Морок. Carpe Diem

      Оглушающее заклинание полетело в меня сразу же, стоило Люциусу открыть дверь и пропустить меня вперед. Остроумно. Довольно-таки. Мог и предупредить, что у нее не забрали палочку. Хотя к чему бы? Каждый сам за себя. И все порознь, но за единого хозяина.       Плохую религию склеил Волан-де-Морт. Она рассыплется от любого сильного ветра.       Я все еще плохо видел, но реакция у меня была раз в пять лучше, чем обычно. Так что особого труда отразить заклинание мне не стоило.       Я услышал, как за спиной хмыкнул Люциус.       – Забирай, если сможешь с ней справиться, – бросил он и я услышал его удаляющиеся шаги, и медленно за моей спиной скрипнула дверь, закрываясь.       Я все же обернулся. Нет, дверь он не запер. Она просто неплотно затворилась, так что осталась широкая щель, наполненная обжигающим белым светом.       – Что значит «забирай»? Я вам не вещь какая-нибудь, – тихо сказала Руби Уайт.       В комнате к счастью было темно, но для обостренного моего зрения, не проблемой было видеть в этой темноте. Так было даже гораздо лучше. Боль в глазах стихла.       Крошечная комнатка освещалась лишь неярким светом, падающим из неплотно зашторенного окна. В комнате была только одна кровать и прикроватная тумба. Больше места не оставалось ни для чего. Шагни лишь два шага от двери и уже упрешься в кровать.       Для чего ее поселили в эту комнату? Почему именно сюда?       Думай, Северус! Быстрее, думай!       – Идем, Руби. Нам нужно выбираться отсюда и поскорее.       – Это от чего еще?       Меня смущала кровать. Но кровать не была широкой. Эта комната совсем не предназначалась для того, чтобы в ней насиловать пленниц. Для этого были другие – более удобные и даже оборудованные комнаты. Нет, ее просто напросто здесь спрятали. Чулан для метелок, комната для прислуги. Никто, и даже Белла не сунет сюда свой нос. Недаром, Люциус шикнул на меня, чтобы я говорил тише.       Никто не должен знать, что она здесь.       Интересно, почему он скрывает от них свою дочь?       – Никуда я с вами не пойду!       Почему он скрывает от них свою дочь?       Дурак ты, Северус!       Все неожиданно стало так ясно. И всегда было ясно.       Он ведь знает пророчество.       И он боится. Боится своих слуг.       Естественно. Его религия слишком непрочна. Подчинение Пожирателей основывается в большей степени на страхе. На страхе прочной крепости не возведешь.       И ему впервые в жизни есть что терять.       Средство… оружие… против Поттера.       Я так увлекся своими мыслями, что до меня не сразу дошел смысл слов, сказанных Руби.       – Руби, ты… ты сама сюда пришла?       – Нет. Но это не важно теперь! После того, как вы обманули меня! Я… да что вообще вы понимаете, что можете понимать, чтобы я пыталась вам объяснить!       – Попробуй!       Мое сердце стучало в груди, отчетливо напоминая о времени, которого было мало. Катастрофически мало. Его не было вовсе.       Темный лорд мог явиться в любую секунду. И это значило бы совершенный конец и провал. И что значит ее «нет»… почему ее доставили к нему? Почему он ее искал? Откуда он о ней знал? Я мог бы поверить, что она пришла к нему, и он почувствовал свою кровь, но чтобы идти за ней? Почему?       Впрочем, это я выясню позже. Теперь нужно уходить.       – Я должен вернуть тебя твоей матери.       – Моя мать умерла. И вы это знали. И знали, кто мой отец! Но ничего не сказали!       – Я обещал, что скажу в конце апреля! Апрель еще не кончился.       – Вы лжете! Ничего бы вы мне не сказали! Вы лишь использовали меня! Вы против него! Против моего отца!       – Руби, твой отец…       – Что? Монстр! Это так вы называете своего хозяина теперь. Вы предатель! Вы предали его! А он вам верил!..       Кто еще знает, что я предал его? Он сказал только ей? Возможно. Иначе Люциус не проводил бы меня к ней. Но может быть, это очередная ловушка.       Я подошел к двери и выглянул в коридор. Но коридор был пуст.       Оборачиваясь спиной к Руби, я совершил ошибку.       Да и мог ли я поверить, что девочка – ярая гриффиндорка и противница Темного лорда – так быстро примет его сторону. Что тот простой факт, что он – ее отец, сможет перевесить и изменить все понятия в ее голове.       Впрочем, я считал ее слишком взрослой. А она была лишь потерянной девочкой, которая вдруг нашла своего отца. И она пошла за своим отцом. Слепо и наивно.       Она ударила меня заклинанием, которое я не успел и не мог отразить. Я услышал, как ломаются кости в моей левой руке. Боли сразу я не почувствовал. Она пришла уже позже.       Быстро обернувшись, я швырнул в Руби обезоруживающее. Но она увернулась и выставила щит.       Борьба не могла быть равной. Руби не могла победить. То, что в ее венах текла кровь Волан-де-Морта, не значило, что она была так же сильна, как он. Я был сильнее. Мы обменивались заклинаниями, легко и не очень отражая их. И я все пытался придумать, как увести ее с собой.       – Твоя мама жива! Она забрала у тебя память, чтобы уберечь от всего этого!       – Замолчите! Она умерла, родив меня!       – Нет! Ты знаешь, что нет! Пойдем со мной! Тебе просто нужно вспомнить!       Имя. Лина просила вернуть девочке память, когда придет время. И она сказала, что я пойму, что за имя было заложено в заклятье, забравшем ее воспоминания.       Имя! Какое имя! Какое, ко всем дементорам, имя! Как я должен его понять?!       Почему она просто не могла сказать имя. Скажи я его теперь и все будет кончено. Руби поверит мне.       Но я не знал имени.       Оно не явилось мне таинственным знаком или магическим образом. Ничего не произошло. Я наугад кинул в нее заклятье с именем Лины, и с именем Руби. Но ни одно из них не подошло. Я даже выкрикнул имя Блэка. Но и оно не вернуло ей память.       Вдруг девочка вскрикнула и рухнула на кровать.       Но это не одно из моих заклинаний попало в нее. Что-то другое!       Я бросился к кровати. Руби была бледна и прерывисто дышала. У нее носом шла кровь.       Дурак ты, Северус. Сам ведь велел Дамблдору уничтожить крестражи немедленно. Он и начал.       Я схватил ее на руки, игнорируя нестерпимую боль в левой руке. Кости можно срастить потом. Ничего не будет иметь смысл, если я не успею.              Но я не успел. Волан-де-Морт явился раньше. Он тоже почувствовал, что крестражи уничтожены. Я не успел добежать с ней до места возле поместья, откуда можно было бы трансгрессировать, всего несколько шагов. Боясь попасть в свою дочь, Темный лорд не швырнул в меня проклятье смерти. Лишь что-то незначительное и я упал. А он оказался рядом и забрал из моих рук свою дочь.       Я проиграл во второй раз.       – Что ты сделал с ней? – прошипел Волан-де-Морт.       Я смог подняться на ноги, смотря ему в глаза. Я никогда не видел его таким. Стал ли он человечнее, держа на руках свою собственную дочь? Плоть от плоти и кровь от крови. Или он лишь боялся, что его оружие против Поттера было утеряно?       Наверное, этого я никогда не пойму.       Руби дернулась в его руках, приходя в себя. И он отпустил ее на ноги. Он все еще держал свои руки на ее плечах. И чтобы напасть на меня, ему нужно было взмахнуть рукой и палочкой. У меня было несколько мгновений, чтобы сбежать.       Подло и трусливо сбежать. Но прежде чем сделать последний шаг, я бросил в нее заклинанием возвращающим память.       Последняя попытка. И имя ее отца.       Уже проваливаясь в коридор пространства, трансгрессируя прочь, я успел увидеть ее глаза. И понять, что и на этот раз я ошибся.              Идти мне было решительно некуда. Теперь-то уж точно дома меня ждала засада от Темного лорда. В школу идти тоже бессмысленно. Разве только к Сириусу Блэку.       Я был так измотан, что даже смог рассмеяться от нелепости этой идеи. Но смех быстро стих. На душе было невыносимо. И я даже не сразу заметил, что побочные эффекты прошли без следа. Я не ослеп и, кажется, не оглох.       Лишь рука по-прежнему болела. Но я не спешил сращивать кости. Для этого нужно было зелье и время. А еще желание сделать так, чтобы боль прошла. Но я этого не хотел. Физическая – она заставляла меня на короткие мгновения забывать о боли душевной.       Я проиграл все на свете. Я проиграл все.