Морок. Carpe Diem

      Северус Снейп зашел в свой кабинет. И пятый курс испуганно притих. Подумать только – пятый курс, а они все еще боятся его! Словно еще не поняли, что он не может и не сделает им ничего плохого. И ладно бы кто им рассказал, что он был Пожирателем, чтобы у них были хоть какие-то основания. Но они ненавидели его и боялись по инерции. Все, кроме этой новенькой девчонки. Руби Уайт. На нее инерция не действовала. Очевидно, поскольку она появилась в школе достаточно поздно, чтобы думать своей головой.       Но сейчас он злился именно на нее.       Из-за того, что она не вовремя расплакалась и Лина увела ее смотреть на птенца горевестника. Женщина больше не подходила к нему с этим. Словно забыла совсем. А между тем прошло уже полторы недели. И он так и не смог узнать ничего о ее жизни. Была ли она замужем, были ли у нее дети… если бы ему только удалось побывать в ее доме…он бы хоть что-то мог сказать про нее. Сейчас – совершенно ничего. Или почти ничего. Она ходила в ужасной одежде, значит или хотела привлечь к себе лишнее внимание, или наоборот не хотела ничьего внимания вообще. Мужского внимания. И возможно, не хотела, чтобы женщины ей завидовали. Но какие здесь вообще женщины! Одна лишь Ирма может отдаленно сойти ей за конкурентку. Не МакГонагалл же, в самом деле. Да и мужчины! Ну просто смех. Нет, не в этом дело! А в чем тогда, Северус понять не мог. Просто, чтобы было удобно? Есть громадное количество удобной одежды, которая тем не менее не делала бы из очень привлекательной женщины какую-то нелепость.       Она покидала школу на каждых выходных и он не был уверен, что среди недели она также не пробирается на опушку леса, чтобы оттуда трансгресировать к себе домой. Этот портал был единственным в непосредственной близости от школы, и знали о нем только учителя. Дамблдор открыл его в начале этого года и велел не использовать его лишний раз.       А она использовала. И даже решилась трансгрессировать вместе с Руби.       Зачем ей уходить на каждых выходных? Так сильно привязана к дому? Нет. Дело не может быть в этом. Кто-то ждет ее дома. И птица-горевестник совсем не причина. Птице не нужно ее постоянное присутствие. Она добывает себе пропитание сама. Лина рассказывала это. Тогда зачем ей каждую неделю возвращаться домой?       Может, она конечно совсем не домой возвращается…       Может, его какие-то смутные подозрения в начале года, были не так уж необоснованны и она правда шпионка Волан-де-Морта. У него ведь не было ни единого шанса посмотреть на нее без одежды, чтобы убедиться, что на ней нет Метки.       И ведь спросить он ее не мог. И никого не мог спросить о ней, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания. Даже если как будто бы между прочим. Вот что значит триста лет хранить маску совершенного безразличия ко всем. Любое проявление интереса выдает тебя с головой и потрохами. Нет, тут нужно было действовать хитрее…        – Придурок! – чей-то голос и перед ним вскрик боли выцепил его из раздумий и вернул в реальность. От боли кричала Грейнджер, а обзывался Уизли на Малфоя. Парень то ли случайно, то ли специально плеснул на девушку зелья. Липкого и горячего.       Северус в две секунды оказался рядом, отогнав учеников, что облепили было Гермиону со всех сторон. Он схватил ее за руку, не обращая внимания на то, как она охнула от боли. Быстро закатал рукав рубашки, на которую попало зелье, не давая ему подобраться к коже. Но кое-где его скорости оказалось недостаточно и несколько небольших волдырей проступили у нее на запястье.       Он взмахнул палочкой в воздухе, и из его учительского стола к нему подлетела небольшая коробочка с самыми необходимыми лекарствами. Щедро смазав ожоги девочки мазью, настоянной на мятной траве, от которой по всему кабинету распространился чуть дурманящий мятный запах, он отпустил, наконец, ее руку.       – Мистер Поттер, отведите мисс Грейнджер к мадам Помфри. Мистер Малфой, с вами мы поговорим после урока. Остальные, вернулись к своим котлам! И если через десять минут вы не продемонстрируете мне зелье оцепенения достаточного качества, мятная трава понадобится уже вам.       Зелье не сразу пробралось сквозь одежду, оно обладало достаточно вязкой и липкой консистенцией. Но если бы он не закатал ее рукав сразу, позволяя ей стирать зелье прямо с ткани, как она стала делать до того, как он вмешался, у нее было бы гораздо больше волдырей.       А если не волдыри… если, например, не зелье оцепенения, а чесоточный морник? По консистенции он такой же, и ожоги им быстро лечатся, не оставляют следов и шрамов. По правде сказать, он почти что совсем безобидный. А если знать, как лечить, то безобидный совсем.       В голове у Северуса Снейпа развернулся целый план.       Может быть, немного глупый и может совсем не нужный, но он очень хотел разобраться.       И план сработал. Сработал так, как еще никогда прежде ни единый план у него не срабатывал. Обычно всегда были какие-то проблемы, требующие дополнительного вмешательства, даже если он их все предусматривал, но в этом простецком и таком по мальчишески дурацком плане, ему не пришлось прибегать ни к каким планам Б.       Мисс Лина Роуди зашла к нему за книгой, которую он за завтраком пообещал найти для нее. В библиотеке этой книги отчего-то (а он прекрасно знал отчего) не нашлось, а она нужна была ей для урока на следующей неделе (и это он тоже отлично знал). И заговорили они об этой книге совершенно случайно (разумеется, нет), и естественно по счастливому случаю (совсем нет) книга оказалась у него.       Он сварил зелье чесоточного морника, чтобы пополнить запасы школы, которые куда-то пропали накануне – не иначе как сам Волан-де-Морт умыкнул (разумеется, нет).       Котел стоял на деревянной подставке на столе. Подставка была старой и у нее уже лет сто как (несколько часов) была обломана ножка. Разумеется, ничего страшного, если не трогать подставку и уж тем более не опираться на нее, когда ты вдруг запнешься за разбросанные на полу книги и чтобы не упасть зацепишься за первое попавшееся рукой.       Температура зелья в котле поддерживалась магическим заклинанием комфортно теплой уже несколько часов кряду. Так что, когда содержимое котла во всем своем угрожающе огромном количестве выплеснулось, вылилось сверху на наклонившуюся, чтобы удержать равновесие мисс Лину Роуди, быть ошпаренной или замерзнуть, ей точно не грозило.       Липкая вязкая субстанция облепила ее одежду, проникая под нее, причиняя почти нестерпимую (нет, конечно же, не боль) чесотку.       – Мисс Роуди! – воскликнул Снейп в совершенном ужасе и беспокойстве, выныривая откуда-то из глубин кабинета и бросаясь к женщине. Он незаметно послал заклинание, чтобы запереть на замок дверь от любопытных глаз. – Снимайте немедленно одежду! Иначе зелье проникнет под нее, и вы будете чесаться остаток своих дней! Да снимайте же! Да, дементор ж меня расцелуй! Не буду я на вас смотреть!       И он правда благородно отвернулся от нее.       – Дверь заприте, – простонала Лина, поспешно и без лишних препирательств быстро стянула с себя всю одежду, – дементор расцелуй меня, как же чешется! Что вы тут варили?       – Много попало на кожу? – спросил Снейп, все так же стоя к ней спиной.       – Не знаю, на спину, на руки… и так… что с этим делать?       – Во-первых, не чешитесь.       Сказать было легко. Но чесалось совершенно нестерпимо. Как будто она все еще пребывала в чане с этим дементоровым зельем.       Лина с глухим стоном попыталась не чесаться. Ее начало колотить изнутри крупной дрожью. Возможно, слишком сильным было отравление. Да что за гадость он варил?!       –Во-вторых…       Но ему не пришлось проговаривать свою долгую заготовленную речь, о том, что нужно смазать тело специальной настойкой. Он услышал, как женщина упала на пол позади него. Тщательно подмешенный компонент, которого в этом зелье быть не должно было, наконец-то подействовал, и она лишилась чувств.       Он не чувствовал угрызений совести или стыда, когда подняв ее с пола, положил на кровать и быстрым, но цепким взглядом прошелся по всему ее телу. На службе у Темного лорда ему приходилось делать вещи куда гаже этой. Но сейчас он должен был быть уверен, что она не носит Метки.       Он даже сам не знал для чего ему это знать. Просто нужно было.       И он просто сделал это.       Потом он посмотрел уже более внимательно на предмет ожогов от зелья. Спереди их совсем почти не было, кроме рук, а спина была вся красная. И он быстро смазал ее охлаждающей травой. Ему пришлось для этого расстегнуть мешающую застежку ее белья. Северус Снейп подумал, что план был идеальный, ровно до этого момента. Он почувствовал на себя такую нестерпимую злость, гораздо сильнее той чесотки, что чувствовала Лина Роуди. Злость душила его изнутри с такой силой, что у него даже дыхание в горле перехватило. Он аккуратно переложил Лину на спину, не мало не заботясь, что мазь выпачкает покрывало, смазал ее руки и плечо, и укрыл сверху тонким одеялом.       Женщина застонала и очнулась. Первым ее порывом было убежать. Но она не была истеричной барышней, чтобы пугаться и начинать выдвигать обвинения мужчине, что сидел на краю кровати. Она понимала, что у него не было другого выхода, как самому обработать ожоги мазью, чтобы она не умерла от болевого шока, или, что это такое было, когда она лишилась чувств.       Так что она пять раз подумала, прежде чем заговорить. Единственное, что она не могла контролировать, так это покрасневшие свои щеки, но голос ее звучал вполне ровно.       – Спасибо, что не бросили меня лежать на полу, – слабая улыбка появилась у нее на лице. Но Северус Снейп никак не отреагировал на эту реплику. – Мне уже можно вставать?       – Полежите немного. Пусть мазь впитается, – резкими, рубленными фразами ответил он и поднялся на ноги. – Если будет чесаться, примите душ со специальной травой. На столе. На вашей книге. Завтра от случившегося не останется и следа.       Только ярко алеющие щеки и он так старательно избегающий на нее смотреть.       – Дверь откроется простым заклятием, – сухо сказал он и вышел из своей комнаты, оставив Лину один на один со своими покрасневшими щеками и неловким чувством стыда… что он видел ее почти совсем без одежды. Впрочем, как уже было сказано, она не была истеричной барышней и стыдно ей было не из-за этого…       Северус Снейп вышел на улицу. Уже стемнело, и двор перед замком как обычно был пустым и казался совершенно безжизненным. Все ученики корпели над уроками – была среда, разгар недели. Он запустил руки в волосы, с силой сжимая голову. Он был так зол на себя, что совсем не помнил, что почувствовал в тот момент, когда понял, что на ней нет Метки.