Морок. Carpe Diem

      В доме Блэка был устроен маленький праздник. В эти странные времена поводов для веселья не было никаких. Но в школе отменили занятия, и Гарри приехал на несколько дней к своему крестному. С собой он захватил и Рона с Гермионой, а заодно и половину Ордена Феникса, чтобы было еще веселее. Молли Уизли готовила на кухне праздничный ужин, в то время как все разбрелись по дому, занимаясь кто чем.       Причиной отмены занятий стало кое-что странное, чего раньше не бывало. Что-то случилось с системой вентиляции, и все основные кабинеты были задымлены странным и едким газом, мгновенно вызывающим сыпь и дикий кашель. Газ почти не подавался магии, что делало его ликвидацию делом довольно сложным и время затратным. И даже Долорес Амбридж пришлось согласиться и отменить занятия. Занятия не отменили только у седьмого курса – кабинетом для них стала открытая площадка у замка. Так что выдумка Фреда и Джорджа (если только это была их выдумка) не увенчалась лично для них успехом.       Лина сидела в кресле у камина и задумчиво смотрела на полыхающее пламя. Ей было неуютно с того самого дня, когда Северус Снейп покинул ее квартиру. Она знала, что-то случилось, но Дамблдор не посвящал ее в детали. Втроем с Сириусом Блэком они уничтожили все имеющиеся у них крестражи. И в этом доме словно дышать стало легче. Она это сразу заметила. Вот только ей самой было не по себе. Она помнила, как поцеловала мужчину, пока он был в забытье. И это был порыв, которого она себе не могла объяснить, но который она хотела повторить… только когда мужчина был бы в сознании…       Но это был бред. Что бы она ему сказала? Извините, Северус, мне хочется вас поцеловать, потому что… ну просто… это мой женский каприз.       Хорошо объяснение! Этот непроницаемый зельевар на смех ее поднимет.       Да и ладно бы поднимет. Она не видела его с того самого дня. Его не было в школе и на его место срочно взяли какого-то недоученного недоумка. А это было уже серьезно. Если бы занятий просто заменили, переставили на время – это могло значить, что он вернется, но новый учитель – пускал прахом все надежды на это. Если и вернется, директор Амбридж уж точно его назад не примет.       В Ордене он тоже не появлялся. И она даже осмелилась спросить о нем у Дамблдора как-то раз. Но Дамблдор ничего не знал или попросту ничего ей не говорил, что было более вероятно.       Она почти задремала в кресле, когда чьи-то шаги, приближающиеся к ней, согнали прочь ее дрему. Она подняла голову и без удивления увидела перед собой Блэка.       Он сел на второе кресло и поправил в камине поленья кочергой.       – А ты не должен проводить это время со своим крестником? Гарри здесь не частый гость, – спросила Лина самым обычным голосом.       – Гарри с друзьями. Они придумали какую-то новую шалость, в которую не обязательно посвящать взрослых. И даже нежелательно, – он хмыкнул. – Когда-то и мы такими были. Ты помнишь? Безбашенные. Безрассудные.       – Бессовестные, – вставила Лина. Сириус только фыркнул.       – Ну уж ты это сказала.       – То, как мы обращались… скажем… даже с тем же Снейпом… не делает нам чести. И то, что мы были детьми нас не оправдывает. Я вот думала… если бы Лили тогда не отвергла его… не вышла за Джеймса… может, он никогда бы не встал на сторону Темного лорда. Если мы не издевались над ним.       – Почему ты о нем думаешь, Лина? В конце концов, он здесь. В Ордене.       – В конце концов. А через что он прошел, чтобы быть здесь теперь…       Сириус не знал, что сказать. Лина и сама толком не понимала, почему вдруг заговорила о Снейпе.       – Тебе он нравится, – неожиданно сказал Блэк. И в комнате словно стало холодно от этого вопроса.       – Что?       – Ты слышала меня.       – У нас с ним нет ничего общего, – поспешно отмахнулась она. – Я просто думала. В школе Малфой издевается над гриффиндорцами и Гарри ненавидит его. Да только чем мы были лучше Малфоя? Тем, что учились на «правильном» факультете?       – Ну, мы хотя бы не служили _ему_.       – Извини, – она тяжело выдохнула. – Неудачная тема для хорошего вечера. Мы были детьми, и были глупыми… ты не знаешь, где он сейчас?       – Прощения будешь просить? Или уже попросила?       Лина вся вспыхнула и вскочила на ноги. Из груди ее вдруг рвалось негодование. Но она не могла понять и его причины.       – Прости, – поспешно сказал Сириус. – Я не хотел. Присядь. Я хотел с тобой поговорить. И мне стыдно за то, что было… да только чего уж теперь?       – Ну… не все живы. Но кто-то жив. И у кого прощения попросить еще можно, – сказала Лина, и резко развернувшись, вышла прочь из комнаты.       Сириус проследил за ней взглядом и выругал себя на чем свет стоит, что так бездарно упустил эту возможность поговорить. Он, впрочем, понимал, что это не совсем честно начинать ухаживать за ней сейчас, когда она вроде как со Снейпом, хотя этого и не помнит. Но он ничего не мог с собой поделать.       Он любил ее. Все эти долгие годы, что провел в Азкабане, лишь мысли о ней не давали ему сойти с ума. Он надеялся, верил…       он ждал.       И вот… когда он на свободе, и она вернулась из своей Америки… вернулась одна, без мужа, без парня… без детей.       И надо же было ему узнать об этом так поздно. И надо было ее путь перейти этому Снейпу!       Всего страннее было то, что это был именно Снейп. Если Сириус прожил свою жизнь без женщин потому, что крайне проблематично было привести женщину в Азкабан, то Северус обходился без женщин на воле. И Сириус знал это совершенно точно. Как если бы сам Снейп ему сказал. Иные монахи порой не так аскетичны, как этот помешанный. Возможно, он потому теперь такой злой и так зверствует на своих уроках, что некому размягчить его сердце, никто не скажет ему доброго слова и не приласкает его.       Сириус резко ударил рукой по подлокотнику кресла. До боли.       Ему претила мысль о том, что Снейп отступился от своих собственных правил ради Лины, и что Лина была той, кто приласкал его… и уж совсем ему было невыносимо думать о том, что были ночи, которые Снейп и Лина проводили вместе. Много ночей… до того, как Снейп великодушно забрал у нее память.       Пребывание в Азкабане много у него забрало. Годы жизни, здоровье, силы… разукрасило его голову сединой, лицо морщинами, а тело шрамами…       Память его пострадала тоже. Долгое нахождение в теле собаки мешало ему думать в полную меру. И он стал многое забывать.       Он почти забыл, как она выглядела в ту ночь, когда пришла к нему. Он помнил только ее слезы и просьбу… помочь забыть… помнил, что вся спина ее была в крови и свежих ранах. Помнил, как она дрожала от боли, когда он залечивал ее порезы.       А вот того, как они были вместе, он почти и не помнил. Она плакала… и он старался целовать ее так нежно, как только мог.       Да, она ушла сама после… спустя неделю или две…       Но он смог бы вернуть ее.       Если бы не Азкабан.       Если бы не Хвост. Не лорд Волан-де-Морт…       И теперь все повторялось.       И он снова терял ее. Но он не хотел с этим мириться. Пока она не помнит, у него есть шанс. Крошечный, призрачный шанс… нет, он не будет торопить события… будет действовать медленно. Так, чтобы когда она все вспомнит, у нее бы не было возможности в чем-то его упрекнуть.       И когда она вспомнит, она не просто вернется к своему Снейпу… она уже должна будет выбирать с кем ей будет лучше.       И сейчас… он сделает все возможное, чтобы ее выбор пал на него.