Морок. Carpe Diem

      Северус Снейп быстрым шагом шел по коридору в кабинет директора. Его длинная мантия взметалась при ходьбе как два крыла летучей мыши. Правда крылья эти были перебиты и он уже давно бы не смог взлететь.       Дамблдор наконец-то согласился его принять. Он налил в две чашки крепкого чая с малиной и подвинул одну ближе к Северусу. Тот смерил чашку пристальным взглядом, потом посмотрел на Дамблдора почти уничтожающе, и добродушная улыбка старика на этот раз не возымела эффекта, злиться профессор не перестал. Однако сел на стул и с шумом отхлебнул обжигающий напиток.       – Тебе надо бы успокоиться, Северус.       – Я не понимаю, как вы можете быть так спокойны, Альбус? Эта стерва скоро доберется и до Поттера и до всего _вашего_ отряда. Последствий не избежать.       – Последствия меня сейчас не волнуют.       – А что вас волнует?       – Гарри. Ты занимаешься с ним окклюменцией?       – Все еще. Он ни на йоту не преуспел в этом. Совершенно нет способностей.       – Это странно, – произнес Дамблдор, и, отпив глоток чаю, причмокнул губами. – Его родители были способными волшебниками.       – Я знаю, Альбус. На нем природа, видимо, решила отдохнуть. И это ему предстоит победить Темного лорда? Я бы не дал за его жизнь в этой схватке и гроша.       – Да только у нас выхода нет.       – Есть. Мы должны начать действовать. И, прежде всего, нам наконец-то нужно понять, как, дементор его расцелуй, он вернулся. Почему не умер. Почему исчез. Что в Гарри его остановило. Нам нужно найти ответы на эти вопросы.       – Четырнадцать лет ответов не было.       – Пришло время. Медлить больше нельзя. У меня есть предположение, которым я хотел с вами поделиться.       – Говори.       – Неужели вам ни разу в голову не приходило, что он мог сделать себе крестражи?       – Я размышлял об этом.       – Тогда прежде чем состоится последняя битва, нам нужно найти и уничтожить их все. Разве нет? Чего мы ждем?       – Это не так просто, Северус.       – Гарри уничтожил дневник Тома Реддла. Это ведь был первый крестраж?       – Да, именно после этого дневника, я стал размышлять об этом. Но мы не знаем ни сколько их, ни что это. Это может быть, что угодно. От зубочистки до животного, способного прожить достаточно долгую жизнь, чтобы сохранить ее для своего хозяина.       – Нагайна?       – Возможно.       Северус задумался. А потом внезапно побледнел. С трудом выдохнул.       – Вы же не хотите сказать? Этого _не может_ быть.       – Это может быть. Да, Северус, – проговорил Дамблдор. – Если ты об этом задумался, значил, изучил этот вопрос… для того, чтобы создать крестраж, нужно убить человека. И в тот день, он убил Лили Поттер.       Рука Северуса непроизвольно дернулась, сжимаясь в кулак. И кружка с чаем опрокинулась на столе. Но он, кажется, этого даже не заметил. Дамблдор спокойно поднял его кружку и бросил на стол салфетку. Глядя, как она медленно впитывает в себя чай, он проговорил:       – Когда придет время, Гарри должен умереть и, что самое главное, Волан-де-Морт должен сам убить его.       – Этого… вы… вы бредите! – Северус порывисто встал на ноги.       – Что это? Только не говори мне, что ты привязался к этому мальчику, Северус? Он ведь так похож на своего отца.       – Но у него глаза матери, – выдохнул Северус совсем неслышно.       – И после стольких лет?       Северус промолчал. Он приоткрыл было рот, чтобы что-то сказать, но ничего не сказал. Как давно все это было. Его клятва рядом с мертвой Лили. Да и вся эта любовь к Лили… как безумно давно это было.       Но Гарри по-прежнему был. Был жив. Был здоров, похож на отца и временами совсем невыносим. И все равно, что-то изменилось. Он привязался к нему?       Нет. Он полюбил его. Как любят сына любимой женщины.       И все равно, что Лили больше не была его любимой. Гарри остался в его сердце – сыном.       – Неужели этого нельзя избежать! Неужели мы ничего не можем сделать?!       – Нет, Северус. Ничего.       – Должен быть выход! Этого нельзя допустить! Мы найдем другой способ его убить! Без Гарри!       – Если он не убьет Гарри, он сможет возродиться опять. Так он и возродился в прошлый раз. Он использовал один из крестражей. Он использует Гарри и все начнется снова… это единственный путь. И не думай, что мне говорить об этом легче.       – Вы всегда об этом знали! Вы растили его, как свинью на убой!       – Не надо таких громких слов, Северус. То, что Гарри – его последний крестраж, я понял не так давно. До этого… дело было только в пророчестве. Они связаны. Им предначертано стать погибелью друг друга.       Северус помолчал. Ему нужно было осмыслить это. Голова его разрывалась на части, ровно как и душа. Должен быть другой путь! Все не может закончиться так! Он обещал Лили, сжимая ее бездыханное тело, что позаботится об этом мальчишке и вот он должен дать ему умереть?! Немыслимо!       Он не мог этого осмыслить.       И он яростно качал головой.       – Неправда… – прошептал он.       Он не заметил, как Дамблдор поднялся из-за стола и подошел к нему. Только когда он легонько тронул его за плечо, Северус вздрогнул и посмотрел на директора уничтоженным взглядом.       – Да, Северус. Мы ничего не можем сделать…       – Вы слышали про пророчество о наследнике Гриффиндора?       – Гарри – не его наследник.       – И все же. О чем говорится в этом пророчестве?       – Так как Гриффиндор и Слизерин всегда враждовали, нет ни одного смешения в их крови. Существует пророчество, что от смешения их кровей может родиться могущественный волшебник, который примет сторону сильнейшего из родителей и станет для него спасением и погибелью для слабейшего… да только… ветвь Годрика давно угасла.       – Волан-де-Морт – наследник Слизерина. И кто бы не был наследником Гриффиндора – не сравнится по силе с ним.        «Лина не сравнится с ним» - подумал он про себя.       – Думаю, да. Что тебе известно об этом?       – Я много читал. Наткнулся на упоминание об этом пророчестве, но там не было деталей.       – Этому пророчеству уже не одна сотня лет. Но так ни разу, ни один из наследников не решился на это кровосмешение… Кроме того, насколько мне известно, у Темного лорда нет детей. И, дай Мерлин, чтобы оно так и оставалось…              Северус немного припозднился к обеду и вошел в зал, когда он уже был полный галдящих детей. В основном, дети обсуждали предстоящую игру по квиддичу. Слизерин – Гриффиндор – матч был принципиальный и ожидаемый. Проходя рядом со столом Гриффиндора, Снейп бросил быстрый взгляд на Поттера. Парень выглядел подавленным и чересчур сосредоточенным. Нет, с таким настроем, матчи не выигрывают.       Он остановился возле него.       – Удачи вам, Поттер, – проговорил он как будто даже сквозь зубы. Гарри поднял голову и с удивлением посмотрел на профессора.       – Спасибо, сэр, я думал, что вы болеете за Слизерин.       – Так и есть.       И ничего больше не объясняя, оставив Гарри в совершеннейшем недоумении, Северус пошел к учительскому столу. Он медленно занял свое место и молча наполнил тарелку едой. Ел он как обычно без аппетита, машинально. Ел – потому что еда нужна была для поддержания жизни. А жизнь ему нужна была, чтобы победить. Лина Роуди, что сидела рядом с ним на секунду посмотрела на него. И медленно отвела взгляд.       Вилка выпала из руки мужчины, со звоном ударившись о тарелку. Он отхлебнул тыквенного сока и вышел из-за стола.       Пожалуй, сидеть рядом с ней, и сохранять спокойствие сейчас было самым сложным, что ему приходилось делать в своей жизни. Он прошел прямиком к опушке леса и трансгрессировал через несколько тайных мест к дому Блэка.              Прошло всего несколько дней после того, как они встретились все втроем в доме Лины. Память о Блэке ему тоже пришлось забрать у Лины, и теперь ему нужно было объяснить это самому Блэку. Или ничего не объяснять, а забрать и его память. Впрочем, нет. Можно и объяснить. Сейчас они все на одной стороне – они хотят спасти Лину от Волан-де-Морта. А соврать можно что угодно.       Условный стук и Блэк в длинном домашнем халате распахнул перед Северусом дверь. Удивленный и явно не обрадованный его появлением, он все же посторонился, пропуская Снейпа внутрь дома. Не хватало, чтобы их тут увидели.       – Я пришел поговорить о Лине.       – Интересно, – Блэк махнул рукой в сторону гостиной и Снейп прошествовал прямиком туда. – И в чем дело? Мне кажется, она вполне определенно выбрала тебя.       – Да?       – Да. Это удивляет тебя?       Сириус по-хозяйски расположился в кресле, закинув ногу на ногу. Северусу он сесть не предложил, но Снейпу предложение не нужно было, он сам сел во второе кресло и сложил руки на груди.       – У Темного лорда к ней какой-то интерес. И мы с ней приняли решение о том, что для ее же блага лучше будет нам расстаться. На время.       – О, – неопределенно произнес Сириус. – Как благородно.       – Мне пришлось стереть ее память… Для надежности. Разговор с тобой она не помнит тоже. Собственно, это все, что я хотел тебе сказать. И если вы вдруг встретитесь снова, веди себя так, будто это ваша первая встреча.       – Ты хоть понимаешь, что в таком случае, она _может_ выбрать меня? – медленно произнес Сириус. Он даже всем корпусом наклонился в сторону Северуса.       Северус помолчал. Потом порывисто поднялся на ноги.       – Речь идет о ее жизни. У Поттера, кстати, сегодня игра в квиддич. Я передам ему от тебя пожелания удачи.       И не оборачиваясь на мужчину, Северус вышел из его дома. **       Вместо того, чтобы отправиться на квиддич со всеми, Северус Снейп спустился в свой кабинет, где над котлом с зельем корпела Руби Уайт. Вопреки тому, что он совершенно незаслуженно сегодня испортил ее зелье (незаметно, конечно же), и оставил ее после уроков, а значит, лишил возможности посмотреть игру, она не злилась, а спокойно варила зелье заново.       Возможно ли, чтобы она была дочерью Темного лорда? Она на него совсем не похожа! Ни капли! В ее характере есть только добро ее матери. Не может ведь так быть, чтобы его гены ни в чем не проявили себя!       Снейп еще надеялся, что Руби дочь Блэка, хотя тогда все было бы куда сложнее. Для него сложнее. Но если отбросить никому не нужный и совсем ему не свойственный эгоизм – во сто крат лучше, если она дочь Блэка, а не этой твари.       – У меня не получается, профессор, – сказала Руби, когда Снейп показался на пороге. – Я очень хочу посмотреть игру. И нервничаю. И не могу сосредоточиться.       – Мисс Уайт, очень часто на нас действуют внешние обстоятельства, но это не значит, что мы должны сдаваться и ничего не делать. Нужно делать – вопреки. Если вы начнете сейчас, то как раз успеете…       – Увидеть, как команда Гриффиндора возвращается с победой в замок…– обреченно проговорила Руби.       – Ну или команда Слизерина, – машинально возразил Северус.       – Только Гриффиндор.       – Вам никогда не хотелось учиться на факультете Слизерин? – спросил Северус.       – С чего бы! – Руби даже фыркнула. – Это факультет трусов и предателей! – а потом она спохватилась, вспомнив, что стоящий перед ней профессор заканчивал этот факультет. – Ну, не все, конечно… вам бы больше подошел какой-нибудь другой факультет.       Северус подошел к стулу, где лежала мантия девочки. Увлеченная варкой зелья, она даже сняла ее с себя, оставаясь в одной блузке и юбке. Он взял мантию в руки и протянул девочке.       – Идите, мисс Уайт.       Глаза ее округлились. Она обрадовано подскочила и, выхватив из рук профессора мантию, тут же выбежала из кабинета. Две секунды, а ее уже не было… только темный волос в руке Снейпа, да котел с недоваренным зельем, мог подтвердить, что она здесь вообще была.       Северус подошел к столу и выложил на него три волоса.       Волос Сириуса, который прихватил из дома Блэка, волос Руби, взятый с мантии сейчас и волос Лины, уж совсем не понятно зачем взятый с подушки в его комнате.       Приблизительно через час он вышел из своего кабинета. Бледный, как смерть и уставший.       По всему выходило, что Руби Уайт – дочь Лины и не дочь Блэка… а значит… она дочь Темного лорда.       Погибель для своей матери. Погибель для Лины.