Морок. Carpe Diem

      – Это не может быть так! – негодовал Блэк. Люпин, хотя и держался отстранено, но вид и его выдавал. Злость, бессилие. Страх.       Дамблдор прошелся по комнате, наткнулся на стол и с шумом выдохнув, опустился на стоящий рядом стул.       – Среди всех, я первый хотел бы разувериться в своей теории, но боюсь, что этого не будет.       – Вы не можете просить нас об этом.       – Я не буду просить вас. Я буду просить Гарри. Выбор его.       – Он ребенок! Ему всего пятнадцать! Вы же не собираетесь всерьез спрашивать подростка, не желает ли он умереть ради всеобщего блага! Я не позволю! Вам придется убить всех нас.       – Я не ожидал другого ответа от тебя, Сириус, и, однако же… если он не пожертвует собой, мы все умрем. Все, кто встанет против Темного лорда.       – Другой выход должен быть!       – Его нет.       – Я всегда чувствовал, – вдруг заговорил Люпин, – в этом шраме… в том, что Гарри смог выжить…       – Замолчи Римус! У меня нет сил это слушать, – Блэк безотчетно поднял руку и закрыл ей глаза, словно так можно было спрятаться от неотвратимости скорой беды. – Вы понимаете, чего вы от меня требуете? Я потерял своих друзей пятнадцать лет назад, все эти годы я провел в Азкабане с одной лишь надеждой, что когда выберусь, найду их сына и стану ему отцом и матерью вместо них. Время… это здесь и теперь оно бежит, но там… оно тянется, как вязкий мед, сто летней давности, что не хочет падать с ложки в стакан. Каждый день – словно вечность… Если вы думаете, что я в своем уме – это не так. Но если вы думаете, что предлагать подобное – нормально, то это вы свихнулись, а не я!       Голос его дрогнул, но он скрепил себя и только блеск в глазах мог его выдать.       – Этому никогда не быть. И пусть хоть весь мир погибнет. Я не отдам вам Гарри.       – И все же это не тебе решать.       Резким движением Сириус выдернул из кармана пиджака палочку и направил ее в сторону Дамблдора.       – Похоже, что мне. Убирайтесь! Я не пожалею вас! Посмотрите на меня и скажите, что не верите! – он сцепил зубы.       Сердце мужчины, что сидел напротив, под прицелом волшебной палочки сжалось неимоверно. Отчего Блэк может так, а он нет? Отчего он может предать память о Лили и послать Гарри на смерть, а Блэк нет. Отчего весь мир и все жизни, и все вокруг ему дороже сына той, что он всю жизнь любил?!       Любил ли?!       Предать на смерть Гарри – предать все. Растоптать. Убить.       Он медленно поднялся на ноги. Единственная слеза затерялась в его длинной седой бороде.       Дементоров поцелуй!       Но ведь Дамблдор поручил это ему именно потому, что знал, что Снейп сможет. Не Блэк, не Люпин – никто из них. Растоптать душу свою может только он. Предать душу, сжечь, выжечь…       Только он.       Слишком тяжелое испытание. И непомерная цена. И простит или не простит его Лина потом не имеет значения.       Он не простит себя.       Мелкая судорога свела его лицо, напоминая о том, что у него осталось совсем немного времени.       Блэк нахмурился, улавливая это. Волчий нюх Люпина наконец-то взял след. И Римус все понял, но он не двинулся с места. Они самолично впустили в дом предателя, так и что теперь. Если он пришел, чтобы их убить – значит убьет.       Имеет ли что-то смысл, если выхода нет?!       Они дошли так далеко, но последний шаг… как можно сделать последний шанс и предать смерти ребенка?!       Дамблдор вдруг посмотрел на Люпина, словно прочитав его мысли. Впрочем, он читал. И Римус услышал у себя в голове голос.        «Тебе не нужно ничего делать. Вам не нужно ничего делать. И ни в чем вы не будете виноваты. Я все сделаю сам. Я все сделаю сам. Просто отойди в сторону»       Проклята лишь его душа.       Римус покачнулся, но остался стоять. Его рука нащупала в кармане палочку.       Но он так молниеносно поднял руку, выпуская сразу два заклятия, что ни Блэк, ни Люпин не успели ничего предпринять. Оглушенные они отлетели в сторону. А в руках у старика оказались их палочки. Он кинул еще одно заклинание, связывая их.       – Во имя… жизни на земле…– усмехнулся он. Голос его был страшным. В нем концентрированным сгустком, почти осязаемым ядом, звучало проклятье и смерть. – Я сделаю это сам.       Крупные судороги пронзили все его тело. Но теперь это было все равно. И когда спустя несколько долгих мгновений, наполненных болью, мужчина выпрямился, Блэк и Люпин узнали в нем Северуса Снейпа. Он скинул с себя балахонистую мантию и, бросив еще один взгляд на своих заклятых врагов, которые поверженные сейчас, все равно оставались победителями, он поднялся в комнату, где находился Гарри Поттер.       И он забрал его с собой.