-20-
13 марта 2019 г., 22:26
У нее изменилась походка. Он это вдруг понял, когда сидел за столом перед обедом, а она вошла не через боковую дверь, а через главные двери и пошла к столу. Потом ей зачем-то нужно было вернуться к началу стола Гриффиндора – кто-то из учеников окликнул ее. Так что она прошла сюда, туда и снова сюда. И Северус понял, что у нее совсем другая походка. Походка, которая даже ее ужасную одежду вдруг делала не такой ужасной.
Ему до того сильно захотелось прижать ее к себе, что он почти поднялся на ноги.
– Ты чего? – спросила она, садясь рядом. – Странно выглядишь.
– Хочу тебя обнять, – прошептал он.
– Что-то случилось? – спросила она, накладывая себе в тарелку еды, чтобы не привлекать к ним внимания.
– Нет, – Северус с таким же отрешенным видом отпил из кубка тыквенного соку. – Соскучился.
– Прошло всего несколько часов, как мы расстались.
– Несколько вечностей, – упрямо возразил Северус, быстро посмотрев на нее. Она улыбалась. Со стороны могло показаться, что она просто о чем-то задумалась, но он знал, что эта улыбка обращена только к нему.
И он был счастлив. Святое Небо!
Как мало ему нужно было для счастья? Одна улыбка… только одна.
Четверги он теперь не любил. В четверг у него были занятия до обеда, в то время как у Лины после. И они не могли провести время вместе. В четверги он сильнее злился на детей, словно они были в том виноваты, и яростнее раздавал предупреждения и наказания, чем обычно.
Можно было конечно снова наведаться к ней на уроки, но он не хотел привлекать лишнего внимания. Того, что каждую ночь, Лина украдкой пробиралась в его комнату уже было слишком много. Они рисковали быть пойманными, и рисковали сильно.
Но его это ни мало не заботило. Он не собирался рассказывать о их отношениях на каждом углу, но если они станут известны – что ж, значит так тому и быть.
Он выйдет из тени и объявит наконец на чьей он стороне и сделает все возможное и нет, чтобы защитить Лину от Волан-де-Морта.
Он все чаще думал, почему она вообще понадобилась ему, чтобы ее пытать. И зачем он в итоге пощадил ее, и это приказание разузнать все о ее семье…
Зачем Темному лорду ее семья? Можно было спросить у самой Лины, но что бы он ей сказал? Как бы он рассказал ей, что забрал ее память?
А если он отдаст ей память, то вместе со всем остальным и тот кусочек, где она видела и слышала, как Северус явился к Волан-де-Морту и как тот приказал ее убить.
Она узнает, что он _все еще_ выполняет приказания Темного лорда. И что тогда?..
Поверит ли она, что он не для того, чтобы шпионить связался с ней?..
Для шпиона он задавал слишком мало вопросов, и все равно… у шпионов много путей…
Теперь, больше чем когда-либо он не мог открыть ей правду. И это его тяготило…
Дожился! Всю свою жизнь разрывающийся между двумя хозяевами. Всю свою жизнь лгущий и притворяющийся, он больше не мог выносить лжи.
То есть не мог выносить конкретно этой лжи между ним и Линой.
Но и избавиться от нее он тоже не мог.
Не зная чем себя занять без Лины, он вернулся в свой кабинет, чтобы продолжить работу над зельем, нейтрализующим действие зелья отчуждения.
– Заклинание невидимости слишком сложное, чтобы его практиковали пятикурсники, мисс Уайт, – проговорил он, подходя к столу.
От стены отделилась тень. Он услышал шепот, и тень обратилась девочкой.
– Допустим, вы меня видели, – проговорила она, совершенно не испугавшись того, что он ее застукал в своем кабинете. – Но вы видели лишь тень! Как вы поняли, что это я?
Слишком самоуверенно звучал ее голос. Он не любил, когда дети разговаривали подобным голосом. Но в словах Руби был смысл. И задумавшись над этим, он забыл, что должен разозлиться на нее. Дважды. За дерзость. Ну и собственно за то, что она вообще проникла в его кабинет.
Как он узнал, что это она?
А кто еще это мог быть, в конце концов! Он даже мысленно выругался, за нерасторопность своих мыслей. Постоянные думы о Лине словно размягчили его мозги! Кто еще мог осмелиться проникнуть в его кабинет! Все остальные слишком его боялись. Вдобавок отбросить всех, кто младше пятого курса – им подобные заклинания не под силу. Ну и – выдающаяся ученица Хогварста.
Просто это не мог быть никто иной. Не Гарри Поттер же в самом деле!
Поттер не в восторге от того, что ему приходится бывать в этом кабинете трижды в неделю и пытаться защищать свои мысли от проникновения. Вот уже целый месяц. И никакого результата! Он просто совершенно не способен к этому!
Дамблдору следовало бы это принять и оставить всех в покое. Но он упорствовал.
– Так как вы узнали, что это я?
– Мисс Уайт, чего вам нужно в моем кабинете?
– Ингредиенты. Я хотела сварить зелье на будущей неделе… вы же помните, что объявили конкурс на лучшее… и я хотела попробовать…
– А вы знаете, что это жульничество?
– В некотором роде. Можно сказать, что это практика.
– Предполагалось, что вы будете варить зелье впервые.
Конкурс! Придумка Лины для повышения мотивации к изучению зелий. Что ж, придумка сработала только на тех, кто и без того мотивирован.
– Извините.
– Но вы лжете, мисс Уайт. Вам прекрасно известно… всем прекрасно известно, что я не храню ингредиенты здесь. Для этого есть специальная кладовая. Здесь хранятся лишь некоторые готовые зелья – образцы. Что вам нужно было?
– Совсем не понимаю, почему они вас боятся? Восхищаться – да, но бояться…
– Восхищаться?
– Вашим умом и проницательностью.
Северуса почти польстило это. Почти. Поэтому он никак не среагировал.
– А если я не скажу?
А теперь он сам почти восхитился смелостью этой девчонки. Почти. Впрочем, достаточно, чтобы не выставить ее за дверь Хогвартса. Подобные проступки могли привести к таким последствиям.
– Тогда… нет, вы скажете.
Девочка шумно выдохнула и сдалась, словно он загипнотизировал ее.
– Я искала зелье памяти. Я читала о нем… и мне показалось, что я видела его в одном из шкафов, когда я искала учебник на прошлом уроке.
– Как интересно, – протянул Северус. – Зелье памяти… оно не всегда может помочь, мисс Уайт. Только от естественных причин забывания. Например, если вас прокляли беспамятством, оно совершенно бесполезно, если не знать контр проклятия.
– Попытаться стоит.
– Думаю, что нет. Что вы хотите вспомнить?
– Не знаю. Детство. Раннее… – Северус отчетливо услышал в ее голосе слезы. И в том, что случилось дальше, тоже была виновата Лина. Но ему стало жаль эту девочку.
– Вы хотите вспомнить то, что было, когда вы были еще совсем младенцем?
– Может быть, увидеть лица родителей… не знаю.
– Малфой. Зачем вы позволили ему залезть так глубоко?
– Малфой не при чем. Нет, он, конечно, тварь еще та… но это ведь не он меня бросил.
– Но он заставил вас думать об этом. Переживать. И, в конечном итоге, вломиться в кабинет преподавателя с целью кражи… а я думал вы сильнее, чем этот мальчишка.
– Я сильнее.
– Не думаю. Вы здесь, а ему на вас глубоко все равно. Он лишь получает удовольствие, унижая и оскорбляя вас. А вы позволяете ему вторгаться так глубоко в вашу душу, и вносить в нее смятение. Лучшее, что вы могли делать, это полностью игнорировать его.
– Откуда вам знать, что я чувствую! Вас не бросали в корзинке возле приюта.
– Нет, не бросали. Но били. Отец любил бить меня и маму. И так пока не умер сам и не свел маму с ума.
Северус и сам не мог понять, почему он это сказал. Совершенно посторонней девчонке. Но, может быть, ей нужно было услышать что-то подобное, чтобы смириться?
И, может быть, он был единственным, кто мог ей помочь?
А впрочем, во всем была виновата Лина. Она бы поступила так же и помогла этой девочке. Да кому угодно, на ее месте.
Дело было в доброте сердца, и он внезапно обрел эту доброту, которую, как ему казалось, он никогда не имел.
– Никогда не знаешь, что будет лучше. Без семьи, или с такой семьей как моя… я не дам тебе зелья, Руби. Потому что так ты ничего не исправишь. Ты не вернешь прошлое и не заставишь своих родителей передумать. Если они не нашли тебя до сих пор…
– Может быть, они ищут… может, в моем прошлом есть что-то, что поможет мне их найти?
– Подойди.
Девочка сделала несколько нерешительных шагов к мужчине. Он не любил находиться так близко от учеников, тем более от тех, которые имели смелость смотреть ему прямо в глаза.
– Закрой глаза. Я проникну в твое сознание и постараюсь увидеть то, что так далеко спрятано и забыто, и если там есть какая-то надежда, я скажу тебе. Договорились?
– Почему вы это делаете?
Почему он это делал? Потому что мог. Это было в его силах. И да, потому что Лина все изменила.
Руби не стала дожидаться ответа, она доверчиво закрыла глаза. Она вздрогнула, когда его холодная рука опустилась на ее лоб. Она от себя подобного доверия не ожидала. Чтобы доверять кому-то настолько, чтобы пустить его в свою голову?
Да она не иначе чем с ума сошла! И кому довериться? Его что ли зря вся школа боится и предпочитает стороной обходить! Но не могут ведь все ошибаться! Наверное, ведь она одна ошибается!
Но она не боялась. И доверяла.
От его руки шло слабое покалывание, ей стало неуютно. Она почувствовала слабость во всем теле и тошноту. Когда ей уже начало казаться, что она сейчас потеряет сознание, он отпустил руку. И подтолкнул ее к стулу.
– Садитесь и отдохните, мисс Уайт. Мне жаль, но надежды нет.
По щекам девочки соскользнуло несколько слезинок. Она порывисто поднялась на ноги, но тут же рухнула на стул обратно. Тошнота вернулась.
– Отдохните, – чуть повысил голос Северус и отошел от нее. Как ни в чем не бывало, он достал котел и зажег под ним огонь, собираясь готовить зелье. Он придумал новый ингредиент, который нужно было опробовать. И через несколько минут, он уже совсем забыл о Руби и ее прошлом. Он не заметил, как девочка покинула его кабинет.
Когда он начинал варить зелья, весь мир переставал существовать. Это было искусство, в котором он преуспел. Искусство, единственное которое он любил. И которое помогало ему забыться. Даже сейчас, когда он больше не хотел забываться…
