Морок. Carpe Diem

      – Нет, – сказала Лина тихо, но уверенно.       – Нет? – удивленно отозвался Северус.       – Не хочу. Я не хочу этого знать, – она недолго помолчала, перебирая рукава кофты. – Это имя… почему _ее_ имя?       – Это не важно.       – Нет, это как раз и важно! Женщина… которую ты любил в прошлом… ты любил Лили?       – Ты сама сказала, это было в прошлом.       – Я не хочу, слышишь ты, я не хочу знать, что ты скрыл от меня. Ты стер мне память? Только ты мог использовать это имя. А потом так легко соврал, что причина моей амнезии лишь авария. Как?.. Как ты…       Она запнулась и поднялась на ноги. Снова подошла к окну и прислонила к нему ладонь. Стекло было ледяным, и ее рука тут же замерзла. Крупная дрожь прошла по всему ее телу.       – Расскажи сам. Я хочу услышать от тебя. Почему ты солгал мне? Зачем? Что ты скрыл?       – Ты не попадала в аварию. Я придумал ее, чтобы…        «Чтобы спасти твою жизнь…»       Разве он мог так сказать? Разве мог произнести правду, которая делала бы его героем, когда он был лишь предателем.       – Чтобы что?       Северус молчал.       – Чтобы что? Говори же! – Лина повысила голос и обернулась к мужчине.       – Чтобы Темный лорд отпустил тебя живой, – все же произнес Северус.       Лина уставилась на него не моргая.       –_Кто_? Я была у него? Он узнал? Узнал?       В ее голосе зазвучало такое отчаяние, что Северусу стало глубоко не по себе.       Лина достала из мантии палочку и, приставив ее к виску, громко произнесла нужное имя. Северус не успел среагировать на это. Только вскочил на ноги – но вовремя, чтобы подхватить ее на руки.       Вместе с памятью вернулась и память о боли, которую она перенесла в тот день. Постепенно боль утихла. Лина тяжело дышала, вцепившись рукой в плечо Северуса, сжимая его с такой силой, что она даже не сразу смогла разжать пальцы, когда все прошло.       Северус смотрел на нее. На лице его застыли настоящие муки. Видеть, как ей больно было невыносимо.       Тоже ему – герой! Не геройствовал бы и не заставлял ее вновь переживать эту боль и унижение! И с чего он взял, что она должна все вспомнить. Волан-де-Морт не нашел, что искал, а значит этот эпизод из ее жизни можно было изъять совершенно безболезненно!       Ну почему он не мог додуматься до этого раньше!       Лина еще некоторое время осмысливала то, что вспомнила, а потом выдохнула с облегчением. Нет, она не сдалась… не рассказала ему правды. Потом она подумала о том, что Северус делал у Темного лорда. Нет, несомненным был тот факт, что он спас ей жизнь предложением списать все на аварию. Но страшно было то, что он там вообще был. Он все еще служил Темному лорду!       Северус словно прочитал ее мысли и отпустил ее на ноги. Она отступила от него шаг назад.       – И после всего, ты все равно на его стороне? – проговорила она раздельно.       Северус молчал. Мог ли он сказать ей правду? Доверял ли он ей настолько?       Глупый вопрос: он доверял ей гораздо больше. Но все равно раскрыть себя он не мог.        «А о чем ты думал, когда сказал ей имя? Что она ничего тебя не спросит?» - спросил сам себя Северус. Ответа ни на этот вопрос, ни на вопрос Лины у него не было.       – Почему? Что он пообещал тебе? Чем он заслужил твою преданность? – Лина не хотела в это верить. И с отчаянием придумывала все новые ответы, чтобы найти подходящий. Найти такой, в который она могла поверить, который мог ее успокоить. И неожиданно этот ответ пришел ей в голову. – Или ты просто _не можешь_ уйти? Он не отпускает?       – Да, не пускает. От него нельзя так просто уйти, Лина, – Северус схватился за эти слова, как утопающий за соломинку. – От него одна дорога…       – Значит, мы должны на эту дорогу толкнуть его. Мы убьем его, и ты будешь свободен. Мы победим его, и мы будем счастливы вместе!       Она кинулась к мужчине и обняла его. Она не просто плакала, она рыдала, с ней сделалась истерика. Северусу пришлось даже ударить ее по щекам, чтобы немного привести в чувство. Потом он напоил ее успокоительной травой и уложил в кровать. Трава подействовала хорошо. И хотя Лина не заснула сразу, сил, чтобы плакать у нее не осталось. Да и чтобы говорить тоже. Слишком многое она пережила за это утро. Она лежала и только глазами следила за Северусом. А он подложил в камин поленьев и куда-то вышел.       Вернулся с одеялом и укрыл им Лину.       – Поспи, родная. Ты очень устала.       – Не уходи.       – Я никуда не уйду. Никогда. Я никогда тебя не оставлю.       Его откровенье могло обернуться чем угодно, он мог потерять ее доверие, мог потерять и ее саму. Но сегодня Небо не играло больше с ним в игры, в которых он всегда был обречен проигрывать. И сегодня он не проиграл.       Лина быстро заснула. Северус присел на краешек кровати. Он смотрел на ее лицо, припухшее от выплаканных слез и пережитого за это утро. Ему было больно. Если бы он мог забрать себе ее боль. Уж он-то умеет справляться с болью. За долгие годы научился.       Другое дело, Лина. Она слишком много натерпелась в жизни. Кто знает, как она жила в Америке… но то, что случилось с ней здесь было ужасно. Шрамы на ее спине говорили достаточно красноречиво. Давешняя истерика тоже показывала истинное положение вещей. Ей даже вспоминать об этом было невыносимо.       Женщины по-разному реагируют на насилие. Но одно Северус понимал точно – если бы Лина любила Сириуса, она бы ни за что не пошла к нему после этого. Она воспользовалась тем, что он ее любит, чтобы забыться в его объятьях.       Она попросту его использовала. Но кто посмеет ее за это судить?       Все получили, что хотели. Она свое забвение. Мужчина - ночи с возлюбленной.       Жаль только, что этих ночей оказалось недостаточно, чтобы он не желал ее больше и не любил спустя столько лет.       Северус не ревновал. Но на душе его скребли кошки, когда он понимал, что Блэк был с Линой. Что Блэк ее любит и сейчас может предложить ей все на свете – и даже свободу – пусть и в бегах, но свободу. В то время как он сам ничего не может ей дать: ни близости и уж тем более ни свободы. Он связан обстоятельствами и пока Волан-де-Морт жив, он не может оставить Гарри.       Пусть он и решил, что ничего не должен Лили. Это обещание он все равно должен исполнить. Он должен помочь Гарри выжить.       А уж потом можно отправляться хоть на все четыре стороны. Куда угодно, лишь бы с Линой.       Он тихонько погладил ее по голове и по плечу. Лина не проснулась. Тогда он аккуратно устроился на кровати рядом с ней. Приобнял ее за плечи. Лина повернулась к нему лицом и уткнулась ему в грудь.       – Прости, – прошептала она.       – Помилуй Небо, за что это?       – Мужчины не любят женские слезы. А я не смогла сдержаться…       – Вот уж чушь какая. Любят – не любят. Мне больно от того, что тебе больно. И дело совсем не в слезах.       – Глаза болят, – неловко улыбнулась женщина. Северус быстро поцеловал их.       – Пройдет. Сделаю тебе компресс из охлаждающей настойки, – он хотел было подняться на ноги, но женщина удержала его.       – Не уходи. Просто побудь рядом.       – Хорошо, – Северус лег поудобнее, и принялся медленно покрывать ее лицо нежными поцелуями… **       Было тихо. Так тихо не бывает в замке. Там постоянно шумят дети и даже когда каникулы, всё равно найдется пара-тройка особенно шумных и неугомонных. Ее собственная квартирка находилась в шумном районе. Там тоже никогда не было спокойно. И Лина отвыкла от того, что бывает тихо. Она уже давно не гуляла просто по лесу. Не выбиралась куда-нибудь к морю. В Америке жизнь была другая и тоже шумная. Но в Америке было море и тихие утренние прогулки по его берегу.       Было тихо и спокойно. Хорошо и тепло. Неужели так бывает, когда вокруг царит война. Когда все, чего ждешь это предательства и ножа в спину. И тебя предают. Унижают. Пытают. Одним словом – война.       Но теперь было тепло и спокойно. Что это? Чудо? Или просто нужный человек рядом?       Нужный человек рядом был. И ей было все равно, на кого он служит, пусть даже он запродал свою душу самому дьяволу. Он был с ней! Был на ее стороне! Он спас ей жизнь и спасет еще. И рядом с ним она не чувствовала ни страха, ни тревоги. Он был ее спасителем.       Кому бы он не заложил свою душу, она выкупит ее втридорога. Он спас ее – значит, она спасет его. Так предначертано. Написано свыше.       Лина открыла глаза. Северус лежал рядом с ней, совсем по-хозяйски обхватив ее обеими руками. Так обнимал ее он только во сне. Не отдавая себе в том отчета. Когда они бодрствовали, невозможность близости сдерживала и сковывала его. Во сне же он был собой. Во сне он любил ее без условностей. Так сильно, как только мог любить.       И ей это нравилось. Она любила просыпаться от этих объятий и подолгу лежать среди ночи, прислушиваясь к его глубокому дыханию. Поэтому по утрам она и вставала позже него. И он, должно быть, считал ее, если не засоней, то, по крайней мере, совой. А дело было в этих полуночных бодрствованиях, о которых он ничего не знал – так тихо она себя вела, так свято берегла его сон в эти мгновения.       Но теперь время уже близилось к обеду. В окно, неплотно завешенное порванными дырявыми занавесками, проникал солнечный свет – из-за нависших туч он был бледно серым.       Лина пошевелилась, и Северус сначала теснее прижал ее к себе, а потом, проснувшись, отпустил. Но не совсем.       Она повернулась к нему лицом. И их взгляды, их улыбки, их светлое теплое и покойное настроение встретилось. В миг, который ученые умы, могли бы назвать счастьем.       – Северус… Где ты был раньше?.. Нет, где была раньше я?.. зачем улетела в эту треклятую Америку? Чего хотела найти? Когда ты все время был рядом?..       – Знаешь, Лина,– Северус медленно гладил ее по спине. – Я тоже об этом думал. Много думал…       – И чего надумал?       – Пятнадцать лет назад у нас не было шанса. Наш шанс выпал только теперь.       – И мы его ни за что не упустим,– улыбнулась Лина. – Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты вернул мне память.       – Что она принесла тебе, кроме боли? – горько сказал мужчина, – я пожалел об этом сразу как сказал! Я просто не думал… хотел быть с тобой честным. А принес только боль.       – Нет, не только… это хорошо, что я помню. Я знаю, что была у него, и ничего не сказала… а значит не все потеряно! Ты не понимаешь, я все это время как приехала, живу в страхе и тревоге, что не смогу ему сопротивляться и расскажу все. А теперь я знаю, что мне незачем бояться! Я ничего не сказала ему. Я вытерпела. Остальное не важно.       – Что ты скрываешь от него?       – Не спрашивай, хорошо. Я все равно не смогу ответить.       – Снова тайны?       – А разве у тебя их не осталось?       Северус ничего не ответил.       – Не страшно, если он узнает, что его ребенок не родился.       – Это не страшно. Страшно, что он узнает, что этот ребенок вообще был. Вдруг захочет заделать еще одного, раз я смогла понести в тот раз.       – Он не узнает. И даже если узнает, что ребенок был, где гарантия, что это не был ребенок Блэка? Ему нужно было лучше следить за тобой, если он действительно хотел этого ребенка, – Северус запнулся. – Прости.       – Не извиняйся.       – Я сказал это, как будто дело идет о чем-то обыденном, а не о твоей боли.       – Не извиняйся,– повторила Лина. – Я знаю, что ты не хочешь сделать мне больно.       – Я был недостаточно честен с тобой вчера.       – О причине, по которой ты служил у Волан-де-Морта? Можешь не говорить. Я поняла ее.       – Поняла?       – Да. Ты любил Лили. После нее остался ребенок. И ты пытаешься спасти его в память о ней. Так, как можешь. И сделать это проще, когда ты знаешь, что на уме у врага.       – Ты потрясающе проницательна.       – Мне просто показалось, что я знаю тебя. А ты не способен служить ему добровольно. Принудить тебя что-то делать мне тоже кажется сложно и невозможно… И то, что ты до сих пор хранишь ее имя тоже о многом говорит.       – Лина, она осталась в прошлом. И этот долг спасти ее сына – это единственное, что связывает меня с ней. Да, долгие годы я хранил ей верность. Но больше – нет. Я люблю тебя.       – Ты так говоришь, словно оправдываешься. Но тебе незачем оправдываться.       – Почему ты такая?       – Какая?       – Не похожая ни на кого. Все понимаешь и ничего не осуждаешь?       – Потому что я нашла в тебе свой покой. И я тебя ни за что на свете не потеряю. Быть одиноким мужчиной – совсем не то, что быть одинокой женщиной в чужой стране без друзей и родных, – с тяжелым вздохом добавила она. Северус внимательно посмотрел ей в глаза. И все же сказал.       – Но ты ведь не была одна…