last call

Юнги протирает руку парня с уже законченным тату в последний раз, и наносит мазь. По обоим видно насколько они выжаты и замучены этим. Правда, сам клиент после того как взглянул на готовую работу, немного оживает, что не скажешь про Юнги. Мин убирает всё лишнее и идёт к столу, около которого стоит профессиональная лампа. Чимин, если честно, даже не заметил её в самом начале, а если бы и заметил, то даже не догадался бы что это. Она как и всё была обмотана плёнкой. Видно, что Мин старается сделать всё как можно быстрее, чтобы поскорее освободиться, освободить парня, и не заставлять ждать Чимина. Свет выставлен. Юнги быстрыми шагами идёт в первое помещение, и через пару минут приходит уже с фотоаппаратом в руках. Выставление фокуса, несколько ракурсов и фото сделаны. Двое парней выходят, а сам Чимин так и остаётся стоять около дверного проёма, не понимая, что он вообще тут делает. А действительно, зачем он пришёл? Чимин помнит то чувство, сидевшее в нём жуть как давно, когда вокруг него ещё было много знакомых и друзей. Чимин даже тогда чувствовал себя как-то странно; ему постоянно казалось, что эти люди не хотят с ним общаться на самом деле, что парень жутко надоедает им и постоянно навязывается. Сейчас Пак начал чувствовать что-то подобное. Чимину противно. Противно от себя же, он так старался уйти от того времени и никогда не возвращаться. Старался учиться жить практически заново, и ему даже казалось, что получилось. А тут появляется Юнги. И всё идёт к чёрту. — Извини, что пришлось ждать, — Мин медленно проходит в комнату и убирает оставшиеся ненужные салфетки, выкидывая их в мусорное ведро. Юнги с самого начала замечает, что младший как-то особенно сильно погружён в свои мысли, что неплохо так напрягает. Юнги не хочет сейчас сказать или сделать что-то не то, всё же нотки какого-то замешательства на лице Чимина прекрасно читаются. Мину как-то не по себе спрашивать напрямую, что хотел Чимин, приходя сюда, поэтому он просто поворачивается к нему лицом и вопросительно смотрит прямо в глаза. Младший же упорно продолжает рассматривать пол около ног Шуги. К счастью старшего, это продолжается недолго, и Мин поражается как меняется парень перед ним. Буквально пару минут назад на его лице читалось сомнение и озадаченность, а сейчас же взгляд полный уверенности, как и голос парня, который ровным тоном произносит всего одно слово: «зажигалка». С таким настроением Юнги очень не хотел бы трогать парня, поэтому он молча кивает пару раз и не торопясь идёт к столу, всё ещё надеясь, что младший сейчас поменяется и атмосфера не будет такой напряжённой. Но этого не происходит, Чимин молча принимает нужный предмет из рук старшего и сразу же, не сказав ни слова, направляется к выходу. — Чимин, — Мин конечно мог сейчас просто промолчать и позволить парню уйти, но чёрт, он не смог, — всё в порядке? Что-то случилось?  — Нет, всё в порядке, — Пак не привык к такому, он привык, что если он уходит, его никто не держит, а тут за ним пошли, его остановили, — мне пора. Чёрт. Чимин не понимает себя, он был полностью уверен, что старшему он нахрен не сдался, но за ним пошли. Чимин упорно учился не обращать внимание ни на свои эмоции, ни на чужие, не задумываться о том, что может кого-то обидеть своими словами или поступками. Но сейчас он бескомпромиссно винит себя. Всё, что он так усердно пытался игнорировать, всё-таки вырвалось. Эмоции нагло выпрыгивают наружу, а парень-то и не в силах их сдерживать. Чимину так хочется вернуться сейчас. Возможно даже обнять Юнги и просто молча стоять, прижимаясь к тёплому телу парня. Но Чимин не идёт, он закуривает первую сигарету, вторую, третью; заходит в магазинчик около дома, где молодой парень на кассе уже без слов знает, зачем пришёл их постоянный посетитель. Протянутые две тысячи, ожидание сдачи, четвёртая. Не отходя от магазина, парень достаёт телефон и пишет Тэхену с одной просьбой: дать номер брата, и уже через пару минут набирает сообщение. Чимин осознал, что сделал, только когда уже набрал сообщение и нажал на кнопку отправить. Он отправил одно единственное слово: «прости». Пак даже не хотел думать о том, что Юнги вряд ли поймёт от кого это, и что возможно будет спрашивать что-то. Он просто не мог понять себя. В этот момент он действительно почувствовал, будто у него на плечах сидят ангел и демон по разные стороны. Только у Чимина нету ангела и демона, есть только две части самого парня: Чимин, который помнит всё что было до, помнит все издевательства, помнит каждое слово, сказанное ему в лицо, каждого «друга»; и Чимин, который, где-то безумно глубоко в себе, всё ещё не потерял веру во что-то светлое. Пак сейчас очень бы хотел пойти и напиться где-нибудь с другом. Высказать всё, вроде же после этого должно становится лучше, ну по крайней мере Чимин слышал, что это так. В принципе, он мог бы написать Тэ, но так не хотелось. У них с Йеон вроде всё хорошо, Чимин не хотел мешать, Чимин привык.

«я могу приехать?»

Пак становится на сторону своего «ангела» со словами: «просто забить хер и плыть по течению», когда приходит ответное сообщение. Пак просто печатает адрес и уточняет, что табличка на калитке «осторожно злая собака», висит там уже два года, с тех пор, как та самая собака пропала. Через десять минут парень уже сидит за столом на кухне и заваривает кофе. На двоих. Чимин ой как хочет выпить что-то покрепче. Ну, а собственно, что его останавливает. Вместо рюмки — стакан для сока, зато объём побольше. Ну хоть смелости добавит. Он не понимает себя и не знает, как понять, не знает к кому обратиться. Чимин очень хочет получить эту самую помощь, но вспоминая свой опыт, он готов откинуть все свои желания и продолжать дальше уничтожать себя. Чимин помнит те лица. Он просто просил помочь, объяснить что непонятно, а в ответ, либо лицо с прямо читаемой надписью: «да как же ты заебал»; либо такое же лицо и слова, аля: спроси у…; или интернет тебе в помощь…; или ну подумай сам. Ну вот он и начал делать всё сам. И что он имеет в итоге? Разваленную семью, ненависть к себе, отсутствие доверия к окружающим, и даже, возможно, к самому себе. Хотя, насчёт последнего он не уверен, а точнее, всё же он больше склоняется, что это не так. Всё же, если человек себе не доверяет, он не знает, как жить без какой-либо опоры рядом, не знает и намертво цепляется за любую опору из внешнего мира. Существует только одно желание перетерпеть жизнь. Внутри всё пусто и как-то непонятно, человек не сильно то и хочет заниматься собой, вместо этого он начинает ногтями вгрызаться в окружающий мир. Человека, событие, да вообще любую мелочь он может сделать смыслом всей своей жизни. Но смысл жизни, притянутый из внешнего мира, в большинстве своём, не очень доволен полученным статусом и старается, при первой возможности улизнуть. Так и появляются на свет несчастные люди с отчаянным взглядом, «трудной жизнью» и грустными глазами. Чимин не хватается подобным способом за всё подряд, он просто живёт наедине с собой. Следовательно, он доверяет себе, что уже безумно его радует.

***

Юнги не стал стучать в дверь или звонить, он решил просто написать сообщение. Он не хотел стоять на крыльце как подросток, проводивший девушку до дома, и жутко тупить. А таким образом можно было этого избежать. В идеале, Чимин должен был выйти встретить парня, но кажется у этих двоих всё идёт не по плану.

***

Чимин выходит на крыльцо с пачкой в кармане и зажигалкой в руке. Зажигалкой отца. Той самой, которую он выронил около гаража, когда забирал последние вещи из дома. Тогда Чимин видел его в последний раз. Парень тогда ещё даже не курил, просто забрал себе и хранил, а потом всё поехало само собой. Пак не помнил, каково это, когда эмоции накрывают безумно сильно. Когда ты уже не помнишь как стоять, когда перед глазами плывёт линия горизонта, когда ты пытаешься ухватиться хоть за что-то, но у тебя не получается. Потому что небо у тебя уже на уровне пола, а перила крыльца, будто взлетели на уровень крон деревьев. А Чимину просто больно, больно от тех воспоминаний. Даже не с этой самой зажигалкой, с её владельцем. Что может быть тяжелее, более убийственным и гнетущим, чем чувство потери родного человека? А ведь Пак потерял не одного, сразу двух, сразу всю семью, всех родных ему людей. Что может быть тяжелее, чем осознание того, что ничего уже не вернуть: не вернуть те проведённые вместе дни, те улыбки, те радостные голоса. Чимина больше не будут обнимать сразу две пары рук, не будет ничего, только боль воспоминаний и осознание, что всё вокруг в руинах. А Юнги видит… видит, как парень падает, как пытается прийти в себя, как встает и поднимает ту самую, упавшую зажигалку. На улице уже практически ничего не видно, спасают только две лампочки над входной дверью на датчике движения. Мин подходит к дому, и только сейчас Чимин замечает его. Они так и стоят какое-то время, оперевшись на перила и рассматривая наинтереснейшие кусты под крыльцом. — Извини ещё раз, — чувство вины, оно просто ужасно, особенно если ты сам приставил его к себе. — Тебе не нужно извиняться, — а куст оказался ещё не самым плохим вариантом для созерцания. — Зачем ты это делаешь? — Чимин уже не выдерживает, он поворачивается к парню и даже не представляет, что желает услышать. Обычно, задавая подобные вопросы, люди, ещё не услышав ответа, где-то в глубине души, примерно знают, что хотят услышать, а у Чимина пустота. Напрягает немного. — Я не знаю, — Юнги всегда не любил такие вопросы, не любил прислушиваться к своим чувствам, ровно так же, как и Чимин, — но меня внутри сжигает чувство того, что я должен, — Мин не перестаёт удивляться разнообразию выражений лица младшего. А Чимин просто сам для себя понимает, что он не может продолжать уничтожать себя и дальше. Он не хочет разрушить себя до конца.