last call

Юнги уже целую неделю ежедневно выносит Чимину мозг. Юнги остался один раз у Пака на ночь, второй... и вот он уже порошком для плиты пытается оттереть масло от кухонного стола, а всё потому что растворитель закончился ещё пару дней назад, а Чимина хватало дойти только до магазинчика за сигаретами. На самом деле, наблюдать как младший не зная на чём смешать краску, пачкал свои кисти, всегда было забавно; а потом он начинал прорисовывать детали, на отдельных листах прорабатывать элементы заднего плана, менять ракурс, искать самое выгодное положение. Юнги любил наблюдать за лицом Пака, когда тот рассматривал все имеющиеся тюбики и баночки, прокручивая в голове, какого цвета база лучше всего впишется в интерьер. И как ни странно у Чимина всегда это выходило идеально. Юнги пересмотрел все имеющиеся работы ещё в первые пару дней его проживания в доме младшего, хоть тот и сопротивлялся. Он не увидел ни одну картину, в которой какая-то деталь смотрелась не на своём месте. Ещё Чимин всегда около подписи работы ставил дату, а Юнги это прекрасно заметил. Заметил так же, как и самую давнюю картину. Чуть больше года назад. Чимин, конечно, не говорил как давно занимается этим, но старший уверен на все сто, что явно больше, больше двух лет, трёх и даже, возможно, больше пяти. Сейчас уже пять часов вечера, Чимин лёг спать сегодня около одиннадцати утра. Мин продолжает натирать стол порошком и ворчать на весь дом, стараясь делать это как можно громче, чтобы этот кусок тела проснулся и наконец-то соизволил с ним прогуляться в магазин за этим чёртовым растворителем. Ближе к шести Юнги всё же не выдерживает, красное масло на столе не хочет поддаваться. Парню кажется, что за это время, он бы этим порошком скорее все свои татуировки с кожи выел быстрее, чем сраный стол отмыл. Причём стол не единственный грязный тут: не стоит забывать про самого Чимина, который хоть и ходит в душ, но масло всё же сильнее чем вода. Юнги понять не может, с чего вдруг парень так резко перешёл на масло с акрила. Но сейчас, кроме стола и Чимина, ещё куча всего в краске: пачки сигарет, зажигалки, кружки, которыми младший кажется литрами всаживает в себя кофе, зубная паста со щёткой, дверные ручки, да даже стены, не говоря про постельное бельё и одежду. Он заходит в спальню, уже продумывая план аля с какой стороны будет легче стащить одеяло с этого тела. Единогласным решением является стаскивать со стороны ног, а если не поможет — обдать водой, только не сильно холодной, а то вдруг что. Простое отсутствие одеяла конечно немного неприятно, но не смертельно для сна. — Ты идиот, Мин Юнги, — сам себе. Скользит руками под колени и спину, немного подкидывает, чтобы устроить тело поудобнее, и несёт прямо в ванную. Мин немного сбивается, когда чужие руки обвивают его шею, но он видит, что на левой кисти Чимин подбирал тон синего цвета, и это сразу приводит парня в себя. У него есть цель: отмыть весь этот дом от краски, весь дом и одно не сильно больших размеров, прекрасное на взгляд Юнги тело. Сон младшего, на удивление, достаточно крепкий; даже находясь в ванной, Пак пытается найти более удобное положение для сна, что вызывает лёгкую улыбку. Но Мин Юнги не был бы Мин Юнги, если бы прямо в этот трогательный момент не обдал бы младшего водой из душа. А это даже немного весело: наблюдать как маленький рыжий дезориентированный парень, после резкого, мокрого пробуждения, с лёгкой паникой пытается понять где он и что произошло. — Блять, Юнги, какого хуя происходит?! Вода уже давно перестала идти, и старший, в почти полнейшем спокойствии закреплял душ на своё привычное место: — Доброе утро, малыш. Если ты помнишь, я тебе который день говорю, что нужно сходить в магазин, — лёгкая улыбка всё же проскакивает, ну, а как тут не улыбнуться от такого вида младшего. Чимин подвисает, правда совсем немного, но всё же. Пак задумывается, а что же ему нужно для счастья? Ведь в детстве он жил и даже не задумывался об этом, ему это тогда не нужно было, а сейчас он лежит мокрый в ванной перед Юнги, и не может понять, что он чувствует. Ведь то самое счастье человек испытывает посредством себя. Он может иметь всё, что пожелает: шикарный дом, прислугу, прибыльную работу... да хоть золотой унитаз; а внутри, в самой голове, всё равно нужно иметь способность испытывать от всего этого счастье. Плевать на то, что ты имеешь, важно ли то, что ты от этого испытываешь, что это для тебя значит. Счастье не посылка, доставленная курьером, и не табличка, прибитая к стене с надписью «Ты счастлив», это внутреннее состояние, оно внутри каждого из нас. Чимину даже казалось, что он утратил ту самую способность испытывать от чего-либо счастье , а сейчас внутри что-то непонятное. Неизвестность всегда немного пугает. Чимин более-менее приходит в себя только после повторного принятия не запланированного душа. Юнги улыбается, показывая розовые дёсна, и уходит со словами о том, что у Пака есть максимум тридцать минут, либо он самостоятельно будет одевать его и выталкивать на улицу. До магазина они доезжают за каких-то полчаса; пару минут на парковке и ещё пять, чтобы подняться на нужный этаж. Им просто нужен скипидар. Но у Юнги глаза закатываются сами собой, когда он видит, что Чимин идёт совершенно в другую сторону магазина, в отдел с кистями. Сам Мин давненько так бросил это дело, и сейчас его уже не так привлекает всё это. — Ты только синтетикой пользуешься? — Шуга уже минут пять как наблюдает за увлечённым младшим. — Да, извини, — Чимин последний раз проходится взглядом по всем кисточкам, и делает пару шагов назад, поворачиваясь лицом к старшему, — плоскими. — Мне тоже круглые не нравились, пойдём. Скипидар куплен, так же как и акрил кобальт синий, киноварь (А) и светлый ультрамарин, вместе с всё-таки парой кистей. — Нужно в строительный заехать за растворителем, — Юнги отвечает на сообщение Чонгуку, печатая что-то про подбор иглы и машинки, напоминает про иглы для закраса и какими удобнее делать випшединг, — Чимин? — Не хочешь подойти? — Юнги медленно подходит сзади и аккуратно опускает голову на плечо младшему. — А зачем? — Чимин не поворачивается, не дёргает, он просто стоит на месте и не отводит взгляд от пары. Кажется Тэхен опять несет какую-то неприличную чушь, судя по смущению на лице девушки и довольной улыбке самого парня. — Ну, например, поговорить. Они стоят посреди торгового центра, не обращая внимания на недовольные лица проходящих мимо людей. — А зачем, Юнги, — Пак всё же поворачивается лицом к Мину, — я тут уже не нужен, — Чимин улыбается. Юнги не видит ни капли наигранности эмоций, Чимин действительно улыбается искренне. У Мина шевелится что-то внутри, не даёт и слова сказать, а тем более двигаться. Юнги смотрит в глаза напротив и понимает, что не сможет теперь без них. Он видит как на него смотрят в ответ, и не может даже моргнуть. Чимин действительно поражает старшего. Ведь тогда на вечеринке Мин увидел абсолютно другого парня, парня в глазах которого был какой-то азарт и ещё что-то, всё ещё непонятное старшему, а сейчас... сейчас Юнги видит глаза полные нежности, искренней радости и чего-то такого родного, что не хочется не то, что расставаться с парнем, не хочется ничего — только смотреть в ответ. Юнги никак не может понять, как в этом парне сохранилось столько хорошего, искреннего. После того, как он видел тот приступ на крыльце, и после того как случайно зашел в ванную, когда там ещё был Пак... уродливый, кривой, ярко контрастирующий со смуглой кожей, занимающий больше половины предплечья. У Мина тогда мурашки пошли, а Чимин, цепляя маску спокойствия, надел на себя рубашку и пошёл заваривать утренний кофе, по дороге спросив сделать ли ему тоже. Они не обсуждали свои отношения. Юнги живёт у младшего уже около двух недель, они спят в одной кровати и никто и слова об этом не сказал. Юнги это немного напрягало, но он не особо умеет говорить о своих чувствах, эмоциях. Честно, он бы с радостью пропустил момент такого разговора, перепрыгнул бы его и жил дальше. Чимин тянет за руку и улыбается, смущенно опуская глаза в пол и тут же возвращая взгляд обратно на парня, тянет его к эскалатору.

***

Юнги опять протирает все поверхности: подбирает иглы, точнее одну иглу, заворачивает всё в пакетики и обматывает плёнкой. Пак сидит на кресле и наблюдает за всем этим, немного улыбаясь. Мин заканчивает, и выжидающе смотрит на младшего, с баночкой и салфетками в руках. Чимин только шире улыбается и встаёт с кресла, футболка младшего остаётся висеть на спинке кресла, а сам парень идёт к кушетке. Пак не пытается прикрыть руку, его движения не скованы. Юнги искренне улыбается этому как дурак, Чимин не прячется от него. Да, ему интересно почему это произошло. Нет, он не будет спрашивать. Первый раз, когда Юнги увидел шрам, он немного напрягся, но на следующий день во время утреннего курения на крыльце, Чимин сказал: я не собираюсь повторять, я не жалею о том, что меня спасли. Просто один из периодов жизни, он закончился, но в памяти всё равно остался. Мин конечно замечал, что у Чимина отличное тело, но тогда у него не было времени, чтобы рассмотреть поподробнее. Сейчас же у Юнги есть огромное желание делать всё как можно медленнее, растягивая каждое движение минимум раза в два. Юнги протирает грудь младшего с правой стороны, попутно замечая татуировку немного ниже ребер с правой стороны. В прошлые разы, когда Мин видел Чимина с голым торсом, он стоял к нему левой стороной и Юнги даже не подозревал что у него уже есть татуировки. Шуга не особо понимает что это такое, татуировка действительно странная. — Это рисунок, — Пак не мог не заметить куда смотрит старший. — Твой? — Юнги возвращает всё свое внимание к груди парня, и мысленно радуется её гладкости. Бритва не пригодилась. — Мой первый рисунок, который похвалили родители, — Пак немного дергается, когда Юнги второй рукой касается ребер парня, — Юнги, щекотно, — Пак улыбается во все тридцать два и прикрывает глаза рукой, поворачивая голову набок. А перед старшим всего лишь сверкает не только подкаченный, красивый до боли в челюсти торс, но и руки. Юнги просто мысленно молится чтобы он смог спокойной все закончить, без происшествий. Спустя минут двадцать мучений старшего он заканчивает. Чимин оказался безумно чувствительным и даже не к боли, а к касаниям Юнги. При каждом натягивании кожи младший вздрагивал всем телом. Сначала Мин думал, что это у него руки слишком холодные, но когда он спросил об этом Чимина, получил легкое смущение и Нет, хён, у тебя тёплые руки. Прости, можешь просто не обращать внимания. Юнги активно старался не думать о том, что если на эти касания у парня была такая реакция, то что же будет если пойти дальше. Юнги игнорировал эти мысли. Всё-таки они же не состоят в отношениях, и Юнги не может быть уверен, что младший вообще не против отношений с парнем. Да, поцелуй был, ну и что, всякое могло случиться, многое в жизни происходит.

***

Юнги прожигает Чимина взглядом. — Чимин, нет! — Ну Юнги. — Нет я сказал. — Ну чего ты такой злой? — младший пытается подойти ближе, но Мин делает пару шагов назад, соблюдая дистанцию, — ну пожалуйста, Юнги. — Чимин, ты с ума сошёл? — Ну что ты хочешь чтобы я сделал? Всё что угодно, я тебя прошу. — Айщ, Чимин! — мысленно Юнги проклинает и самого Пака, и себя и вообще всё. Младший осознав свою победу, несётся с объятиями к Мину, красноречиво описывая все достоинства старшего. Мотоцикл несётся по трассе. Юнги крепко сжимает руки, молясь чтобы Чимин не уронил эту ёбаную лопату. Да, именно лопату младший захотел взять с собой. Ёбаную садовую лопату. Огромную, жёлтую лопату, которую Чимин держит одной рукой, а второй обвивает Юнги, чтобы не улететь вместе со своей лопатой.