Морок. Carpe Diem

      Северус сидел за столом и внимательно проверял работы учеников. В большинстве своем они его разочаровывали. Ну как можно не знать такие простые рецепты! И как можно делать доклады об ингредиентах, просто списав все с одного учебника! Он ведь сказал – минимум по пять источников. Они что полагают, что он не знает содержание учебников, чтобы не сопоставить, что это совсем не из пяти книг списано! А с несчастной одной!       Он безжалостно черкал все пером, оставляющим красный след, и выводил неудовлетворительные оценки.       Лина подошла к нему и глянула ему через плечо.       Он отложил очередную работу, исчерканную красным вдоль и поперек. И тут ему попалась работа Руби Уайт. Ведь никаких особенных способностей у этой девочки к зельям не было. Она не могла сымпровизировать и сделать что-то сама, как он в свои пятнадцать, но она всего добивалась огромным трудом и усердием. Учителя уже давно узнали, что она на год младше всех учеников, потому что в ее первой школе принимали с десяти лет. Но этой разницы в возрасте он совсем не видел. По крайней мере, в своем предмете. Она была прилежнее всех. И он даже не стал читать ее доклад, лишь пробежался по нему глазами и на последней странице поставил маленькую пятерку.       – Наверняка думаешь, почему все не могут быть как она? – Лина опустила руки ему на плечи и, зарывшись лицом в его волосы, поцеловала его макушку. Он взял ее руки в свои и крепко сжал, а потом развернулся от стола и усадил женщину себе на колени.       – Пожалуй, это единственный ребенок, который меня радует в этом году, – задумчиво произнес он. – А может даже за последние несколько лет. Даже зазнайка Грейнджер в этом году творит нечто несусветное. Они с Поттером организовали тайное общество, и все время проводят, разучивая полезные заклинания и обучая других.       – О как! И откуда это известно тебе?       – Мне многое известно. И в этом нет ничего плохого, особенно сейчас, когда Министерство слишком сильно взяло нас за горло. Но это ведь не значит, что нужно совсем забросить другие предметы!       Лина прижалась щекой к его щеке.       – Северус, но признай ты уже, что большинству из них зельеварение совсем не пригодится в жизни и отпусти их с миром, – она едва сдерживалась, чтобы не засмеяться.       – Скорее конец света наступит, чем я отступлюсь,– проговорил он. Но его губы тоже против воли расплылись в улыбке.       Рядом с Линой все менялось. Отношение к жизни, к миру… и к этому несчастному зельеварению. А может быть, она и права… ведь можно поставить хотя бы тройки тем, кому зельеварение не нужно в их дальнейшей деятельности и кто не собирается продолжать его изучение на шестом и седьмом курсах.       – Ладно,– нехотя проговорил он. – Подумаю об этом потом. Может, и сделаю какие-нибудь поблажки этим бездарям. Но только тем, кто записался в кружок Поттера. Остальные ведь просто так лодырничают! – быстро добавил он.       Лина быстро поцеловала его в уголок губ и соскользнула с его колен. За вторым столом, она готовилась к своим урокам, придумывая как сделать и без того интересный предмет еще интереснее. Наверное, быть учительницей – это было ее призвание. Не то, что его. Он здесь скорее от безысходности. Или от полной апатии, что охватила его после смерти Лили. Он должен был Дамблдору, хотя Дамблдор не выполнил обещания. И вот он здесь подле него, исполняет любые его просьбы и поручения. Да… это ведь Дамблдор предложил ему эту работу. Наверное, ведь, чтобы он был всегда под рукой. И вот он всегда под рукой.       А он вообще своей жизнью хоть когда-нибудь жил?       Ну, хоть пять минуточек? Или всегда был чьим-то рабом?       Сначала в рабстве своей любви, потом Темный лорд, потом Дамблдор.       Северус понял, как ему безумно хочется жить и быть свободным. Ему захотелось вдохнуть полной грудью и совершить какой-нибудь безрассудный поступок.       – А ты не метле умеешь летать? – спросил он тихо.       Лина подняла от пергамента голову и извлекла изо рта карандаш, что задумчиво грызла до этого.       – Не понятна суть вопроса. Разумеется, я умею. Но уже лет сто этого не делала.       – Как на счет того, чтобы полетать над Лондоном? Соглашайся, я собираюсь чудачить.       – Это как?       – Когда я был еще ребенком, мама читала мне книгу, о волшебнике по имени… забыл его имя… он любил чудачить и ночами он летал над своим городом, заглядывал в окошки, где горел свет и делал какие-нибудь крошечные добрые дела. Выключал молоко, которое вот-вот собиралось убежать у хозяйки, что некстати задремала на стуле после тяжелого рабочего дня или подкладывал конфетку под подушку спящему малышу…       – Я, кажется, тоже читала эти сказки… но ты и чудачить? Творить чудеса? Северус…       – А что? Я не похож на волшебника?       – На волшебника, который в своем подземелье варит страшные и ужасные зелья! – страшным голосом проговорила Лина.       – Стереотипы.       – И ты когда-нибудь прежде это делал?       – Подумал, что хорошо сейчас начать. С тобой мне не страшно быть добрым. – Ну, этим грех не воспользоваться,– Лина отложила пергамент и книги и поднялась на ноги. Она сбегала в ванную, теперь в его шкафу кроме его трех рубашек и пары штанов висела запасная теплая мантия Лины, на всякий вот такой непредвиденный случай.       Когда она вернулась, он тоже уже был готов.       – Эх, нам бы сейчас мантию невидимку, – пробормотал он, тихо открывая дверь своей комнаты и выглядывая в тихий и пустой коридор. – Иди вперед. Встретимся у твоего дома. Я захвачу метлы.              И они летали над Лондоном, рассеяв вокруг себя туман, чтобы их не увидели припозднившиеся маглы. Начудачили они не так уж много. Спасли какую-то девчонку от хулиганов. Вернули сбежавшего котенка одинокой старушке. Они заглянули в несколько окон высотных зданий, но из-за плотно задернутых штор нигде особенного ничего не увидели. Только в одном из них они увидели, как мужчина и женщина занимались любовью. От этого окна Северус отшатнулся как ошпаренный. Лина тоже заглянула, и полетела догонять его.       Это было последнее чудачество, прежде чем они вернулись в замок. Раздельно прошли в его комнату. Когда Северус вернулся вторым, Лина уже переоделась в длинную футболку, чтобы спать и расстелила их кровать.       На столе стояло две кружки горячего чаю.       – Поговорим? – сказала она, указывая на чай и накинула на плечи плед, чтобы не замерзнуть.       Он с самым обреченным видом сел на стул и взяв в руки кружку, погрел озябшие руки.       – Я хочу, чтобы ты знал, до того, как я встретила тебя я очень давно уже не могла спать нормально. Я не помню, когда я высыпалась….       – Ты это говорила.       – У меня уже очень давно никого не было. Не то, чтобы я хранила кому-то верность… Просто не встретила подходящего человека. Не встретила тебя. И я, честно говоря, уже совершенно смирилась, что буду одна. Я вернулась сюда из Америки, чтобы умереть на войне, так меня достало мое одиночество. Можешь в это поверишь?.. – Лина улыбнулась. – Ну, не то, чтобы умереть. Пожертвовать собой, спасти всех и умереть героем. Вот этак будет лучше.       – Ты никогда не думала о том, чтобы родить ребенка?       – Для этого дела все равно нужен тот мужчина. Северус, все будет хорошо. Тебе просто нужно немного времени и спокойствия. Если бы ты знал, как тяжело я жила особенно последние несколько месяцев здесь, в Англии… ты бы не думал о том, что ничего не можешь мне дать. Ты даешь мне намного больше, чем я даже попросить могу. Ты даешь мне спокойствие, уверенность, силу… желание жить…       – Я люблю тебя, – проговорил Северус на выдохе. Лина запнулась и замолчала.       – Ты сказал это в первый раз.       – Да? Я люблю тебя. Вот, уже второй, – он отставил кружку и подошел к Лине. Она тоже встала со стула. Он обнял ее, крепко прижимая к себе, а потом отстранился и поцеловал. Они целовались долго и нежно. В их поцелуях не было страсти, потому что продолжение не предполагалось, и были только эти теплые, нежные мгновения.       Вместе они легли в кровать. Лина по-хозяйски устроилась головой на плече мужчины, обнимая его рукой и чуть закидывая на него ногу. Она всегда хотела быть к нему как можно ближе.       Северус гладил ее по голове и плечам свободной рукой. Потом он проверил хорошо ли заперта дверь и потушил свет.       Он не успел задремать, когда почувствовал, что Лина убрала ногу. Но она не отодвинулась. Неожиданно ее ручка с его груди переместилась ниже. Он напрягся, но ничего не сказал. А Лина, медленно, но уверенно пересекла рукой его живот и, приподняв рубашку его пижамы, скользнула рукой под штаны. Мягко и не торопясь, она гладила его там. Северусу было странно, но приятно. Хотя ничего и не произошло. И он расслабился, позволяя ей себя ласкать. Лина поцеловала его куда-то в плечо, поверх рубашки и убрала руку.       – Ты сладко дышишь, – прошептала она. – Тебе понравилось?       Вместо ответа он поймал губами ее губы.       – Ты тоже сладко дышишь.       – Естественно. Меня ведь обнимает любимый мужчина. Северус?       – Что, милая?       – Я тоже тебя люблю.