Морок. Carpe Diem

      Лина Роуди никогда не понимала поступков Дамблдора. Иногда ей казалось, что все его действия – это тщательно спланированный план и их результат непременно всех ошеломит в свое время, но иногда ей казалось, что он действует под влиянием чистой интуиции, и не предугадывает и на полшага вперед.       Но объяснить себе, как так получилось, что Дамблдор оказался рядом с ней – совершенно случайно, между прочим, без всяких на то причин – именно в тот день, она не могла. Они уже закончили поиски крестража в Гринготсе. Обыскать хранилище Белатрисы – было единственным их решением, к которому не сговариваясь пришли они все трое. И после того, как крестраж был найден и тщательно спрятан в доме Блэка, Дамблдор отправился по своим делам, а она трансгрессировала к себе домой. В Хогвартс возвращаться не хотелось совершенно. Мадам Амбридж ее откровенно раздражала и она серьезно подумывала о том, чтобы уволиться. В конечном итоге, она никак не могла вспомнить, почему год назад вообще решила устроиться на работу сюда. Она приехала помочь Ордену Феникса убить Волан-де-Морта. Это все. В этот план не входила работа в школе.       Вернувшись к себе домой, она решила прибраться на балконе, когда сначала вернулся Дамблдор, забыв ей что-то объяснить, а потом прилетел морок…              Она смотрела на мужчину, что лежал на ее собственной кровати, и не знала, что чувствует по этому поводу. Она совсем не помнила, когда была близка с кем-то. Тысячу лет назад это был Сириус Блэк. И после… неужели после него у нее никого не было. Как тяжело однако соображала ее голова. Она помнила, что сходилась с разными мужчинами в Америке, но достаточно близко к себе она не подпускала никого. Причину этому она понять не могла. Свободная и молодая, без детей и с хорошей внешностью… отчего она никому не отозвалась? Было ли предательство Сириуса тому виной?       Разумеется, нет. Предал он не столько ее, сколько ее друзей, и она не любила его настолько, чтобы хранить ему верность не смотря ни на что.       Северус пошевелился с глухим стоном, и Лина, быстро смочив полотенце в травяной настойке, положила его ему на лоб. А потом дала Северусу выпить другой травы. Мадам Помфри сказала, что ему должно стать легче. В конце концов, он пребывал в этом состоянии уже несколько дней. Дамблдор сказал, что сегодня все решится, он или выкарабкается и будет жить, или…       Лина думала, что ей все равно, что с ним станется… Да, он не был предателем, как не был предателем и Сириус Блэк в конечном итоге, и он всегда был на их стороне, но он все равно был ей совершенно чужим. А она уже давно перестала беспокоиться о людях, к которым не испытывала по крайней мере симпатии. Всех не спасти.       И все же, она переживала.       Саму себя она не понимала, и не хотела понимать. Эти несколько дней, что она бросила работу в школе, чтобы быть рядом с ним и помогать ему, она передумала очень много.       В конечном итоге, это было не иначе чем судьбою и предопределением, что они с Дамблдором нашли его вовремя, чтобы не дать инферналам утащить его почти бездыханное, наполненное ядом тело, под воду. Минутой позже и они бы даже не поняли, куда их привел морок…              Лина задумалась сильнее, пристально вглядываясь в болезненно бледное лицо мужчины. Не отдавая себе в том отчета, она прикоснулась пальцами к его щеке, провела по ней, а потом дотронулась до его губ. Странное чувство кольнуло ее в груди, заставляя одернуть руку. Кажется, но она уже касалась его. Раньше.       Женщина облизала внезапно пересохшие губы. Сердце ее заныло и застучало. Он не должен был проснуться. Только что она дала ему лекарство, в состав которого входили и успокаивающие сонные травы.       Она не разбудит его. Не должна. Искушение было слишком велико. Сердце слишком громко стучало в груди, причиняя мучительную боль.       Лина наклонилась к мужчине и поцеловала его. Она почувствовала неприятный холод лекарств. Но за ними, она почувствовала что-то другое. Теплое, нежное… сладкое… Губы Северуса Снейпа.       Она резко отшатнулась от него, пытаясь прийти в себя.       – Да что это со мной такое? – прошептала она.       Ответа на вопрос не было, а мужчину хотелось поцеловать снова.       И она поцеловала его опять. В этот раз ей показалось, что мужчина отозвался ее поцелую. Но отстранившись, она поняла, что это было невозможно. Он все еще крепко спал.       Может, в траве, которой его поили, находятся какие-то опиаты? И дело только в этом?       Трава способна вызывать зависимость. Привыкание. Словно для этого достаточно, лишь коснуться губами губ, на которых остался ее вкус!       Нужно взять себя в руки! В конце концов! Чай не юная барышня! Тридцать с лишним лет на свете не для того жила, чтобы вестись на какую-то траву!       Но внутренний голос ей подсказывал, что дело совсем не в траве.       Губы его внезапно зашевелились, словно он силился, что-то сказать. Следом распахнулись глаза, и мужчина сделал судорожный вдох, но тут же глубоко выдохнул, задыхаясь. Боль жгла бронхи и скручивала желудок.       Он пытался перевести дыхание и только беспомощно шевелил губами, а рукой хватал воздух, сжимая его, словно от воздуха можно было оттолкнуться и выбраться из очередного приступа боли.       Лина схватила его за руку, заставляя каплю осознанности появиться в глазах мужчины.       Он не умел быть слабым. Не перед женщиной, которую любил. А может быть, только перед ней это имело смысл.       – Воды, – выдохнул он почти неслышно. Но Лина услышала, и поскорее подала ему очередную порцию травяной настойки. Настойка заморозила пищевод и успокоила бронхи. Северус вдохнул почти спокойно.       – Как вы? Закройте глаза, если узнаете меня. Ничего не говорите. Вам нельзя говорить.       Северус закрыл глаза, а чуть погодя открыл.       – Вы помните, что случилось?       Северус отрицательно качнул головой. Чего-то он действительно не помнил. Например, как смог выбраться из пещеры и попал прямиком к Лине домой.       И если бы не то, что случилось, он мог бы быть этому счастлив. Но случилось слишком многое…       – Отдохните пока, – сказала Лина как можно спокойнее, и поправила подушку Северуса.       – Сколько?       – Вы были без сознания? Несколько дней.       Ужас мог бы отразиться на лице Снейпа. Если бы оно уже не было искажено гримасой отчаяния и боли.       – Дамблдора. Пожалуйста… срочно.