Морок. Carpe Diem

      Дни шли за днями. Долорес Амбридж начинала зверствовать. Лина Роуди прикрывала учеников, прятала их и всячески выгораживала, не играя роль, но будучи рыцарем в белых доспехах и нелепой одежде.       А Северус Снейп оставался ко всему совершенно безучастен.       По крайней мере, так виделось со стороны. И, по крайней мере его, это устраивало.       Еще неделю после болезни его преследовала слабость и головокружение, но потом прошли и они. И он смог стать самим собой – обычным, вечно раздраженным (так виделось со стороны), надменным, жестким (или даже жестоким), ужасающим всех профессором зельеварения.       Но сам он знал, что в нем что-то изменилось. Надломилось и надтреснуло. Тщательно созданный защитный кокон, мешающий проникновению извне чего угодно, способного вывести его из состояния равновесия.       Каждый раз, когда он видел за общей трапезой Лину Роуди, он волей-неволей вспоминал прошлое. И все воспоминания, в которых присутствовала Лили отзывались в его душе болью и тоской. Но скоро он стал замечать, что в этих воспоминаниях все чаще не было Лили совсем…       Вот он идет по коридору, понуро опустив голову – снова Поттер и его дружки выставили его идиотом перед всем курсом. Он думает, как им отомстить. И совсем не замечает, как нос к носу сталкивается с Линой Роуди. Стопка учебников из ее рук разлетается по всему коридору, и она бросается их собирать. А он недовольно бурчит и еще пинает какой-то учебник подальше под скамью. Конечно, это ведь Роуди. Она подружка Поттера и Блэка.       А вот в библиотеке, склонившись над книжками, он совсем не замечает, что кто-то роется на полке рядом с ним. А когда, наконец, поднимает голову, то на расстоянии вытянутой руки видит перед собой Лину. Видит брошку в форме бабочки у нее на груди.       А вот еще… соревнования по квидичу. Поттер ловец – звезда, образец для подражания. А он что? Жалкий сорняк, который хочется выдрать и выбросить за ограду этого замка. Он злится. И, проходя мимо стола Хогвартса, незаметно подсыпает порошок в кубок Джеймса. Не трудно. Джеймс так увлечен собственной персоной и величием после выигрыша на соревновании, что ничего не видит. Но Роуди видит. И случайно разливает этот кубок. И на секунду их взгляды встречаются. И Роуди спокойно выдерживает злость его глаз. И подает Джеймсу новый кубок, извиняясь за свою оплошность.              И таких воспоминаний было много… и они наполняли его голову и мешали мыслить здраво. В какой-то момент они помешали ему думать о Лили. Но вопреки, они несли ему какое-то странное и почти болезненное успокоение. Не всё он был добровольным и вечным рабом своей любви. Были минуты, когда он был обычным мальчиком, что вел обычную жизнь. Выдумывал новые заклинания, и варил отменные зелья.              Ирма Пинс, к счастью, больше не пыталась с ним заговорить. Навсегда поменявшись с Линой Роуди местами, она полностью его игнорировала. Словно обида, нанесенная им, была едва ли не смертельной. Но он всего лишь сказал правду. И оборвал то, что было обречено с самого начала.              Был обычный воскресный завтрак. Лины Роуди, как всегда не было в замке на выходных. Она проводила их дома. Может быть, тренировала свою птицу? Может, у нее и вовсе была семья? Муж. Дети.       Неожиданно, Северусу хотелось знать о ней все. И еще больше ему хотелось все же узнать, носит ли она Метку. Он видел руки под закатанными рукавами. Но Метки ставили не только на руках. Можно было подумать, что он знал всех Пожирателей. Но это было далеко не так. Не обо всех тайных агентах ему докладывали. Он и в услужении у Темного лорда продолжал оставаться никем.       Вдруг дверь в зал распахнулась и вбежала – именно что вбежала – Лина Роуди. Она заняла свое место за столом. Но вернулась она раньше срока не для того, чтобы поесть хогвартских оладьев на завтрак. Она села на скамью рядом с Северусом, предварительно коротко поздоровавшись с другими учителями. На лице у нее не скрываемыми чернилами было написано сильное воодушевление и желание срочно с кем-нибудь поделиться. И на мгновение Северусу даже польстил тот факт, что поделиться она хотела с ним, потому что села рядом с ним. И вообще пришла из дома в школу, в воскресенье…       – Вы выглядите так, словно увидели живого дракона, – спокойным голосом проговорил Северус.       – Дракона! Ха! Бьюсь об заклад, что редкий человек видел новорожденного птенца горевестника! – выпалила Лина на одном дыхании. Глаза ее горели.       – Птенца?       – Да. Я никому не сказала, но с месяц назад, она отложила одно яйцо – бледно-розовое и круглое. Я таких не видела никогда. А уж поверьте, повидала я не мало. А сегодня ночью из него вылупился птенчик! Представляете, Северус?!       – Полагаю, что он красив собой, – губы Северуса против воли расплылись в бледной улыбке. Лина широко кивнула. Она была счастлива, как ребенок, которому позволили не спать всю ночь, чтобы увидеть приход деда Мороза. А может, еще счастливее. Она чуть ли не прыгала на месте.       – Еще как красив! Такой цвет… я в жизни не видела такого прекрасного розового цвета. А хотите посмотреть?       – Я?       – Вы! Никто больше не проявлял такой живой интерес к горевестникам! Не в газете же мне его печатать!       – Отчего не в газете?       Лина фыркнула.       – То же мне! В этих газетенках никогда не пишут правды! И совсем ничего не понимают! Выходите из-за стола первым. Я за вами. Встретимся за домиком Хагрида.       – И вы покажете мне, где живете.       – Я покажу вам птенца горевестника, – усмехнулась Лина. – Но да, вам придется увидеть, где я живу.       По выражению ее лица было невозможно сказать, опечалило ли ее это или нет. Она взяла кубок с тыквенным соком и медленно принялась его пить.       – Идите уже, Северус! – поторопила она мужчину.              Он спускался к домику Хагрида, когда встретил Руби. Девочка не очень упорствовала в налаживании с ним дружеских отношений и после того случая, когда она справлялась о его здоровье, она больше не пыталась с ним заговорить.       И он бы благополучно прошел мимо нее, если бы она не зацепилась ногой за какую-то корягу и не полетела на землю.       Он успел поддержать ее за плечи, чтобы она не упала. И внезапно, посмотрев на него снизу вверх, девочка вздрогнула всем телом, часто-часто задышала и разрыдалась. Да так горько, что у Северуса внутри что-то оборвалось. Это у него-то! У самого каменного из всех каменных! У него, у которого не сердце, а кусок льда! Его уже давно не трогали ничьи слезы.       Но девочка плакала так обреченно, так по-настоящему, что он не смог отпустить рук с ее плеч. И глупо стоял и смотрел на нее. А она закрывала лицо руками, пыталась утереть слезы, перестать плакать и не могла.       Лина Роуди появилась очень вовремя. В голове Северуса пронеслась только одна мысль, которую он успел облечь в слова – если она сейчас подумает, что это Северус что-то сделал с этой девочкой, он ее никогда не простит.       Но она не подумала. Она мягко обняла девочку за плечи, прижимая к своей груди.       – Что такое, Руби? Что случилось? Опять Амбридж?       – Это не страшно, мисс Уайт, – неожиданно сказал Северус. – Дурные люди лишь учат нас самих быть сильнее. Не принимайте на себя ее грехи.       Руби даже затихла и снова посмотрела на него во все глаза. Ему стало не по себе от ее пристального взгляда и любопытного взгляда мисс Роуди.       – Хотите, Руби, я покажу вам птенца горевестника? – выговорила Роуди по словам.       – Правда?       – Правда.       Девочка бросила еще один взгляд на Северуса. И от этого взгляда его прошиб озноб. Они стояли втроем на тропинке, ведущей к лесу, или поднимающейся к замку – это откуда посмотреть. И вокруг не было ни души. А они – трое… словно семья. Муж, жена и их дочь. Четырнадцать. Снова – как заклинание и проклятье – прозвучало в его голове. Его дочери могло быть четырнадцать. И он усиленно тряханул головой, пытаясь прогнать эти мысли.       Он заметил взгляд Лины, обращенный к нему. Она просила его не ходить с ними. Да он и сам понял, что теперь не время ему любоваться прекрасным птенцом. Пусть лучше посмотрит девочка.       Северус кивнул ей и пошел к замку. А Лина и Руби наоборот стали спускаться к опушке леса.       Настроение у Северуса Снейпа изменилось. Он не мог бы сказать к лучшему, или худшему. В конце концов, он не планировал покидать замок в это воскресенье. Так что его планы не удалось потревожить. Да и не очень ему хотелось увидеть этого птенца. Вот через недельку, когда он хоть чуть-чуть оперится… можно было бы и глянуть, ради научной точки зрения. А сейчас что? Наверняка ведь мерзкий, как все вновь вылупившиеся птенцы.       Но дело было совсем не в этом.       Он хотел посмотреть, в каком доме живет Лина. Он хотел узнать, одна ли она живет.       Поэтому его настроение сводилось к одному – к разочарованию.