Морок. Carpe Diem

      Северус Снейп не сомкнул глаз. И встретил утро, сидя на кровати и глядя в окно. Солнце забрезжило где-то на горизонте, когда он стряхнул с себя прошедшую ночь и поднялся на ноги. От ночи без сна его немного знобило, и слегка гудела голова. Он прошел в ванную комнату и тщательно умылся.       Ему не пришлось долго ждать.       Заклятие спало, и в комнату вошел Люциус. Он бросил быстрый взгляд на несмятую кровать, у которой был примят лишь самый краешек, где мужчина просидел всю ночь. Тень усмешки пробежала в его взгляде, но быстро исчезла.       – Как самочувствие? – спросил он почти участливо.       – Словно ты сам никогда не бывал на моем месте? – небрежно бросил Северус, застегивая пуговицы сюртука и не спеша накидывая на плечи мантию.       Был. И не однажды. Они оба это знали, поэтому Люциус промолчал.       – Не знаешь, в чем дело? Может, мне стоит задержаться и составить завещание?       – Словно ты его уже не составил? – так же небрежно бросил ему в ответ Люциус.       Завещание Пожирателя было единственным – все имущество, палочка и хранилище в Гринготсе – при его наличии – переходило в собственность Темного лорда.       Без исключений.       Как удобно!       Выпытать что-то у Люциуса было невозможно. Пытаться сбежать – нереально. Поэтому Северусу оставалось только спокойно проследовать следом за Малфоем в большой зал, который удивительным образом при солнечном свете выглядел еще более мрачно, чем накануне ночью.       Темный лорд уже был там. Его тонкие бескровные губы растянулись в подобии улыбки.       – Северус. Я рад, что ты не заставляешь себя ждать. Дело очень важное и срочное, – он помолчал, словно ожидая, что Северус начнет задавать вопросы, но мужчина молчал. Тогда Волан-де-Морт продолжил. – Возьми меня за руку, Северус.        «Если есть шанс сбежать – то это он. Мой последний шанс остаться в живых…»       Но было что-то непреодолимое в том, что происходило. И как бы сильно Северус не хотел остаться в живых, он не мог сопротивляться воле Темного лорда здесь – в этом доме, где каждый уголок пропитался страхом, ненавистью и пороком. Он подошел ближе. И он взял его за руку.        **       Боль. Она заполонила собой все вокруг, доходя до такого предела, когда невозможно понять, что болит. Северус не выдержал и закричал, но из горла едва вырвался стон. Чьи-то участливые руки приложили к его лбу что-то холодное и мокрое. Удивительно, но стало легче. Северус хотел открыть глаза, но не мог. Провалиться в небытие… провалиться в сон… забыться…       Если бы только можно было забыться. И забыть.              – Пей, Северус.       – Мой лорд? Я чем-то заслужил ваш гнев? – Северус кивнул на чашу, наполненную непрозрачной жидкостью с очень характерным ароматом. – Ведь это яд? Ведь я умру?       – Умрешь. Если ты предал меня – ты умрешь. А если нет, ты останешься жить. Видишь ли, у каждого яда есть противоядие. И если ты не предавал меня, ты получишь свой антидот. Пей, Северус… Или ты желаешь умереть, не попытавшись выжить? Без боя?       Волан-де-Морт зачерпнул раковинкой из темной воды и протянул ее Северусу.       – Пей же!       Если бы только это могло помочь. Если бы выпив весь яд мира можно было вернуть время вспять и не допустить того, что случилось. Спасти. Если бы только можно было спасти.       Ему надавили на щеки, заставляя разомкнуться его челюсти, и тут же влили обжигающую своим холодом настойку. Будь Северус в состоянии анализировать, он бы без труда понял, и что это была за трава, и от чего его пытались отпоить. Будь он в сознании, он бы сказал, что нужно попробовать что-то посерьезнее.       Но он не мог открыть глаза. И сказать ничего не мог. И оставалось надеяться лишь на то, что они найдут правильное лекарство.       Вот только – кто они?       – Так слаб? Пей. Или умрешь мгновенно.       Каждый новый глоток приносил все новую и новую боль. И вместе с тем непреодолимую жажду. Она была настолько нестерпимой, что Северуса колотило крупной дрожью. Удержать раковинку с ядом он уже не мог, и Волан-де-Морт сам держал ее, пока его покорный слуга пил.        «Может, умереть лучше?.. Может… стоит умереть?»…       Но в последний миг он вспоминал о Лине, и, сжимая руки в кулаки, до крови впиваясь ногтями в мякоть кожи, он продолжал пить.       Последняя капля яда не принесла с собой смерть, лишь еще большую жажду.       И проклиная себя за слабость. Он все же взмолился к своему хозяину:       – Воды…       Но Волан-де-Морт его не слушал. Обернувшись к чаше, он достал с ее дна медальон и, сразу почувствовав, что что-то было не так, поспешно открыл его. Крошечная записка упала на его ладонь.       Ярость пробежала по его лицу, пока он читал ее. Он кинул в руки Северусу раковинку.       – Ты хотел пить – вокруг много воды.       – Это не может быть так просто, – выдохнул Северус едва слышно.       – О! Ты всегда был умнее других, Северус. Мне жаль тебя терять. Но ты прав. Это не может быть так просто. Ты предал меня, и ты умрешь.       – Мой лорд?       – Мне рассказали, что ты ищешь крестражи. Мне рассказали, что ты уже нашел несколько и начал их уничтожать. Один за другим. Мне рассказали, что ты меня предал…       – Я искал крестражи, чтобы их не нашел Дамблдор. Почему вы верите этой девчонке больше чем мне?       – Ты был мне преданным слугой все это время, Северус. Но она – моя дочь.       И не лучше ли просто умереть. То, что он натворил нельзя исправить. Руби попала в руки Волан-де-Морта. Он узнал тайну Лины. Северус предал всех. И проиграл все. Когда Темный лорд ушел, оставив Северуса один на один с его страданиями, совестью и смертью, Северус взмолился, чтобы смерть его все же нашла.       И он резким движением руки зачерпнул воду из озера. Он не знал, что произойдет. И вряд ли мог надеяться на быструю смерть. Но какая угодно смерть была лучше, чем муки его совести.       Он предал женщину, которую любил.       Он предал всех и сам себя.       И все же он был жив. Холодная трава успокоила его горло. Боль чуть утихла. Он не очнулся и не открыл глаза. Но ему стало легче дышать. И когда он почти заснул, или впал в небытие и беспамятство, он вдруг почувствовал прикосновение к своим губам. Мягкое, почти невесомое, теплое, нежное…       Поцелуй?..       Поцелуй.