Морок. Carpe Diem

      Медсестра подала ей стакан чаю и, дождавшись пока Лина выпьет хотя бы половину, принялась обрабатывать порезы на ее щеке и руке.       – Это не страшно, до свадьбы заживет…– улыбнулась она. Лина ее, кажется, вообще не слышала, погруженная в свои мысли.       – Это больница для душевнобольных?       – Да.       – И его здесь все знают?       Медсестра промолчала. Но это и так было очевидно.       – У него кто-то здесь лежит? Кто-то близкий?       – Я не могу вам сказать.       – Или он просто… он и вы…       – О нет, – как-то даже поспешно рассмеялась медсестра. – Нет, вовсе нет. Ни одна из медсестер не может похвастаться, что ей удалось охмурить господина Снейпа. Хотя он очень завидный жених и многим бы хотелось, – добавила она, понизив голос.       – Значит, он приходит к _ней_?       Лина и сама не понимала причину своей ревности. Она, кажется, сходила с ума. Сначала тот поцелуй, когда мужчина без сознания валялся в ее квартире, потом то, что она ввязывается в битву, не будучи уверенной, что вообще выживет, лишь бы только попытаться спасти его… потом скамейка… его губы. И вот ревность!       Она влюбилась в него?       Бред какой! Это ведь Северус Снейп! И пусть она давно уже поняла, что они были несправедливы к нему в школе и делали то, что совсем не нужно было делать. Пусть даже и поняла она это еще в школе, когда пыталась отговорить Блэка и Поттера от очередных мерзостей в его сторону, но никогда она не думала о нем, как о человеке, достойным ее любви.       И что случилось с ней теперь?       – Я не могу сказать, – с самым несчастным выражением на лице проговорила медсестра, заканчивая обрабатывать порезы и залепив несколько наиболее глубоких из них лейкопластырем, помогла Лине надеть кофту.       – Отдыхайте, – проговорила она. – Через два часа подадут ужин. Может, еще чаю?       – Нет, благодарю вас.       Медсестра кивнула ей и ушла, притворив, но не заперев за собой дверь. Это оставляло для Лины надежду. Но она была слишком усталой, чтобы идти искать неизвестно кого прямо сейчас. Нужен был какой-то план, или хотя бы какая-то подсказка…       Нужно было хотя бы немножко отдохнуть.       И, намереваясь полежать только несколько минуток, Лина сама не поняла, как провалилась в глубокий и долгий сон.       Когда она проснулась, было уже утро. На столе стоял завтрак, аромат которого ее, кажется, и разбудил. Никого не было. Лина быстро умылась и с аппетитом позавтракала. Она не могла решить, что ей делать: ждать когда Снейп придет к ней и скажет, как трансгрессировать отсюда, или же самой пойти попробовать его отыскать. И вместе с тем отыскать ту загадочную «ее», к которой Снейп сюда ходил.       Когда они явились вчера сюда, окровавленные и грязные, встретившая их медсестра не выглядела хоть сколько-нибудь удивленно. Снейп быстро попросил ее позаботиться о Лине, прежде чем подоспевшая вторая медсестра усадила его на кресло-каталку и увезла. Хорошо, что патронуса его они встретили у порога здания, и Лине не нужно было больше беспокоиться за Гарри или Блэка. Серебристо-синяя лань сообщила своему хозяину, что они в целости добрались до дому. Вызвали Орден Феникса и теперь решали, как лучше переправить Гарри в Хогвартс и нужно ли это вообще делать, коль скоро там нет Дамблдора и вряд ли безопасно.       Решив, наконец, что сидеть сложа руки совсем не в ее характере, Лина решительно поднялась на ноги и направилась к двери. И в эту минуту в дверь постучали.       Это был Северус. Нога его была загипсована – очевидно, здесь не умели лечить так хорошо, как хотя бы мадам Помфри. Северус проследил за ее взглядом и пожал плечами.       – Как вы себя чувствуете? – спросил он.       – Нормально, – присутствие в его жизни некой «ее», мешало Лине свободно мыслить и, увидев сейчас Снейпа, она не обрадовалась, как даже тогда, когда услышала его предупреждение на вокзале, а разозлилась. Так, что даже не спросила его о самочувствии. Зачем он к ней вот пришел, если у него здесь другая есть. Но она себя тут же одернула. Место, в котором они находились… та – другая – наверняка ведь сумасшедшая, раз он ее спрятал здесь. Хотя… если он ее прятал, может быть, она была нормальная. Это злило Лину еще сильнее.       Она не любила чего-то не знать.       – Что-то не так? К вам плохо отнеслись здесь?       – Лучше, чем можно было бы рассчитывать. Поделитесь, как найти подобное убежище? Кого нужно сдать сюда на постоянное проживание, чтобы к вам так хорошо относились?       Лицо Северуса исказилось гримасой. Лина почти почувствовала его боль, и ей стало неловко за свои слова. Она потупила взгляд.       Северус между тем подумал о том, что нужно срочно перевести отсюда маму. Он ведь уже собирался отправить ее в Россию. Незачем больше тянуть. Он ввязывается в войну, в которой не выживет, и он должен сделать так, чтобы после смерти, его враги не смогли отомстить, навредив его матери.       Это ведь было самое простое правило. И он должен был сделать это еще несколько дней назад, когда его предательство стало известно всем.       – Кто у вас здесь? – спросила Лина совершенно другим голосом, в котором было сочувствие и жалость.       – Лина… – они все еще стояли на пороге, и теперь Северус решительно шагнул вглубь комнаты, захлопывая за собой дверь. А потом он поцеловал ее. Просто поцеловал. Не спрашивая, не раздумывая – он думал слишком долго, всю прошедшую ночь.       Сначала Лина хотела возмутиться. Она даже подняла руку, чтобы отпихнуть его от себя, но вместо этого положила руку ему на плечо, прижимая к себе. И жадно отвечая на его поцелуй. Так, словно уже тысячу лет она искала и ждала только его.       Сердце ее наполнилось. Оно так сильно стучало в груди, и отдавалось болезненным блаженством. И негой. И счастьем?..       Этого Лина не могла понять. Она прижимала его к себе сильнее, целовала так жадно, что сама задыхалась. И судорожно вдыхая, снова припадала к его губам.       Он не ожидал такой реакции на его поцелуй. Все, чего он мог ожидать, это пощечины, ну или того, что Лина просто оттолкнет его от себя. И если разум ее забыл его. То сердце помнило… и сердце хотело его любви.       Он не заметил, как она расстегнула его рубашку, и не осознал, что сам стянул с нее блузку. Она гладила его руками по спине. Он потерялся в этих минутах жизни. Он не контролировал себя, и осознавал только блаженство, что разливалось по его и ее телу. Они оказались у стены и он, прижав ее к стене, с упоением провел руками по ее нагой груди. Поцелуй оборвался на мгновение...       И он пришел в себя. Резко отшатнулся от нее со стоном отчаяния и боли.       Не теперь. Когда он так виноват перед ней. Не теперь, когда она не помнит его.       Он не имеет на это права.       – Прости. Лина…       Женщина стояла напротив него, пытаясь восстановить дыхание. Она не могла понять, что заставило его остановиться. И хотя она знала, что это никак не могло быть правильно – она его совсем не знала, но это все равно было правильно – она хотела этого. И он тоже. И теперь, она еще больше не понимала, почему он остановился.       – Лина, послушай меня… – начал он, с остервенением застегивая пуговицы на своей рубашке. – Я должен сказать тебе кое-что очень важное. Просто послушай.       – У тебя есть другая? Здесь, в больнице?       – Нет, Лина. Та другая, которую я прячу здесь, моя мать. Мой отец…– он замолчал, а потом все же проговорил, и голос его стал хриплы и глухим, – и я тоже… мы свели ее с ума. Но это не то, что я хотел сказать. Я был Пожирателем долгие годы. И еще до того. как стал шпионом Дамблдора, я был Пожирателем _добровольно_. О Небо, зачем я говорю тебе это… это не то. Мысли путаются. Я люблю тебя. Вот… да… это то, что я должен сказать. Я люблю тебя. – В его голосе были слезы. Лина перестала понимать хоть что-либо. – И я так сильно виноват перед тобой. Я обещал тебе, что позабочусь о Руби Уайт.       – Руби? Эта та девочка с Гриффиндора?       – Да.       – Но почему ты это обещал?       – Ты поймешь. Подожди чуть-чуть… у меня не было другого выхода. Я хотел, чтобы война кончилась. Потому что я уже давно не Пожиратель. И если тогда я заключил союз с Дамблдором только для того, чтобы спасти… Поттеров… теперь я перестал им быть совсем. У меня не было другого выхода, Лина. Она могла помочь мне найти крестражи. И она помогла. Но он узнал о ней. Я не знаю как… он забрал ее к себе. Она знает, что она его дочь. Теперь я ухожу. Только отправлю маму подальше отсюда. Не потому что не доверяю тебе, но потому что так будет безопаснее… Я иду к нему. И я либо умру, либо верну тебе Руби.       – Северус, объясни! Объясни нормально! Почему меня к тебе так тянет? Почему ты говоришь то, чего не было? При чем тут Руби Уайт? Кто она такая? Ты так говоришь, словно…       Лина замерла. Страшная догадка поразила ее.       – Есть то, чего ты не помнишь. Да, - подтвердил ее догадку Снейп.       Он достал из кармана брюк палочку.       – Нет… почему ты это сделал со мной? Что за память ты забрал у меня?       – Память обо мне и о ней. Больше нет смысла это скрывать. Я думаю, что мы с самого начала ошиблись, когда решили, что ты должна забыть…       – Мы решили?       – Вместе, да. Мы решили это вместе… Лина, прости меня. Я сожалею, что так вышло.       Он подошел к столу. На нем лежала какая-то магловская книга. Открыв ее наугад, он прочитал первую строчку вслух: «А что правда, что он помешан»… коротко рассмеявшись, он приставил палочку к листам бумаги и произнес заклятье. Резко захлопнув книгу, он передал ее Лине.       – Открой, когда я уйду, – сказал он тихо. – И если сможешь, прости.       И еще раз пронзительно посмотрел он в ее лицо, в ее глаза, словно силясь запомнить их навсегда, до самой смерти. И ушел.       – Не уходи, – прошептала она ему вослед. Но мужчина лишь замер на секунду, услышав ее, и все равно ушел…       Лина постояла еще какое-то время, сжимая в руках книгу и даже прижимая ее к груди. Она не могла решиться открыть ее – а значит вспомнить все, что _они_ решили, она должна забыть.       Он любил ее. Это было видно, это чувствовалось. И в отчаянном его прощальном поцелуе…       Но он что-то сделал. Что-то плохое. То, чего не должен был. И в чем был виноват. И теперь не верил, что она его простит. И уходил…       И ей нужно было понять, сможет ли она его простить раньше, чем она вспомнит. Она не знала, почему это так важно теперь. Но она должна была понять.       Прощение… прощать никогда не было легко. Но если любишь… если любишь, то что можно простить? Что готов простить человек тому, кого любит? Предательство? Измену? Что?..       Что она готова простить?..       Она постояла так с половину часа, тщетно пытаясь разобраться в себе, а потом распахнула книгу…