Морок. Carpe Diem

      Прошло три дня. Но ничего не происходило. До Ордена Феникса доходили разные слухи, но ни в одном из них не фигурировало имя Гарри Потера. То есть его по-прежнему искали, Пожиратели неистовствовали в попытках его выследить, но у них ничего не получалось.       И тем непонятнее была ситуация с приходом Снейпа. Зачем он пришел и забрал мальчика, если не отдал его Темному лорду? Где теперь Гарри?       Лина вернулась в дом Блэка.       Что-то назревало. Витало в воздухе едва уловимым предчувствием скорой развязки и беды. Ведь не могло быть так, чтобы Снейп, забрав мальчишку с тем, чтобы сдать Темному лорду, вдруг решил передумать и спасти его, тем самым обрекая на гибель всю магическую и не только магическую Англию, а может даже и весь мир.       Может, он наконец-то решил подумать о своей душе и выбрать то, что нужно ей, а не всему миру?       Никто не мог этого понять. И от этого на душе у Лины было неспокойно. Они все обсудили с ним. Она сказала, что простит его за Лили. Но, что если он передумал? Что если он не нашел в себе достаточно сил? И решил сдаться? Когда их последняя надежда была на него?       Все это было катастрофически неправильно. Да, Гарри должен был умереть. Но что лучше умереть или остаться жить, зная, что привел на смерть сына женщины, которую когда-то любил?       Для Лины ответ был очевиден. И были минуты, когда она не верила, что он вернется. Она думала, что он умрет рядом с Гарри. И это было невыносимо.       Потом она вспоминала, что он обещал вернуться и немного успокаивалась. Но ненадолго. Мысли повторялись. Дни шли. А ничего не происходило.              Был обед. За столом сидели молча. Блэк, Люпин, Тонкс, Лина и Молли Уизли. Они все реже вообще разговаривали. И не строили ровным счетом никаких планов. Найти Снейпа было невозможно. Искать Дамблдора бессмысленно.       Они чувствовали себя брошенными и потерянными. И проигравшими все на свете, включая и жизнь дорого для них человека.       – Если Снейп, – неожиданно хрипло проговорил Блэк. – Если он еще не сдал Гарри, то… ведь мы можем попытаться, выиграть войну до того…       Эти слова были до того пропитаны отчаянием, что никто не стал на них отвечать. Сириус и сам знал, что это бессмысленно. Что Темного лорда не убить, а значит, войну не выиграть. И оставалось только ждать смерти Гарри, чтобы ее развязать в открытую. Они готовили силы, собирали союзников.       – Это невыносимо, – продолжил Блэк. – Сидеть тут и просто ждать…       – Почему он не делает этого? Есть какая-то причина, – проговорила Молли.       – Они все еще ищут Гарри, значит он все еще не в его руках.       – Мы должны что-то сделать. Если я продолжу сидеть в этих четырех стенах – я сойду с ума. Устроим вылазку на Пожирателей. Подготовим войну.       Звонок в дверь раздался неожиданно, так что они все вздрогнули, а миссис Уизли даже коротко вскрикнула.       На пороге стояла незнакомая девочка в отчаянно знакомом Лине платье. Это платье она покупала Руби год назад. И в этом самом платье Руби была, когда Снейп забрал ее.       Она без слов протянула Лине белый лист бумаги, на котором – стоило ей только к нему прикоснуться – стали появляться буквы. Лина узнала почерк Снейпа.       – На ней оборотное зелье для безопасности. Я возвращаю ее тебе, как и обещал. Спрячьте ее получше.       Лина схватила девочку за плечи и втянула в дом. Блэк захлопнул за ней дверь и запечатал ее заклятиями.       – Руби?       – Пока нет, наверное, еще с полчаса, – улыбнулась девочка.       И хотя выглядела она совсем чужой и Лина подумала, что эту девочку она даже в школе не видела, сердце ее чувствовало, что перед ней ее дочь. И голос был Руби. Она крепко обняла ее, прижимая к себе. Они проводили ее на кухню, где миссис Уизли тут же поставила перед ней тарелку. Лина села рядом с ней, крепко сжимая ее руку. Руби не вырывалась, и не протестовала. Казалось, она была счастлива снова оказаться здесь.       – Как он отпустил тебя? – спросил Люпин.       – Я не знаю. Пришел сегодня утром, черный как смерть и сказал, что пора возвращаться. Он запретил мне говорить, где я была. Впрочем я и без того не знаю этого места. Он трансгрессировал меня туда и оттуда. И на вашем месте я бы себе не верила. Так что все нормально.       – С ним был Гарри?       – Нет.       – Он говорил о нем, по крайней мере? – не унимался Блэк.       – Нет. Он ни о чем не говорил. Отвязал меня, вручил эту записку и все.       – Это ловушка?       – Нет, профессор Люпин, это не ловушка. Я бы сказала это отчаяние…       – Отчаяние? – проговорила Лина едва слышно. В голове ее отчетливо прозвучали, сказанные до этого девочкой слова. «Черный, как смерть».       – Мне, кажется, он не выживет. Мне кажется, он не хочет выжить. Он сказал только…       – Что?! – Блэк почти закричал.       – «Хотя бы это сделаю правильно»… это он про мое возвращение. Так что извините меня, я ничем не могу помочь. А что Гарри не здесь?       Блэк переглянулся с Люпином и ничего не ответил. Лина была так поглощена своей радостью, вперемешку с тревогой о Северусе, что не обратила внимания на этот вопрос. Руби до истины докапываться не стала. Она уже давно усвоила простую истину – меньше знаешь, лучше себя чувствуешь.       Дни взаперти у почти сумасшедшего старика пошли ей на пользу. Лишенная возможности гулять, заниматься любимыми делами, да и простого человеческого общения – она передумала очень много. То, что случилось с ее мамой, не давало ей покоя. Она была уже достаточно взрослой, чтобы многое понимать. И она была умной – она бы сказала даже слишком умной – постоянно читала какие-то книги, газеты, новости…       Случайность не существовало в этом мире. И теперь она в очередной раз убедилась в этом. Только месяц назад она читала историю в одной старой газетке о женщине, пережившей нечто подобное. Женщина эта решила, что оставит ребенка своего насильника. И лет до трех она относилась к этому ребенку спокойно, но холодно. Особой любви к нему она никогда не испытывала. Но однажды, она увидела в этом ребенке отражение отца… чудом дитя удалось спасти, а мать отправили в сумасшедший дом. Ее тогда заинтересовала эта тема. Она не знала почему… но у волшебников хорошо развита интуиция. Теперь все стало очевидно. Она прочитала тогда много разных историй. И большинство из них были с плохим финалом.       Какой финал был у ее истории?       Что бы ни случилось шестнадцать лет назад, что бы ни происходило каждый год в день годовщины «смерти ее отца», мама любила ее. Она никогда не переставала любить ее. И Руби это знала.       Очень хорошо знала.       Она сомневалась, что сама оставила бы ребенка, окажись на месте мамы она. Но мама любила ее. И за это она была ей благодарна.       – Ты что-то очень тихая, детка, – проговорила Лина.       Действие оборотного зелья закончилось. Блэк еще раз сто попытался выудить из нее хоть какую-то полезную информацию. Люпин – и ему никто не оказал сопротивления – проверил Руби на скрытые заклинания, чтобы убедиться, что это не была ловушка. И только тогда ее отпустили в ее комнату. И Лина пошла с ней.       – Я никогда не была шумной, мам, – ответила Руби, пристально вглядываясь в лицо матери. Она впервые заметила, что мама ее уже не так молода, как раньше. А пережитые события отложили явный отпечаток усталости у нее на лице. В ее черных волосах она увидела совершенно седую прядь, которую сама Лина – в потоке череды непонятных дней – дажа не заметила.       – Ты хорошо питалась?       – Он оставил меня в надежных руках, мам. Это не важно все. Знаешь… тебе это вряд ли нужно теперь, но – я не против.       – Не против?       – Тебя и Снейпа.       – Спасибо.       – Правда. Я знаю, что он любит тебя. По-настоящему. И это стоит всего на свете. Ты прости меня, что я вела себя как дура. Я просто растерялась.       – Я не виню тебя. Я забрала у тебя всю память… как еще ты могла себя вести?       – Ну, по крайней мере, когда память вернули, я могла вернуться вместе с ней.       – Вернулась, – Лина улыбнулась, и взяла девочку за руку. – Милая моя… в мире нет никого, кого бы я любила сильнее тебя.       – А Северус? Он заслуживает, чтобы его любили сильнее всех.       – Милая, это разные формы любви. Любовь к дочери сильнее всех остальных. Вне конкуренции. А его я люблю больше жизни. Я не смогу без него жить…       – А я?       – Я не сказала, что не буду. Просто – не смогу. Понимаешь?       – Кажется, понимаю. Мама, почему ты никогда мне не рассказывала о моем… о нем?       – А что я должна была сказать? Что ошибки моей молодости…       – Ошибки? Твои ошибки?       – Ну почему-то я ведь с ним связалась.       Руби отчаянно хотелось закричать на маму, потребовать от нее правды. Может даже, сказать, что она знает эту правду, что Снейп ей все рассказал. Но внезапно она поняла, что должна молчать. Она никогда не хотела, чтобы между ней и мамой были какие-то тайны. Всю свою жизнь, мама была ей лучшей подругой. Она рассказывала ей обо всем на свете.       Но теперь она поняла, что не может ничего сказать. Слова застряли в горле осознанием того, какую боль эта правда причинит сейчас маме и ей самой. Может, им лучше выплакать это вместе. Понять и разделить поровну. И… нет, не лучше.       – Мы все совершаем ошибки, – выдавила из себя она. – Но я не хочу и не буду считать его своим отцом больше. Если вы поженитесь со Снейпом, я возьму его фамилию и буду его дочерью, – она засмеялась легко и беззаботно. Оставляя камень правды далеко в своей душе. И чем дальше он становился, тем больше она понимала, что все сделала правильно. Лина тоже рассмеялась.       – Я думаю, он не станет возражать, – проговорила она.