-14- Потерянный
16 февраля 2019 г., 22:18
Северус Снейп пришел в большой зал самым первым и сел на свое обычное место. Облокотился на стол и запустил руки в волосы. С этим нужно было смириться. С этим нужно было научиться жить.
– Подождите, Северус! Почему вы уходите теперь?
– Простите, Лина. Мне нужно готовиться к урокам.
– Но вы придете? Вы ведь придете после?..
– Нет.
– Я не понимаю…
– Простите, если на мгновение я дал вам надежду. Но ничего невозможно между нами. Мне очень жаль.
Северусу хотелось завыть. Как пошло. Как горько. А ведь просто хотел вести себя так, словно ничего не случилось, и все равно поддался. Стал просить прощения.
Потому что он хотел, чтобы его простили. И чтобы вернули…
Пусть даже через тысячу лет, когда война закончится.
Пусть хоть через тысячу лет.
– Я понимаю, что вы бегаете от меня, Северус… вы не любите меня. И никогда не полюбите, но мисс Роуди?
Северус поднял голову и дико посмотрел на женщину. Мисс Пинс против обыкновения села на свое давнее место рядом с Северусом, откуда когда-то была вытеснена Линой.
– Что мисс Роуди?
– Нужно быть слепым идиотом, чтобы отрицать то, что вы ее любите. А вы не слепой. И не идиот. Тогда что с вами?
– Почему вы думаете, что я вам скажу?
– Потому что вы целовали меня, – Ирма засмеялась. – Знаешь, Северус, сначала мне хотелось тебя убить… и я даже всерьез обдумывала, как это обставить таким образом, чтобы на меня никто не подумал. А потом я подумала… ну ведь не просто так он меня отверг… видать есть что-то у него на душе… может давно забытая любовь гложет. Может, время ему нужно… и вот вам нате – время. И другая женщина. Так и почему теперь, ты и ее отвергаешь? Бежишь от нее, как от визжащей мандрагоры?
Северус ничего не говорил. Он не знал, что должен сказать. Что принято говорить в таких случаях. И вообще, что он может ей рассказать, чтобы… а чтобы что, собственно говоря? Ирма Пинс была нанята директором. Директор ей доверял. И в отличие от Лины Роуди, о мисс Пинс он лично справлялся у Дамблдора. Так что в том, что она не шпионка Волан-де-Морта он мог быть уверен.
Ну, так и что? Рассказать ей?
Но он уже привык все держать в себе, поэтому мотнул головой, почти раздраженно, давая понять, что он не собирается продолжать разговор.
Ирма Пинс посмотрела по сторонам. Большой зал наполнялся детьми и другими преподавателями. Поэтому она наклонилась к нему ближе и понизила голос.
– И начала я за тобой следить. Немного узнала. Видно тяжелые тайны хранишь, раз так прячешься. Да мне это все равно… мне достаточно того, что я видела. Ты ее любишь.
Он судорожно отрицательно закачал головой.
– Да не ври уже. Я не Темный лорд, я не буду отнимать у тебя то, что дороже всего.
Северус поднял голову.
– Я не понимаю, мисс Пинс, чем я обязан такому пристальному к себе вниманию. И также не понимаю, с чего вы взяли, что можете меня любить.
– О, так я не люблю тебя. Если бы я любила, то, наверное бы, вела себя по-другому.
– Это как же?
Ирма проигнорировала этот вопрос.
– Значит, боишься, что Темный лорд у тебя ее отнимет? Значит, веришь в эти сказки, что он вернулся.
– Он вернулся.
– Это то, что сказал Поттер. Но Поттер мальчик. Строго говоря, его вообще не должно было быть на этом турнире. И вот он появился с мертвым Диггори и громким заявлением.
– Дамблдор ему верит, я верю Дамблдору. А во что верите вы, Ирма?
– В то, что вы по уши влюблены в мисс Роуди.
– Вам нужно поработать над своими верованиями, – Северус поднялся на ноги и пошел прочь из-за стола. Ирма вскочила на ноги и схватила его за локоть.
– А может, это вам нужно поработать над своей храбростью! – проговорила она громким шепотом, – Никто не знает, сколько нам дано прожить! Никто не знает, когда мы умрем! Но если вы не будете жить здесь и сейчас, то стоит ли вообще жить!?
Северус чуть прищурился. Он хотел ей ответить. Хотел сказать, что-нибудь способное причинить ей такую же боль, какую только что причинили ему ее слова. Но он не мог.
Он ничего больше не мог.
Потерянный.
И не найденный.
Потому что уже тысячу лет его уже никто не искал.
Его никто и никогда не искал.
Он никому не нужен был.
Внезапно он понял, что уже несколько секунд в зале воцарилась мертвая тишина. И все уставились на них. Они говорили не громко, но может быть, это громко упал стул, когда Ирма резко поднялась на ноги, чтобы его остановить. Может быть, слишком громко звучала ее рука, схватившая его руку. Может быть, это ее последние слова, которые она уже закричала, чтобы он ее услышал.
Может быть, его репутация была слишком сильной и непререкаемой, чтобы кто-то вообще мог его вот так схватить за руку. Тем более, женщина.
Он поймал взглядом устремленные на него сотни детских взглядов. И среди прочих взгляд Руби. Он зацепился за ее взгляд. Он так разительно отличался от всех остальных.
Не любопытство, не презрение, не насмешка – соучастие. Сочувствие.
– Мисс Пинс, – холодным голосом проговорил он. Тихо проговорил, но его услышали даже дети, сидящие за дальним концом стола. – Отпустите.
– Это всего лишь рука, Северус. Отпустите свою душу! – проговорила она очень тихо, так, что ее уже никто не слышал, кроме него.
И резко отпустила его руку.
Он медленно и спокойно покинул зал. Ирма Пинс же наоборот вернулась на свое место, преисполненная собственного достоинства и величия. Подняла стул и взяла стакан тыквенного соку.
Хорошо, что за столом в этот день не было Долорес Амбридж, – рассеянно подумалось Дамблдору. Уж она бы этого так не оставила.
Урок зельеварения. Пятый курс, у которого на всех студентов способностей только на один нормально сваренный котел зелий. И котел этот далеко не у мисс Грейнджер. С каких-то пор Руби Уайт принялась варить зелья в одиночку. И это у нее получалось гораздо лучше, чем у всех остальных вместе взятых.
Сегодня Снейпа разочаровывали и раздражали все. Зазнайка Гермиона, которая на удивление не смогла вспомнить рецепта, который они еще не проходили – но она ведь всегда все знала наперед! Малфой, что снова нарывался на почистку котлов. Поттер – потому что за все свои пятнадцать лет, он так и не перестал походить на своего отца. Уизли – потому что он был такой же рыжий, как и рыжая девочка сотню лет назад. И остальные за свою непомерную тупость и неспособность запомнить, что сначала нужно налить воду, а потом ставить котел на огонь.
Все.
Только Руби Уайт отчего-то не вызывала у него негативных чувств. Может, потому что в отличие от других, она просто варила зелье, четко следуя инструкции и не путая сушеный пастернак и мандрагору.
– Что ж. Раз вы не способны сварить такое простое зелье, тогда я вообще не понимаю, как вы смогли доучиться до пятого курса, и не быть отчисленными. Очистить котлы. Ни единого взмаха палочкой. Вручную.
Он прошел мимо котла Руби и зачерпнул из него ложкой прозрачно-сероватую жидкость.
– Однако, мисс Уайт. Долгопупс, Грейнджер, помогите мисс Уайт разлить ее зелье по склянкам. Потом мисс Уайт может быть свободна. Остальным чистить котлы. Ни единого взмаха палочкой. Пять очков Гриффиндору за единственную способную ученицу на сегодня.
И он стремительно покинул кабинет.
Малфой с грохотом опустил руку на стол.
– Да что такое?! Я пришел сюда учиться, а не отмывать котлы!
– Тогда, возможно тебе следовало лучше учиться, и сварить зелье хотя бы пристойного качества! – набросилась на него Руби.
– А ничего, что это зелье мы должны варить только на шестом курсе!
Слизеринцы одобрительно загудели. До какой степени мир должен был сойти с ума, что они вдруг перестали поддерживать своего любимого профессора. Но может быть чистка котлов это лучшая проверка на настоящие чувства? И сегодня Снейп ее не прошел.
– А ничего, что девчонка, что на год тебя младше, да еще и с Гриффиндора смогла это сделать?! – усмехнулась Руби.
– Заткнись, Уайт! Заткнись, мерзкий приблудыш!
– Пошел ты, – кинула ему Руби и пошла обратно к своему столу.
Она повернулась к нему спиной. Достаточно опрометчиво. Но Малфою не удалось застать ее врасплох. Неожиданно Гарри преградил путь его волшебной палочки.
– Бить в спину? О, это очень храбро!
Руби услышала и развернулась, выставив вперед палочку.
– Знаешь, почему меня отправили учиться в Хогвартс? – проскрежетала она.
– Думаю, что…
Девочка не дала ему договорить.
– Потому что я отправила в госпиталь сына директора. Мерзавца навроде тебя.
Заклятие легко соскочило с ее палочки и ударило парня в грудь. Малфой закричал от боли.
– Уж поверь мне ты, слизеринская выскочка, моя кровь почище твоей!
– Ты ведь даже не знаешь, кто твои родители, поганое отродье!
На этот Малфой оказался проворнее и предупредительно пустил в нее заклятие. Девочка упала на колени.
Малфой рассмеялся. Но ему пришлось смеяться недолго. Резко обезоруживающее заклятие, заставило его отлететь к столу и больно удариться о него спиной. А его палочка отправилась прямиком в руку профессора Снейпа.
– Все вон, – сказал он ледяным голосом. – Минус сто очков со Слизерина, господин Малфой. И вечером я жду вас, чтобы чистить котлы. Свою палочку вы можете получить в кабинете у директора.
Потом он посмотрел на Руби. Она лежала скрючившись на полу. Из ее глаз потоком лились слезы. И почти сказанное «сто очков с Гриффиндора», осталось несказанным.
– Вон, – повторил он.
И меньше чем через пятнадцать секунд кабинет почти совсем опустил. Только Руби все еще корчилась на полу от боли.
Он наклонился к ней.
– Вам нужно встать.
И против ее слабых попыток сопротивляться он схватил ее своими сильными руками за плечи и буквально поставил на ноги, заставляя разогнуть колени.
Сначала ее тело пронзила волна боли, словно что-то выстрелило в каждом разогнувшемся суставе, но затем сразу же наступило облегчение.
– Чем больше вы сжимаетесь, тем больнее становится, и тем больше вы сжимаетесь. Умное проклятие. Даже удивительно, что Малфой его смог изучить.
– Спасибо, – прошептала девочка.
Снейп коротко кивнул и отпустил ее.
– Я думаю, вам нужно поработать над тем, чтобы контролировать свои эмоции. Малфой явно того не стоит, чтобы вас отчислили из Хогвартса. Это какая уже по счету школа?
– Я не помню. Я никогда их не считала, – Руби вытирала с лица слезы. – Дамблдор забрал меня из последней и попросил не нарываться… пожалуйста, не рассказывайте ему.
– Боюсь, что я должен.
– Хорошо, – легко сдалась девочка. – Мне все равно. Пойду дальше. Здесь ничего меня не держит.
– А где держало?
– Возможно, когда я была маленькой… когда у меня были родители. Но я не знаю их. Может, их и вовсе не было. Корзинка под дверьми приюта. О, – поспешила она добавить, глядя на озадаченное лицо профессора. – Ничего не говорите, профессор Снейп. – Мне показалось, что вы знаете каково это.
– Что?
– Каково это быть одному. Я подумала, что в этом мы похожи… поэтому я помогла вам в начале учебного года… про вас рассказывали столько страшилок, что у меня едва коленки не подкашивались, когда я шла на первый урок… но я не ошиблась. Вы не злой, вы хотите казаться злым, чтобы никто не понял, что вы одиноки. Это я могу понять… Я знаю этот взгляд. Ваш взгляд.
– Что же это за взгляд?
– Потерянного человека. Так смотрят те, кто заблудился. Но вы обязательно найдете путь.
– Почему же это?
– Не знаю. Потому что вы хороший человек.
– Это вы тоже видите, мисс Уайт?
– Нет, это я чувствую, – девочка улыбнулась ему широкой улыбкой и бросилась вон из его кабинета.
То же ей хороший! Да никогда он не был хорошим! Только, когда любил свою Лили! И то… будь он хорошим до конца, разве бы она бросила его ради этого Поттера?
Что за день сегодня такой? Наполненный проницательными женщинами и тупыми поступками. И пусть одной из женщин всего четырнадцать лет. Она проницательнее его тридцати пяти лет раз в тридцать пять.
Четырнадцать… и снова он вернулся к этой мысли.
Она могла бы быть его дочерью… если бы только у него была дочь. Если бы только он мог.
Он схватил со стола склянку, что Невилл успел наполнить зельем из котла Руби и швырнул ее о стену.
Будь проклята эта война. Будь проклят Волан-де-Морт! Будь оно все проклято!
И пуще всех Ирма Пинс, что так легко разгадала его душу, совсем не гадая.
Да! Он хотел жить!
Да! Да! Да! Он хотел быть найденным!
и да… он хотел любви.
