Морок. Carpe Diem

      За обедом все сидели в полном молчании. Северус обвел взглядом присутствующих. Почему молчала Лина, он понимал, но что случилось со всеми остальными?.. Гарри выглядел слегка растерянным. Таким же был и Сириус. Только Молли Уизли сохраняла спокойствие, хотя и ее напрягала ситуация с запертой в комнате девочкой. Не сразу он понял, что за столом нет Дамблдора.       – Он ушел, – сказал он тихо. И все посмотрели на него. – Дамблдор, – пояснил он.       – Да. Он не объяснил почему. Сейчас, когда… – возмущение Гарри все же нашло выход и он заговорил, захлебываясь словами. – Когда начинается война… вы ведь слышали, что Министерство почти пало. Он нужен нам здесь!       – Если ушел, значит так нужно.       – Еще один план? Он вернется, когда нужно будет? – зло выплюнул Сириус. – Скажи, Северус! Он ведь только тебя посвящал в свои великие планы. И вот, – он швырнул перед мужчиной свернутый в несколько раз листок бумаги, скрепленные сургучной печатью Дамблдора. – Он оставил это тебе.       Северус сломал печать. В короткой записке он не прочитал ничего нового. Он кинул ее в раковину, и едва взмахнув палочкой, заставил бумагу ярко вспыхнуть.       – Не хочешь нам сказать?       – Пожалуй, нет.       – Но он вернется? – с надеждой спросил Гарри.       Северус печально усмехнулся сам себе и ничего не ответил.       – Я хотела спросить его…– начала было Лина, но внезапно оборвала, даже не закончив фразу.       – Что?       Она посмотрела на Сириуса, словно не понимая.       – Что ты хотела его спросить? – договорил Сириус. Лина покачала головой.       – Ничего. Он здесь ничем не поможет. Северус, мы должны ее отпустить. Сириус, хоть ты ему скажи. Как хозяин этого дома! Он не может держать ее здесь!       – Ты хочешь, чтобы я отпустил ее к отцу? Замечательно. Ты разве не видишь, что он успел с ней сделать за то короткое время, что она у него! И что он еще может сделать!       – Отпусти ее!       – Или объяснись! – вдруг сказал Сириус. – Ты привел эту девчонку сюда, и я ничего не спрашивал. Но это все как будто зашло слишком далеко! Чья она дочь?       – Она дочь Лины.       – Я уже сказала, что это не так!       – А я уже тысячу раз тебе говорил, что я делал анализ, пытаясь узнать чья она дочь, и твои волосы я тоже взял!       – Значит, ты перепутал!       – Молли, прошу, уведи Гарри отсюда, - проговорил Сириус.       Дважды просить миссис Уизли не пришлось. Она удивительно быстро сообразила и уже сама собиралась это сделать. Гарри и хотел бы остаться, но его решительно подхватили за плечи и вытолкали с кухни. Хлопнула дверь. Сама Молли тоже не вернулась, решив пока покормить девочку.       – А теперь рассказывайте оба и все! – Сириус даже стукнул по столу рукой. – Что это за дочь? Она… это моя дочь?       – Нет. Твои волосы я тоже брал.       – Чьи еще? Кто ее отец? Кто… ты! Это был ты!       – Сириус, повремени с обвинениями и выводами! Она сказала тебе, что ее изнасиловали Пожиратели. Никаких других Пожирателей кроме меня не существует? Так, по-твоему?       – Но это было бы логично, по крайней мере.       – По крайней мере, логично было бы не выяснять это при мне, – сказал Лина. Голос ее был совершенно спокойным.       – Руби Уайт – дочь Лины и Волан-де-Морта. Теми Пожирателями был он один. Может, ты не знал, что Лина из рода Гриффиндора. Этот ребенок ему нужен был для победы в войне.       – Она не моя дочь. Сколько я могу говорить тебе, что я не могу иметь детей! Никогда не могла! И она не моя дочь! Я не знаю, чьи ты волосы там использовал… и что ты с ними делал, но видно что-то не то.       – Сириус ты здесь совершенно ни при чем. И я был бы благодарен тебе, если бы ты нас оставил.       Сириус перевел взгляд с Лины на Северуса и обратно.       – Ты выкрал ее теперь у отца?       Северус кивнул.       Сириус поднялся на ноги и прошел по кухне.       – И ты совершенно уверен, что она его дочь?       – Да.       – И ее?       – Сириус… - начала было говорить Лина, но замолчала.       Он подошел к стулу, где сидела женщина, и внимательно на нее посмотрел, словно силясь увидеть что-то тщательно спрятанное. А потом он со всей силы влепил ей пощечину. Так что она даже чуть не упала со стула, но Сириус удержал ее за плечо. В глазах ее потемнело. Северус вскочил на ноги.       – Размяк ты, Снейп, – проговорил Блэк, одними словами заставляя Северуса замереть на месте. И увидев осознанность в глазах женщины, он кивнул ей. – А теперь говорите. Теперь вам есть о чем говорить.       И он быстро покинул кухню, притворив за собой дверь.       Лина потерла щеку. Она вся горела и неприятно саднила. Но это было не важно, по сравнению с тем, что она пришла в себя.       – Что я наделала? Я уговорила тебя ее выпустить? – Лина вскочила на ноги, словно намереваясь куда-то тотчас же бежать.       – Уговариваешь второй день. Прости, Лина… прости, что я до этого не додумался! – Северус тоже встал, но не решился подойти к ней ближе.       Иногда, чтобы рассеять наваждение достаточно простой встряски. Северус же пытался что-то сделать заклинаниями, но о том, чтобы ударить ее, он даже не подумал. Пожалуй, нужно поблагодарить за это Сириуса.       – Как это могло получиться?       – Ты доверяла ей. И ты не пыталась защищиться. А ее отец научил этому. Он искусно умеет воздействовать на разум, ему даже палочка для этого не нужна.       – Не называй его ее отцом. Что нам теперь делать?       – Ей нужно время, чтобы прийти в себя. Тебе к ней сейчас лучше совсем не ходить.       – Я ее мать.       – Ты забыла, что из этого вышло?       – Ты, правда, делал анализ и на меня?       – Не знаю зачем, – Северус тяжело выдохнул. – Наверное, именно для этого случая.       – А если бы… ты бы поверил мне… когда я вчера говорила тебе все эти ужасы, в которых она убедила меня?       – Я почти поверил, Лина. Ты говорила не менее убедительно, чем она. Я почти попросил тебя вчера показать этот шрам…       Лина закатала кофту и сама уставилась на свой живот. Может быть, только сейчас наваждение действительно спало. Потому что вчера она его видела. Уродливый шрам от несуществующего ранения в детстве, лишившего ее возможности быть матерью навсегда.       – Я видела его вчера. Я не знаю, что бы со мной было, если бы не ты…       – Если бы Сириус не врезал тебе пощечину.       – Ты бы додумался до этого рано или поздно.       – Я не стал тебя вчера убеждать, думал… и думал… но не додумался. А он понял очень быстро.       – Мне обвинить тебя в том, что ты не мог додуматься причинить мне боль? – Лина улыбнулась.       – Обвиняй, – улыбнулся ей в ответ Северус.       Они постояли так недолго, с улыбкой смотря друг на друга. Первой опомнилась Лина.       – Нужно что-то делать. Нельзя сидеть сложа руки!       – Я думаю, что пока он жив, у нас нет другого выбора. Мы должны ждать. Тебе к ней нельзя ни в коем случае. Лина, послушай… она здесь, с ней все в относительном порядке… это пока лучший исход, на который мы могли надеяться.       – А если он найдет ее? Он ведь будет ее искать.       – Здесь не найдет.       – Почему ушел Дамблдор? Когда он так нужен. Я, конечно, не разделяю некоторых его взглядов и методов, но он мог посоветовать, что нам делать. Как убедить Руби в том, что есть правда, а что ложь…       Они опять замолчали. Северус отвернулся и прошел по кухне, налил себе в стакан чаю и залпом выпил почти обжигающий напиток. Потом он посмотрел на Лину. Она стояла неподвижно и лишь взглядом следила за его движениями. Она думала.       Северус подошел к ней и, присев на краешек стола перед ней, взял ее за руку.       – Не мучай себя, родная. Ты ни в чем не виновата.       – Я привезла ее из Америки.       – Но ты ведь не могла иначе. Почему это имя? Лина? Почему ты оставила это имя на заклятие, забравшее ее память?       – Ты помнишь, когда нам было лет по тринадцать, ты, я и Лили катались на коньках на замерзшем озере?       – Помню.       – У Лили было плохое настроение. И ты старался ее рассмешить. Ты падал специально, и делал это так смешно… когда я упала на Рождество я вспомнила это. Тебе разве не было больно? Снова и снова падать?       – Не знаю. Наверное… но я об этом не думал.       – Она тебя никогда не ценила.       – Ты ведь не хочешь сказать…       – Нет. Но ты мне нравился, пока не стал Пожирателем.       – Если бы я тогда увидел тебя, а не ее… если бы я выбрал тебя, а не ее…       – Возможно, ты бы никогда и не стал Пожирателем, – пожала плечами Лина. – Но нам не дано изменить судьбу. Ты любил Лили. А меня все прочили в жены Блэку. Я взяла твое имя… потому что никто бы не додумался до него. Может быть. По крайней мере я так думала. Но видно, ты всегда оставался в моем сердце. Странный мальчик, что снова и снова падал на лед, только чтобы девочка улыбалась…       Северусу стало тяжело дышать. Он едва смог скрепить себя и неровно выдохнув, он посмотрел женщине в глаза.       – Ты рисковал жизнью, чтобы вернуть мне дочь. О Небо, Северус, ты когда-нибудь делал что-нибудь для себя, а не для других? Только потому, что тебе этого хочется, а не потому что это правильно или ты должен?       – Когда я встретил тебя, я подумал об этом же. Вечный раб. Добровольный раб. Когда я поцеловал тебя в твоей комнате, когда перестал пить зелье. Тогда… я жил для себя. Я не был уверен, что ты примешь меня, что из этого что-то выйдет. Но я просто перестал пить зелье. Потому что я просто хотел любви.       – И если бы я не отозвалась тебе, ты бы…       – Пошел бы к Ирме Пинс. Да, наверное. Потому что тысячу лет, я проклинал себя этой немощью, одиночеством, бременем и долгом… и я сам не знал, зачем и почему я это делал. Я думал, что в том, чтобы не предать память о ней, есть что-то великое, но… я не говорю сейчас, что мне следовало искать утешения в объятьях первой встречной. Но я просто не имел права запрещать себе жить полной жизнью. Запрещать себе даже саму возможность этой жизни. Я проклял себя за то, что Лили меня не выбрала…       – Тебя выбрала я. И, наверное, только потому, что ты сам, наконец, выбрал жить.       Лина приблизилась лицом к его лицу и невесомо поцеловала его по очереди в обе щеки, а потом долго и нежно в губы. Отстранившись она лукаво ему улыбнулась и выпустив из руки его руку, что все это время крепко сжимала, вышла из комнаты.       Он стряхнул с себя наваждение и огляделся по сторонам, словно ожидая увидеть, что они были здесь не одни. Но кухня была пуста. Тогда он достаточно быстро для человека, чья нога все еще была в гипсе, ушел вслед за Линой…