Морок. Carpe Diem

      Северус швырнул склянку об стену. У него снова ничего не вышло. Получившимся зельем можно было разве что ботинки чистить, но никак не принимать внутрь.       – Простите, – тихий голос девочки заставил его вздрогнуть и обернуться. Он только теперь увидел, что она все еще сидела на стуле, практикуясь в использовании заклятия невидимости или лучше сказать образной трансформации, когда можно слиться с фоном так, что тебя практически нельзя будет увидеть, если не приглядеться.       – Какого дементора вы тут делаете?!       – Простите, – Руби поспешно развеяла заклинание. – Я просто хотела проверить смогу ли я остаться невидимой.       – Проверили? Уходите.       – Что вы делаете? Какое зелье?       – Это вас не касается, мисс Уайт.       Он поспешно закрыл блокнот с записями рецепта, прикидывая было ли видно ей с того места, где она притаилась, что там было написано. Решив, что даже если и было видно, то прочитать она все равно не могла – слишком далеко, и слишком сильно искаженным почерком он этот блокнот писал. Он сам иной раз с трудом читал свои собственные записи.       – Вы пытались создать антидот на какое-то зелье.       – Почему бы вы так решили?       – Перед вами лежал рецепт, но вы действовали совершенно неуверенно… так не похоже на вас, значит, вы думали, что можете изменить, чтобы получить антидот.       – Если вы так умны, может быть, вы знаете, что мне туда положить?       – Может быть, знаю. Я не уверена.       Северус мотнул головой, заставляя ее говорить.       – Я читала где-то. Что самое сильный ингредиент, который можно добавить в любое зелье – это… – она запнулась, отчего-то не решаясь назвать его.       Но Северус прекрасно помнил, что было написано в этом углубленном курсе зельеварения для мастеров. Он вспомнил сейчас, но совсем забыл, когда начал пытаться сварить антидот. Впрочем, это был слишком сильный ингредиент. И не всегда все кончалось с ним хорошо.       Готов ли он попробовать, вот в чем вопрос?..       – Кровь, – неуверенно договорила Руби. Северус медленно кивнул.       – Если вы когда-нибудь вздумаете варить антидот, мисс Уайт, не вспоминайте эти слова. Кровь – слишком сильный ингредиент. А эффект всегда непредсказуем. Он может вылечить, а может покалечить еще больше. Всегда пробуйте что-то другое сначала.       – Как вы? Сколько вы уже пытаетесь сварить это зелье?       – Оно слишком сложное, мисс Уайт. И это не то, о чем я должен с вами разговаривать.       – Сейчас не учебное время, мы можем разговаривать о чем угодно.       – И все же, мисс Уайт, ступайте к себе в комнату. И впредь, я попрошу не использовать данное заклятие в моем кабинете, и в моем присутствии.       – Хорошо. Буду пугать им мадам Амбридж.       – О, это сколько угодно, – Северус улыбнулся. – Только будьте осторожны. Она запросто может добиться вашего исключения из школы.       – Но оно того стоит, – заключила девочка и вышла из кабинета. На этот раз на самом деле. Северус проверил комнату заклятием. Просто для спокойствия души, чем на самом деле веря, что она могла вернуться и снова прятаться от него.       Потом он постоял немного над котлом, но не решился капнуть в зелье крови. До такой степени отчаяния он еще не дошел.       Время еще было. **       – Может, сходим в какой-нибудь магловский ресторан? – спросила Лина, забираясь под одеяло к Северусу и уютно устраиваясь головой у него на плече.       – Это можно, – сонно отозвался мужчина, и только потом среагировал. – В магловский?       – Мы ведь почему-то скрываем наши отношения.       – А ты бы…       Лина подняла голову и посмотрела ему в глаза.       – Женись на мне. И нам ничего ни от кого не нужно будет скрывать. И даже Амбридж ничего не сможет сделать.       – Жениться? Сейчас? Когда я… – Северус запнулся и смутился. – Не вполне здоров, – выдавил из себя он. Лина громко цокнула.       – Ну раз так, Северус, то давай поженимся немедленно! Незамедлительно! Чтобы ты уже понял, что хотя меня это и огорчает, но не настолько, чтобы отказаться от твоих объятий и поцелуев! И потом… пятнадцать лет – слишком долгий срок, чтобы все прошло за несколько недель. Нужно набраться терпения.       – Не только поэтому, – тихо сказал Северус. – Я люблю тебя. Я не знаю слабость или сила любить… у меня не было шанса проверить, но я точно знаю, что сейчас не время выставлять напоказ отношения. Так мы становимся уязвимее.       – А с этим я согласна. Пусть все будет так, как есть, только, пожалуйста, не терзай себя. Не кори за эту ошибку…       – Пятнадцать лет ошибке, – сокрушенно проговорил Северус.       – Мы все ошибаемся. Но не всем хватает мужества жить дальше и простить самого себя за то, что сделано. Ты не можешь этого изменить. Но ты выбрал быть со мной, несмотря на это. Ты не отказался от меня. И за это я тебе благодарна. Ты дал нам шанс. Ты дал мне спокойствие и смысл.       Северус притянул к себе женщину и поцеловал в висок. А потом долго и нежно поцеловал в губы.       Она заснула, тесно прижимаясь к нему, и если бы ему раньше приходило в голову сомневаться в ее чувствах, то эти сомнения развеялись бы в этот миг. Но он не сомневался и раньше. Кроме всего, он чувствовал, что она не лукавит, когда говорит, что ей достаточно того, чтобы он просто был рядом. Она переживала за него, но не за себя. В самом деле, что лучше долгие годы совершенного одиночество или родной и близкий человек рядом, пусть даже они не могут получить свою близость прямо сейчас?       Свое решение он не анализировал. Он впервые в жизни жил так, как хотел. Под влиянием порыва и любви… он впервые в жизни открыто говорил о том, что любит и не получал в ответ надменного взгляда или презрения, издевки или смеха…       Он получал в ответ любовь. Он не верил, что когда-нибудь в его жизни будет что-то подобное. И вот в его жизни была настоящая и взаимная любовь. И он бережно хранил и лелеял ее. Он даже совсем не старался что-то изменить в себе, все получалось как-то само собой – быть добрым с Линой, быть нежным, не говорить грубостей. Стремление доставить ей радость, сказать приятное слово, подарить улыбку.       Северус себя не узнавал.       Но он готов был измениться еще сильнее, лишь бы видеть ее ответную улыбку, сверкание ее глаз, слышать стук ее сердца, ощущать тепло ее тела. И прижимать ее к себе. Во сне.       Не он дарил ей спокойствие, а они дарили его друг другу. В его душе и вокруг него теперь царила любовь. И комната закостенелого холостяка преобразилась. И дело было не в том, что вместе с Линой туда ворвался относительный беспорядок и излишняя одежда на вешалки в шкаф, дело было в том, что он спешил в свою комнату после уроков.       Словно внезапно у него появился дом. Место, где он хотел быть больше всего на свете. **              Ему снилась Лили. Она всегда ему снилась в эту единственную ночь в году. Но в этот раз он удивился, потому что обычно, накануне он долго думал о ней, вспоминал и даже – чего греха таить – призывал ее в свои сны. Хотя бы в этот день… хотя бы так.       Еще до того, как она умерла, он свято чтил этот единственный день в году – день ее рождения. Других праздников для него отродясь не существовало. Он ничего не праздновал.       Впрочем, и этот праздник он тоже не праздновал – просто зажигал на столе свечу и долго смотрел на огонь. Потом гасил ее, произнося любимое имя и на этом все.       Во сне Лили в чем-то его обвиняла, и они долго ругались и спорили. От сна остался неприятный осадок и разбитое настроение.       Такое, что Северус даже не сразу понял, что Лины рядом нет. Она никогда не просыпалась раньше него. Несколько раз ему даже приходилось ее будить по утрам, чтобы она не опоздала на занятия. Она говорила, что во всем этом виноват он – ведь он вернул мир в ее сон и избавил ее от бессонницы. А ему было не сложно. И даже приятно – проснуться раньше нее и лежа рядом, смотреть, как она спит и как дышит.       Живая. Родная. Нежная… вся его.       Странно, что он не проснулся, когда она встала. И вообще, зачем она встала так рано, когда у нее сегодня до обеда нет занятий?       Чтобы не мешать ему грустить и предаваться тоске из-за Лили? Могла бы, если бы она о Лили знала, и если бы он собирался предаваться тоске. Сегодня, впервые за эти годы, он не собирался зажигать свечу.       Он быстро поднялся на ноги и прошел в ванную. Открыл шкаф. Он уже давно перестал пытаться уследить за тем, какая одежда Лины здесь появлялась и исчезала, но вот он точно помнил, что вчера здесь висела куртка с белым пушистым воротником. Он еще подумал, что в куртке зимой куда удобнее, чем в мантии.       Поэтому он быстро оделся сам и вышел на улицу. Он нашел Лину на заднем дворе. Она сидела на лавочке, накинув на голову капюшон, и опровергала его мысли о том, что в куртке было удобнее. Может быть и удобнее, но точно, что не теплее. Она обнимала себя руками, и было видно, что замерзла.       У нее были заплаканные глаза. Увидев его, она поспешно улыбнулась, но блеск от слез так просто было не скрыть.       – Родная, что случилось? – спросил он, садясь рядом с ней. Он взял ее руки в свои, чтобы погреть – и не зря, они были ровно лед.       Неужели во сне он начал бредить и стал звать Лили? Это могло объяснит ее слезы. Да только он и во сне достаточно хорошо себя контролировал, чтобы его мысли не прочитали, чтобы сны не подглядели и он уж точно не мог потерять голову настолько, чтобы начать разговаривать, не открывая глаз.       – Ничего… правда…       – От ничего не убегают из теплой кровати, чтобы плакать в одиночестве. Расскажи, поплачем вместе.       – Не думаю, что ты бы стал плакать из-за этого, – грустно усмехнулась Лина.       Он продолжал выжидающе на нее смотреть, и она сдалась.       – Так сложилось, что у меня в жизни не осталось друзей. И сегодня день рождения моей подруги. Я просто вспоминаю их… и плачу… от того, что их нет. Не знаю… просто глупая традиция.       Двух ответов быть не могло, и Северус прекрасно знал, кого она имеет в виду. Их школьную компанию. День рождения Лили. Ему ли этого было не знать?..       – Ну один ведь друг все же остался?       – Ты про Римуса? Я и не видела его больше…я с ним не очень общалась.       Что-то неосознанно шевельнулось в его груди, запрещая говорить. Но какое-то другое чувство заставило его очень тихо произнести.       – Я говорил про Блэка.       – Блэка?! Ты серьезно? Как его можно простить?       – За что?       И снова это чувство – «замолчи… замолчи, Северус!» И другой, словно чужой голос, призывающий дойти до конца.       – Предательство. Он предал их. Из-за него они погибли. Он выдал ему тайну их местонахождения… и они все погибли.        «Молчи!!!»        «Но есть ли смысл молчать? Она все равно узнает правду. И лучше если эту правду она узнает от тебя…»        «Молчи! Молчи все равно!»       Снейп и сам не понимал, что с ним происходит. Он не страдал раздвоением личности и даже легким расстройством сознания, но сейчас он спорил сам с собой. Словно был не один, а было два Северуса, и один из них хотел рассказать правду, потому что это было правильно, а другой хотел оставить все как есть.       Но что бы там ни было. Молчать не имело смысла.       Она все равно узнает.       Все равно.       – Это был не он, – выпалил он на одном дыхании.       Первый голос в его голове произнес единственное «дурак» и смолк, уступая второму.       – Что?       – Это был не он. Они доверили тайну не ему, а Хвосту. Это Хвост их предал.       – Нет. Они не могли доверить этого Хвосту… только Сириусу. Сначала они хотели доверить мне. Сириус убедил их не делать этого. Не подвергать меня такой опасности… И мы согласились, что это должен быть он.       – Но в последний момент, очевидно, они передумали. Их предал Хвост, Лина. Я знаю это. Я видел Блэка. К сожалению, я вижу его очень часто в последнее время.       – Где? Этого… нет…       – Ты любишь его? – спросил Северус тихо. Лина качнула головой.       – Любила… и долгие годы ненавидела…       – Это пройдет. Увидишь его и все забудешь.        «Меня забудешь» - вслух он этого не осмелился произнести. Тяжело выдохнул. Но Лина услышала эти слова все равно.       – Нет! Не забуду… я не забуду тебя. Я люблю тебя! Хочу быть с тобой!       – Но он был первым. Ведь было у вас?       Лина закрыла глаза. Если бы она и хотела, не смогла бы этого забыть. Это была темная ночь, беззвездная и безлунная. И она, что пришла к нему в этой ночи. Странно, она помнила все до единого слова, что сказала ему и, что он ответил ей. Она помнила выражение его лица. Помнила, как он кричал. И как сама она плакала. Она помнила, как он поцеловал ее… но сейчас она уже не помнила того, что случилось дальше. За годы эти воспоминания стерлись… очень долго она не хотела помнить того, как отдалась предателю.       Она кивнула. И Северус уронил голову на руки, с силой сжимая ее.       – Против него, что сидел в Азкабане у меня еще были шансы, но против него живого и оправданного – какие?..       – Не смей уходить! – Лина схватила его за руку, останавливая и не давая подняться. – Не смей уходить! Ты цепляешься к прошлому! Но оно давно прошло и кануло. Безвозвратно! Я не хочу с ним встречаться! Не собираюсь я этого делать! Я собираюсь прожить все, что мне отмерено с тобой!       – Со мной? С жалким инвалидом? Я совершил ошибку. Сотню лет назад решив отдать себя этой любви. И я наказан. Что я могу дать тебе?       – Мне ничего не нужно!       – Лина? – тихий голос заставил их обоих замолчать и посмотреть вперед. Перед скамейкой в нескольких шагах стоял высокий, черноволосый и чего уж там, как и прежде красивый, Сириус Блэк.       Лина слабо охнула. Северус отпустил ее руку и, встав на ноги, загородил собой от его взгляда. Если бы он только мог отгородить ее от него навсегда. Но он знал, что не может.       Но теперь в его голове больше не было споров. Голоса стихли. Он проиграл сам себе.       – Что ты здесь делаешь? – сказал он очень тихо и совершенно опустошенно. – Тебя могут увидеть! И отправят прямиком в Азкабан! А заодно и ее, как сообщницу!       – Мне все равно теперь! Я должен поговорить с ней!       – Сириус, не надо! – Лина встала рядом с Северусом, касаясь плечом его плеча. И в этом простом жесте, и в ее словах, мужчина услышал, что-то такое, что заставило его душу замереть в восторге.       Сириус еще не понимал, что происходит. Но и в его душе уже начали появляться первые подозрения.       – Лина, я и правда рисковал, чтобы попасть сюда. Я должен с тобой поговорить! Гарри только вчера обмолвился, что ты преподаешь в Хогвартсе. Я не знал этого… иначе бы пришел сразу. Я не виноват в том, что случилось с Поттерами!       – Я знаю.       – Знаешь? Откуда?       – Он сказал мне, – Лина кивнула на Северуса.       Блэк перевел совершенно потерянный взгляд на Северуса.       – Тогда я совсем не понимаю… мы должны поговорить.       – Лина, вам нужно поговорить, – снова этот предательский голос заставил Северуса сказать то, что он совсем не хотел. Он бы и хотел зацепиться за слова Лины и прогнать Блэка прочь. Но он знал, что не должен. Им все равно нужно поговорить. И лучше сейчас.       – Я не хочу с ним разговаривать.       – Он не предавал тебя, – Северус повернулся к Лине. На Блэка он старался совсем не смотреть. – Не предавал их. Его посадили в Азкабан ни за что. Если ты не поговоришь с ним теперь, ты все равно поговоришь с ним после. Лучше сейчас.        «Сегодня», добавил он про себя. Самый подходящий день.       – Идите к опушке и трансгресируйте туда, где безопасно, – закончил Снейп.       – Идем со мной, – тихо проговорила Лина. Северус вздрогнул от этой просьбы. И чуть прищурившись, посмотрел на нее.        «Зачем?»       Но он не спросил. Втроем они дошли до опушки леса, он, видя, что Лине совсем этого не хочется делать – или она просто боится, положил свою руку на предплечье Сириуса, второй рукой сжал руку Лины и сам трансгресировал их к ее дому.       – Поговорите внутри, я подожду здесь.       – Северус.       – Лина, вам лучше поговорить наедине. Я буду здесь, если понадоблюсь. Ты мне потом расскажешь, если сочтешь нужным.       – Так вы… ты с ним? – наконец-то до Сириуса дошло, почему рядом с Линой был Снейп. Но поверить в это он не мог.       Лина впервые посмотрела мужчине прямо в глаза. С вызовом и одновременно с укором.       – Да, – выдохнула она.       – И у вас это как… серьезно?       Северус не ответил. Он крепче сжал руку Лины, чтобы отпустить совсем.       – Зайдите в дом. Здесь не безопасно, – сказал он.       Лина не возразила ему, и второй раз уже не попросила его пойти с ней. Достаточно того, что он будет рядом. И если ей и есть чего страшиться в разговоре с Сириусом, то только самой себя. И Северус с этим ничего не сможет сделать.