти броши теперь?...       Прошло столько лет. И она изменилась.       Но она просто изменилась.       А Лили умерла.       Почему все не могло быть по-другому, почему этот дурак Джеймс не мог выбрать себе в жены эту Роуди! И тогда его Лили… его свет, его жизнь… была бы жива?       Он погрузился в далекие воспоминания, уносясь душой в прошедшие годы, так что выпал из реальности полностью, и не заметил того, что его взгляд задержался на Лине. Он в общем-то не на нее смотрел, а на прошлое.       Но Лина этого не знала. Ей было не по себе от его долгого и какого-то пустого взгляда. Она пыталась заговорить с МакГонагалл, чтобы он отвлекся от нее. Чтобы перестал смотреть. Но когда и после минут пяти, она все еще чувствовала на себе этот странный взгляд, от которого веяло холодом и какой-то обреченностью прошлого, она поднялась на ноги и, сославшись на срочные дела, вышла из-за стола.       От ее движения, он все же пришел в себя, несколько раз усиленно моргнул, сгоняя морок прошлого, через силу заставил себя немного поесть.       И тут уже к счастью завтрак закончился, и ему не пришлось сбегать. Он просто ушел со всеми. Но пошел не в свой кабинет, и не в комнату, чтобы дождаться урока, который у него сегодня должен был быть вторым. Он пошел прямиком на улицу, следом за пятикурсниками, которые спешили на урок по Уходу за магическими созданиями. К мисс Лине Роуди.       Она уже была готова к уроку. На лужайке перед домиком Хагрида – сейчас пустующем – стояла большая клетка. На вид она была пустая, но по звуку кто-то был. Что-то похожее на птичье щебетанье изредка доносилось изнутри.       Роуди сняла мантию и закатала рукава кофты.       – Итак, сегодня у меня для вас кое-что интересное, – сказала она вместо приветствия и обвела взглядом учеников. А потом она задержалась взглядом на профессоре Снейпе, что остановился неподалеку. – Минуточку, – пробормотала она и подошла к нему.       – Чем обязана? – спросила она немного раздраженным голосом. – У нас урок, профессор. И если у вас ничего срочного, я бы пожелала, чтобы вы не прерывали учебный процесс своим вмешательством.       – Я декан факультета Слизерина, мисс Роуди.       – Мне это известно.       – Может, тогда вам известно, что как декан я могу посещать занятия своих учеников.       – Вы сомневаетесь в моем профессионализме, или вам просто заняться нечем? Как хотите, – резко сказала она и вернулась к детям. – Итак, на чем мы остановились?       – На кое-чем интересном, – отозвалась Руби, что стояла ближе всего к ним.       – Точно, мисс Уайт. Кое-что очень интересное. Или кое-кто…       Она бросила еще один недовольный взгляд на профессора Снейпа. Хотя ее слова в последнюю очередь относились к нему.       Руби посмотрела на профессора, что расположился неподалеку, сотворив себе из воздуха раскладной стул (при его-то способностях, мог и диван сделать), а потом на Роуди и обратно. Хотела бы она знать, что здесь происходит. Да понятия не имела. Взрослые! Поди разбери, что творится в их душах? Вот зачем он пришел? Любопытство всю жизнь ходило с ней рядышком, и она не смогла удержаться, чтобы их не подслушать. А может, дело совсем не в мисс Роуди? Может, он пришел, чтобы наблюдать не за учительницей, а за учениками… может даже за ней самой?       Но прямой и холодный взгляд профессора был направлен именно на учительницу. Руби тяжело выдохнула. Она не любила чего-то не понимать. Но сейчас понять, что происходит было невозможно. И она попыталась смириться.       Роуди приоткрыла клетку и запустила руку внутрь. На какое-то мгновение ее рука стала невидимой, а потом вдруг снова появилась, немногое искажаясь, словно ее загораживало что-то… или кто-то.       Сжав руку Роуди достала что-то из клетки и закрыла ее.       – Это Морок. Или птица-горевестник.       – Что? – раздраженно отозвался Малфой. Руби, что по счастью стояла рядом, ткнула его в бок, заставив замолчать.       – Птиц-горевестников невозможно поймать. И невозможно приручить, – ошарашено произнесла Гермиона.       – Что вы еще знаете об этих птицах, мисс Грейнджер? – спросила Роуди, подняв вторую руку и тихонько гладя воздух над первой рукой. Или совсем не воздух. Поверить, что у нее в руках кто-то был, никто не мог. Ребята замерли, ожидая развязки. Даже Малфой притих. Хотя он может просто пытался придумать как отомстить Руби за этот тычок.       – Морок – иллюзия, сон. То, что нельзя увидеть и потрогать… несуществующее… Птица-горевестники появляются тогда, когда уходит последняя надежда. Перед землетрясениями или новоднениями… перед войной. Никто не знает, откуда и зачем… никто не ловил их…       – Потому что все боятся, – резко отозвалась Роуди. – Что накликают беду…       – А вы не боитесь? – едва слышно спросила Руби.       – Нет, – глаза Лины вдруг были полны слез. Она не сразу отвела взгляд от лица девочки. Такой странной и такой непохожей на других. Ей как и Северусу было любопытно, чем он успел заслужить ее симпатию и доброе отношение, когда они друг друга знать не знали и тот урок, на котором ему стало плохо, был самым первым.       Женщина прошептала что-то едва слышно. Никто не расслышал, что именно, хотя вокруг воцарилась совершенная тишина. И неожиданно под ее руками стала проявляться птица. Сначала бледно-розовая, еще прозрачная, а потом она постепенно набирала форму и цвет. И стала темного кроваво-красного цвета. С синими переливами на крыльях.       Появившись, птичка распустила крылья, но не улетела прочь, и лишь пронзительно крикнула.       Она была всего сантиметров двадцать в высоту, с длинными крыльями, острым ярко желтым клювом и огромными глазами.       Птица посмотрела вокруг. И каждый почувствовал на себе ее взгляд, и каждый готов был клясться, что птица понимала гораздо больше, чем положено понимать птице.       Северус Снейп видел однажды такую птицу. Она летала над Годриковой впадиной в ту ночь и пронзительно кричала.       Если горевестник… но горе было только для него. Для всего волшебного мира в ту ночь был праздник. Волан-де-Морт был низвергнут. Никто не думал о цене. И только он, поднимаясь по лестнице в крошечном домике, знал, что цена непомерно высока…       И может быть, это знала эта птица…       Морок. Горевестник.       Он не заметил, как стал на ноги. И никто из детей не обратил внимания на шум упавшего позади него стула.       Во все глаза дети уставились на птицу. Словно на чудо. Или проклятье.       Долорес Амбридж непременно убьет ее за такое расхождение от программы, – подумалось Снейпу. – Если еще прежде ее не убьет Дамблдор. Показать детям птицу горевестника! А если узнают родители! Это будет скандал!       – Ее не стоит бояться. Она здесь не потому что идет горе, а потому что ее принесли в клетке сюда, – тихо проговорила Роуди и шагнула к ученикам. Они шарахнулись в стороны. Лишь несколько осталось стоять на местах. Поттер, Гермиона да Руби. Остальные, даже Рон Уизли, предпочли отступить подальше.       – Вы можете ее погладить…       Гарри посмотрел в глаза Роуди, но не шелохнулся, Гермиона тоже стояла как каменная. Все, на что хватило ее ума – это не бояться птицы, но, чтобы ее погладить сейчас от нее требовалось не просто знания, что ничего не будет, что горе не свалится на нее с неба, а какая-то вера…       Но в отличие от Хагрида, Роуди была для них чужой, пришлой… и они не могли ей верить.       – Какая она красивая…– проговорила Руби. – Я не верю, что она приносит горе.       – Нет, не приносит…       Девочка медленно подняла руку и погладила птицу. Птичка протяжно курлыкнула и прямо под рукой у Руби растворилась в воздухе.       – Профессор Роуди? – проговорила Руби растерянно, так же медленно убирая руку.       – Все хорошо. Мы достаточно на нее посмотрели. Наш теоретический урок завершен, его практическая часть – найти в библиотеке информацию о птице-горевестнике и обосновать свое отношение к ней.       Она вернула птицу обратно в клетку и набросила сверху кусок материи. Несколько потрясенные и сбитые с толку, ученики медленно пошли по направлению к замку. Роуди посмотрела на Северуса. Мужчина пожал плечами. Он и не хотел подходить к ней и заговаривать, но отчего-то все же подошел.       – Я думаю, что никакое Министерство не одобрит подобного отхождения от программы, профессор Роуди.       Роуди не смогла сдержать бунтарской улыбки.       – Вы подставляете не себя, а Дамблдора.       И улыбки как не бывало. Не то, чтобы она об этом не думала. Впрочем, нет… не думала…       – Это всего лишь птица, Северус.       – Вы это знаете. Я это знаю. И даже, кажется, мисс Уайт это поняла. Но Министерство не настолько умно, а его представитель сейчас у нас в замке.       – Морок – не опасная птица. И ее можно приручить. Я ведь приручила.       – Какое горе вы пережили, Лина, что эта птица доверилась вам?       – Я не понимаю, о чем вы говорите, – проговорила Роуди, и в ее голосе зазвенел холод. – А теперь, извините, мне нужно идти. Я должна спрятать клетку.       И спустившись по тропинке ближе к запретному лесу, Лина Роуди трансгрессировала, унося с собой и клетку.       Снейп постоял немного на месте, пытаясь собраться с мыслями. Но они в совершенно беспорядке бродили по его голове. Потом он резко тряхнул головой и, растворив в воздухе прежде созданный стул, направился к замку.