Морок. Carpe Diem

      Дамблдор не удивился, получив краткое послание от Лины явиться как можно скорее. Он и сам намеревался проведать Северуса сегодня. Сегодня был решающий день – если Снейп выкарабкается – значит, будет жить. Если нет… Дамблдор об этом старался не думать.       Но он все же обеспокоился. В записке Лины не было ни слова о состоянии Северуса. Что если он оказался не таким сильным, как они думали? Или, что если они неправильно подобрали ему лечение?       Он поспешил к нему сразу и прибыл спустя всего половину часа или около того как записка вообще была написана.       Лина встретила его в прихожей.       – Какие новости? – спросил он поспешно.       – Он пришел в себя. И очень сильно хотел видеть вас. Но…       – Что? – Дамблдор отстранил женщину от двери и ворвался в комнату.       – Он впал в забытье почти сразу. Он тут нацарапал вам кое-что, – она протянула кусок пергамента, неровно исписанный буквами. – Я прочитала. Это рецепт. Чтобы не терять время я начала варить это зелье… в любом случае, ядом это уже не будет.       Дамблдор повертел в руках бумагу.       – Как вы поняли этот рецепт? Он написан шрифтом зельеваров. Достаточно трудным для восприятия человеком неподготовленным.       – Что ж, значит, оказалось, что в конечном итоге я нормально подготовлена. Я, правда, не поняла, что это такое. Но, чем бы это зелье не оказалось, оно будет готово через четверть часа.       – Такое простое… как мы до него не додумались. Это лекарство, Лина. И я подозреваю, что оно способно поставить его на ноги.       – Он почти без сознания смог подобрать себе лечение, в то время как мы трое, в полном здравии и уме уже два дня не можем его вылечить.       – Ему лучше знать, что с ним случилось и что может помочь. Так что не корите себя, Лина.       Больше они ничего не говорили. И в полной тишине смотрели, как зелье медленно кипит на огне. Лина положила в него последние ингредиенты и затушила горелку.       – Вы уверены, что это не яд?       – Более чем. Я не уверен в побочных действиях… но если Северус написал это лекарство, значит он сам уверен.       – Что ж, – Лина зачерпнула глубокой ложкой зелья и плеснула в стакан. Достав волшебную палочку, она остудила зелье. – Да будет так.       – Будет так, – отозвался Дамблдор. И Лина надавила Северусу на щеки, как делала много раз раньше, заставляя его рот приоткрыться, и вылила зелье.       Потом погладила его по гортани, заставляя сглотнуть. Секунды две или три они с Дамблдором смотрели на мужчину, не мигая и не отводя взгляда. Северус судорожно выдохнул и сел в кровати, широко распахивая глаза. Но тут же закрыл их, как будто это причиняло ему дикую боль.       – Как вы себя чувствуете? – спросила Лина.       – Говорите потише, умоляю вас, а лучше дайте мне немного ваты. Побочные эффекты… зрение, слух и осязание улучшились раз в двадцать. Или тридцать… но это ничего…       – Ничего? После недолгого обострения они могут исчезнуть совсем, и ты ослепнешь, оглохнешь и…       – Довольно, Альбус! Я прекрасно это знаю! Но есть кое-что гораздо важнее моего здоровья. Лина, умоляю вас, дайте мне ваты и темные очки, если есть…       Лина вышла на кухню, и Северус тут же наклонился к Дамблдору и поспешно тихо заговорил.       – Альбус, все это дрянь… Он забрал к себе Руби Уайт. Девчонку с Гриффиндора, что вы приняли в этом году.       – И?       – Она дочь Лины, – едва слышно сказал он. – И мы должны спасти ее!       – Это та самая девочка, которая каким-то образом помогала тебе с крестражами. Не хочешь объясниться?       – Палочку, – прошептал Северус и Дамблдор протянул ему палочку, но не свою, а какую-то другую, случайно (или может быть специально для такого случая) оказавшуюся в складках его мантии.       Северус взмахнул палочкой, захлопнув дверь в кухню, где была Лина. Потом он сам сотворил себе кусок ваты и заложил ее в уши. Следом заставил погаснуть почти все лампы.– Теперь поговорим. Эта девочка не только дочь Лины. Она _его_ дочь. И он это знает. И вы помните, что было в том пророчестве, про наследника Гриффиндора и Слизерина…       – Лина – наследница Гриффиндора?       – Да. И Руби…       – Чрезвычайно опасна, в таком случае. Почему ты не рассказал мне об этом сразу? Мы бы спрятали ее получше!       – Или попросту убили, как планируете убить Гарри Поттера?       – Северус, ты ведь знаешь, что это не так…       Лина постучала в дверь. Как-то не очень уверенно, словно это была не ее квартира.       Северус посмотрел на дверь, а потом на Дамблдора.       – Это не важно теперь. Я должен ее спасти. И я сделаю это. С вашей помощью или без. Единственное, что я вас прошу – немедленно уничтожить все крестражи, что у нас есть. Он знает. Он будет искать. Нельзя, чтобы он нашел их разом. Нельзя, чтобы он нашел их _живыми_. Там у озера, где вы нашли меня, был спрятан медальон, который кто-то заменил… я помню, как он выглядел, но понятия не имею, где искать оригинал.       – Мы его уже нашли, Северус. Случайно. Домовой эльф Блэков…       – Это не важно. Главное, он найден. Еще один крестраж – это змея. Ну и самый главный, вы прекрасно знаете. Уничтожьте все. Чего бы это ни стоило, – на губах Северуса появилась горькая усмешка. – Я не знаю, выживу ли я, и скорее всего, что нет…       В дверь постучали еще раз. Так же неуверенно и тихо.             – Когда вы начнете их уничтожать, он почувствует, и ему будет легче вас найти… возможно, нужно разделиться… спрятаться…       Северус с какой-то мукой посмотрел на дверь.       – Ничего не говорите Лине, – сказал он, не смотря на мужчину, а только на дверь, словно сквозь дерево он мог видеть силуэт женщины, которую любил больше жизни, и которую – пусть и не специально – но предал. – Я могу одолжить эту палочку?       – Все, что угодно.       Снейп медленно поднялся на ноги, и, чуть пошатываясь, пошел к входной двери.       – Удачи, Северус.       – Не говорите, что переживаете за меня. Я всегда был лишь пешкой, которую вы искусно двигали по шахматной доске, – с ухмылкой сказал Северус, лишь немного повернув голову в сторону Дамблдора, стоя к нему спиной.       – Ты знаешь, что это не так.       – И снова лжете…       Северус резко обернулся и еще раз скривил губы в подобии ухмылки, вышел. Магия его тут же спала с двери и Лина неуверенно вошла в комнату. Она посмотрела на дверь, а потом на Дамблдора и снова на дверь.       – Что именно он запретил вам говорить мне?