Парадокс

Вот правильно говорят. Беда не приходит одна. Я проснулась от громкого и отчетливого стука в дверь. Схватила телефон. Три часа ночи. Серьёзно? Кто может прийти ко мне в это время? По спине пробежал холодок, но потом желанная, но нереальная мысль вырвалась вслух: — Белла! Я быстро встала и прямо в трусах и майке побежала открывать дверь, попутно включая свет в комнате и коридоре. С дебильной улыбкой на лице распахнула дверь и… Да ну на хер! Всё тело сковало, даже двинуться не могла. А стоило бы закрыть дверь и забаррикадироваться в квартире. Возможно повеситься, пока ещё чего хуже со мной не сделали. Я хотела дернуть дверь на себя и запереться, но руки не слушались меня. Был там страх и что-то ещё… «Тебе нужно это услышать и продолжать жить», — мягкий голос окутывал мой страх и боролся с ним. Итак, передо мной стоял Майк. В двойном лице. Две его точные копии. Один смотрел на меня с сожалением и извинением. А другой, прислонившись к дверному косяку, не смотрел вовсе. Мой взгляд испуганного оленя метался от одного к другому. Я даже поморгала, чтобы убедиться в том, что правда вижу их. Какой ужас! Не думала, что в так скоро буду произносить это имя. Да и сына своего, если он у меня будет, я никогда уже не назову Майком. Очевидно, что Майк — это вор моей девственности. Грубый, дикий и беспринципный. Он точно не человек. Животное. — Вероника, мы… я узнал, что произошло. Мне так жаль. Просто… это было ужасное время для… это мой брат, и он хочет извиниться, — заговорил парень, что смотрел на меня. Я посмотрела на того, что и глаз не поднял. Так… это о-о-он! У него были более жесткие черты лица, нежели у извиняющегося. Если тщательно не приглядываться, то разницы не заметишь. Боже! Да я пришла даже не к тому. Была одна отличительная черта у них. Это шрам, рассекающий левую бровь. Он придавал ему ещё более дикий и угрожающий вид. Прошло не более недели. Большую часть своих ран я зализала. Что очень странно для меня. Оправдывалась я тем, что это сделал мой внутренний житель, который время от времени говорит со мной. Надеюсь, этого внутреннего жителя зовут Сила. Иначе как я справилась со своим желанием умереть за три дня, а со всей этой ситуацией за неделю? Сомнений нет, я стала сильнее. Но теперь моя броня, которую я нарастила за эту неделю, дала трещину. Да такую, что ноги уже не могли стоять ровно, а голос предательски дрожал. Наконец собралась с силами: — Что?.. То есть это не ты, Майк, меня… — я не смогла закончить. Горло словно тисками сдавило. Я сильно прикусила губу, желая заглушить внутреннюю боль физической. Не настолько я оказалась и сильной. — Нет, нет! Я бы никогда без твоего согласия бы не тронул тебя. Да и Тайлер бы так не поступил, — взглянул он на второго, — если бы не полн… плохие обстоятельства. Я всё смотрела на его брата. И ждала, когда он поднимет на меня свои глаза. Я хотела видеть в них сожаление. А какая-то часть меня хотела видеть в них стыд. И вот он посмотрел на меня глазами Майка. Теми глазами, в которых, я была уверена, никогда не пробежали бы темные мысли. Но в них не было ничего из того, что я хотела видеть. Меня как водой окатило, я даже не помнила, что стою тут в трусах и майке. Подошла к нему вплотную. Замахнулась и ударила, что было сил по щеке. — Справедливо, — шепнул виновник, не сопротивляясь удару. Он напрягся всем телом, голова была чуть повернута в сторону, а на скулах туда-сюда заходили желваки. Он не поднимал больше на меня глаза. А я, как истеричка, начала бить его и по лицу, и по телу. В меня будто демон вселился — я просто не могла остановиться в своей мести. Плакала и била его. Да, так я изливала своё горе. Ту оставшуюся его каплю, что темным пятном заражает моё сердце, мешая жить. Когда силы стали кончаться, я схватила его лицо двумя руками, от чего меня чуть передернуло, и силой повернула его ко мне. — Взгляни на меня! — он поддался, но глаза не поднял. Будто бы ему стыдно смотреть на меня. Да ладно? У него все-таки есть совесть?! Внутри зажегся маленький огонёчек удовольствия. — Посмотри мне прямо в глаза! — закричала я. Он поднял взгляд. Казалось, где-то в глубине его глаз на несколько секунд я увидела сожаление. А потом снова вернулся тот отрешенный, ничего не выражающий взгляд. Я не прощу этого человека. Но я смогу отпустить эту ситуацию для себя, если он принесёт искренние извинения. Сам. Не вымученные или клещами вытащенные из него Майком. — Послушай, — начала я, — я не буду притворяться, что после твоих грёбаных извинений я прощу тебя. Такого просто не бывает! — внутри что-то шепнуло «простишь». — Ты забрал у меня то, что твоим не являлось и тебе не принадлежало.Ты отнял у меня последнюю неделю моей жизни. Ты забрал мой спокойный сон и ощущение безопасности. Теперь даже дома я не чувствую себя защищенной, — на глаза набежали слёзы, я вздохнула и более спокойно продолжила: — Я не понимаю, на что вы надеетесь, придя сюда. Тайлер смотрел словно сквозь меня. Я вымученно улыбнулась и повернулась к Майку. Он всё это время стоял молча и с виноватым взглядом смотрел на меня. Поймав мой взгляд, он нервно сглотнул: — Ника, мне очень жаль. Очень-очень жаль… — Майк, ты тут ни при чём. Ты ведь не брал меня силой неделю назад. Прости, что вчера шугалась от тебя. Видимо, это был ты… возле парка, — осенило меня. Вот откуда все эти хмурые и озадаченные взгляды. — Тебе не за что извиняться, Ника. Я приношу свои извинения за брата. — О, тебе не стоит, — прервала я его. — Если он сейчас сам извиниться… искренне, я не подам на него заявление в полицию. Честно говоря, я и не собиралась писать заявление. С этим потратишь ещё больше нервов, чем во время изнасилования. Хотя, нет. Но будешь чувствовать себя более подавленно. Упаси Боже, ещё комплекс жертвы появится. На улицу выйти буду бояться, других людей начну сторониться. В общем, меня устраивает нынешнее положение вещей. Я смирилась с произошедшим и хочу жить дальше! Тайлер больше так не слова и не сказал, кроме того «справедливо». — Боги, Тайлер! Начни наконец отвечать за свои поступки. И принеси девушке извинения. Она этого заслуживает. В её жизни всё не так происходит, пойми ты уже. Она человек, чёрт возьми! Вот тут я плохо понимала, что он имел ввиду, говоря «в её жизни не так всё происходит». То есть для них это норма — брать девушек силой? Они думают, что нас покорит их грубость?! Но основная мысль Майка была верна. Он должен хотя бы извиниться. Это тот минимум, который я хочу получить от своего насильника. Простые извинения. Он начал шарить взглядом по моему телу, отчего я почувствовала себя не уютно. Словно снова наступил тот вечер. Начали дико биться сердце, и всплывать воспоминания. Я сморгнула подкатившие к глазам слёзы и смотрела на него. Его взгляд упал на моё левое плечо. Показалось, что он даже вздохнул от облегчения. Точно, он же укусил меня туда. Вроде бы. Я уже и забыла об этом. Потому что на плече не было и следа от укуса. И ничего не болело. Значит не так сильно он и кусал. Вот животное! Нет, конечно, Белла мне рассказывала, что есть мужчины, которые в порыве страсти, чего только не вытворяют. И кусаются, в том числе. — Я признаюсь, что виноват перед тобой, — начал Тайлер. — Повторись такая ситуация снова, я бы ничего не менял. Потому что мне понравилось с тобой. Он вообще умеет приносить извинения?! Он понимает саму суть слова «извинение»?! Думаю, что нет.Тайлер заметил, как моё лицо исказилось от гнева вперемешку с удивлением.  — Хотя, — продолжил он, — я бы изменил только одну вещь. Ну давай, скажи что-нибудь вроде «одел бы тебя в красивое белье, привязал к кровати и кляп в рот сунул». И я тебе уже промеж ног с колена. Какой бред! Слушать его не хотелось ещё после слов «я бы ничего не менял». Я закрыла лицо руками и мотала головой из стороны в сторону. Ощущала я испанский стыд. Ну как можно быть таким… таким… просто ТАКИМ?! — Я бы сделал так, чтобы ты сама этого хотела. Того, что я с тобой сделал. Ты бы сама просила меня об этом. Снова и снова. А я бы давал тебе всё, что ты пожелаешь, когда пожелаешь и где пожелаешь, — продолжал он. Я убрала руки от лица и взглянула на него. Напоролась на его томный горячий взгляд. Другая бы растаяла уже. Но это же мой…насильник. — Я мог бы быть для тебя лучшим любовником, чем показался. Я не понимал, что передо мной человек… моё состояние было не стабильно, как и у всех нас. Мы в это время очень дёрганные и несдержанные. Как натянутая струна… — Притормози! — остановил его брат. — Дай человеку ответить, — Майк выделил слово «человеку». Странные они. — Да, извиняться ты похоже не умеешь совсем, — на удивление спокойно произнесла я, а он ухмыльнулся, — но я поняла твой посыл. И принимаю твои извинения. Я не понимаю, что у вас там за ситуация. И уже не хочу. Мы просто должны были с этим разобраться, — говорила и думала в этот момент не я. Я не смогла бы произнести следующие слова: — Несмотря ни на что, я тебя прощаю, — произнесла и сама осеклась. Что? Вот так просто я взяла и простила его?! Ты что, Ника, у нас мать Тереза? Отпускаешь всем их грехи? Причём этот грех коснулся и тебя. Либо от его горячих речей у меня крышу снесло, либо он умеет управлять сознанием. Других возможных вариантов я не рассматривала. Я была в шоке от себя и своих слов. Тайлер удивленно моргал. Тоже видимо не ожидал такого быстрого прощения. Еле заметная радость прочиталась в его глазах. Он подлетел ко мне и обнял. Крепко сжал, прошептав: «прости». Все мышцы моего тела напряглись, стали будто железными. Я готовилась снова принимать удары судьбы. Контакт моей кожи с его был неприятно обжигающим. В первое мгновение мне казалось, что меня стошнит прямо на него. От воспоминаний. — Тайлер! — окрикнул его брат, но отлеплять от меня не стал. Прошла минута, наверное, а он так и не отпускал меня. Но и никаких посторонних действий предпринимать не собирался. Я немного расслабилась и вздохнула. Он пах свободой. Такой запах… чтобы описать его, подходящих эпитетов и прилагательных не найдется. То ли чистым горным воздухом, то ли приятной свежестью леса, то ли отрезвляющей влажностью рек. А может и всем сразу. В какой-то момент мне стало уютно, потому что я услышала что-то, отдаленно похожее на мурлыканье. Придя в себя, поняла, что мурчал он. Мысленно усмехнулась. — Тайлер, видимо ты любишь обниматься. Но, пойми, я к такому тесному контакту с тобой ещё не готова, — прошептала я. — Ну же, отпусти. Он мгновенно выпустил меня из объятий. Как-то раскаянно взглянул на меня, сжал мои плечи и развернулся к лестнице. Испуганный и одновременно удивленный взгляд отразился на его лице. Буквально на секунду. — Что ж… — протянул Майк, он явно был удивлен этой сценой. А я-то как. — Мы пойдем.Спасибо, что уделила нам время. Я не ожидал, что ты простишь. Спасибо за это и за флешку, что ты принесла тогда! — он сжал мою ладонь и присоединился к брату, уже спускающемуся по лестнице. — Если кому-нибудь расскажешь об этом, я тебе глотку вырву, — услышала я удаляющийся голос Тайлера. — Я не шучу. Майк лишь посмеялся и видимо похлопал брата по плечу. Я простояла на лестничной площадке всё то время, пока они спускались. Зайдя внутрь, заперла дверь и прислонилась к ней. Плакать не хотелось, жалеть себя тем более.Пусть извиняться он и не умеет, но делал он это искренне. До того открыты были его действия, что он сам удивился. А то объятие… Все мои слова о том, что я его прощаю возымели надо мной какой-то гипнотический эффект. Потому что я кажется, если и не простила его, то постепенно прощаю. Я верю ему. Верю в то, что он говорил. Про ситуацию, из-за которой он так поступил. Верю, что встреться мы в другой момент, всё могло пойти и по-другому. А какие горячие слова он говорил. О том, что мог бы быть для меня хорошим любовником, давал бы мне всё, что я пожелаю. Щеки запылали. Не думала, что так скоро начну думать об отношениях. Причём на эти мысли меня толкнул он же. Боже, Ника, какая же ты наивная! Но моя вера в его слова не пропала от осознания своей наивности. Да. Я была уверена, что он изнасиловал меня не специально. Было что-то, что повлияло на него. Глупо, наверное. Но что-то внутри так и кричит: «Это правда. Прости его и отпусти эту ситуацию!». И я отпустила её. Встала с пола и пошла шарить по бару. Мне нужно было отметить своё окончательное исцеление души и тела. Ладно, насчёт тела не совсем…девственная плева уже не срастётся. Но и в этом есть плюсы. Больше никакой боли при сексе. Можно сказать, первый опыт я получила. И только сейчас себе призналась, что в какие-то моменты мне становилось приятно. Лишь на мгновение. А потом всё вытесняла боль, и я сама глушила это чувство обстоятельствами происходящего. Приятная находка в виде бутылки красного вина и играющей по радио расслабляющей песни обрадовала меня. Я забралась на стол, танцевала и пила. Это был то, что нужно. Как же хорошо, что они пришли. С каждым глотком жизнь становилась ещё прекраснее, в неё возвращались краски. И музыка способствовала настрою. Пить всю бутылку я не стала, ибо завтра на работу. А туда с похмельем нельзя. Но и уснуть я уже не смогла. Чего тут осталось-то, полтора часа. Музыку убавила до еле заметной, но различимой, и легла на кровать. Думала, чем бы заняться. Так долго думала, что зазвенел будильник, крича о наступлении шести утра. Быстро приняла душ и приготовила завтрак в виде хлопьев с молоком. Что-то варить не хотелось. Пока шла на остановку наслаждалась прохладным и свежим утренним воздухом. Прекрасный день. Сегодня случилось нечто хорошее. И этого достаточно, чтобы считать его прекрасным.

***

На работе я оказалась уже через сорок минут. Машин начальства на парковке не было. Значит сегодня с утра Адалинда не появится. Так всегда было. Если её машина не стоит тут в семь утра, то ждём её только после обеда. А вот начальник приезжает всегда по-разному. Оно и понятно. Во-первых, он начальник, когда нужно, тогда и приезжает. А во-вторых, он деловой человек. Кто знает сколько у него дел по всему городу. Вот раскатывается, наверное, целыми днями. Переоделась в раздевалке в классическую форму официантки. Белая рубашка и чёрная юбка. Перед нами ставилось только одно условие: юбка не ниже середины бедер. Сначала я была озадачена этим. Адалинда ответила на мою изогнутую бровь: «Для поддержания статуса заведения». Я ухмыльнулась, и пошла за покупкой такой юбки. На рабочем месте были бармены и пару официанток с ночной смены. Я подошла к Терезе и Миранде. — Доброе утро! — улыбнулась я. — О, доброе утро! Ника, ты точно выздоровела? А то ведь на работу вчера снова не вышла, — озабоченно произнесла Тереза. Вот она и вправду Тереза, мать Тереза. Обо всех заботится, всем помогает по мере сил, но и о себе не забывает. Она не совсем из тех, кто делает всё для всех, но только не для себя. Она в первую очередь думает о себе. Но относится ко всем с заботой. За это она мне приятна. — Да, всё замечательно, — улыбнулась я, — просто неожиданные дела возникли. — Да? Ника, а это были не дела в виде тех сексуальных и очаровательных парней, что тебя искали? — подмигнула мне Миранда. — Что? Какие парни? Так… а-а-а, сегодня ночью ко мне приходили Майк и Тайлер. Должно быть Майк сначала привёл его сюда, а потом узнал, где я живу. Интересно, кто им дал мой адрес. — Да, были двое. Близнецы. У меня с ними было нерешенное дело. И кто только сказал им мой адрес?! — возмутилась я. Теперь ехидничать начала Тереза: — Оу, сразу с двумя? А где потом был третий? А те двое его дождались? Вы устроили там весёлую групповушку? — Какой третий? — я серьёзно задумалась. — Не было никого больше. Ко мне ночью пришли только братья. Я нахмурилась. Больше меня искать просто некому. Понимаю, у близнецов был реально серьёзный повод меня найти. И я рада, что они проявили такое рвение. — А как он выглядел? Этот третий? — Он пришёл глубокой ночью, часа в два-три. В чёрном костюме и рубашке. Шатен с зелёными глазами. Нет! Это тот, что хотел меня убить. Я вспомнила переулок, холодную стену. Меня держал зеленоглазый парень. Из-за него я потеряла сознание. И черт знает, как дошла потом домой. Час от часу не легче. И чего это он меня искал? Может я что-то обронила там, а он хочет вернуть? Да, ну. Сама себя обманываю. Я бы заметила пропажу, да и вряд ли он бы искал меня, чтобы вернуть мне мою безделушку. А я-то думала, что всё плохое позади. — И что он говорил? О чём спрашивал? — Ну… — мечтательно начала Миранда. — Не надо ничего выдумывать, Миранда, — прервала её Тереза. — Он просто описал тебя и спросил работаешь ли ты ещё в этом ресторане. А ещё он узнал твоё имя. Даже не пытался узнать адрес, как двое братьев до него. Потом Миранда ему сказала, что ты на больничном уже неделю. Он нахмурился, поблагодарил и пошёл прочь из ресторана. Одна из… ну, «приватных» девушек загородила ему дорогу. Видимо захотела его, даже бесплатно себя предлагала. А такое ведь им на территории ресторана предлагать не положено. Только за плату. За ней сразу пришёл охранник и повёл к начальству. Но, честно признаться, я сама бы его так и съела. Да, я помню его. Если отбросить все факты того момента. Соглашусь, он довольно симпатичный. Красивый взгляд, внешность манящая, тело довольно сексуальное. Боже, я стала какой-то извращенкой. Раньше мой разум украшала небольшая пошлость, а теперь всех, кого не лень оцениваю в сексуальном плане. Ух, похоже я от Тайлера всё-таки подхватила его горячий и похотливый нрав. Вот после его откровенных слов, как меня поперло. — Ничего себе, — всё, что могла я из себя выдавить. — Это мы должны сказать! Ничего себе, подруга. Где ты их всех нашла? Они все разные. Даже близнецы, наверное потому что подают себя по-разному, хотя внешне и похожи. Так вот. Зато все они одинаково горячи. Одного из близнецов я, кажется, видела в ресторане. А зеленоглазый? Я, конечно, не претендую на него. Но может у него тоже есть брат-близнец, а? — подмигнула мне Миранда. — Я нигде их не цепляла. И номера Кая у меня нет. — Значит Кай! — вдохновленно воскликнула Тереза. — Именно с таким именем я бы хотела себе мужа! — и засмеялась. Я улыбнулась, проговорила: — Дуры! — и пошла к Люку — нашему бармену. Наверное, барменами всегда берут людей открытых и располагающих к себе. А Люк, к тому же, имеет высшее образование психолога! Он точно на своём месте, и оно ему нравится. А мне нравится разговаривать с ним. Даже придумывать темы для разговора не нужно. Всё идет как по маслу. — О, Ника. Рад тебя видеть! — лучезарно улыбнулся Люк. Эта его улыбка всегда заставляет забыть обо всём и тоже улыбнуться в ответ. Мало людей улыбаются так, что ты отвечаешь им тем же, да ещё в двойном объёме. — Лю-ю-юк, — протянула я, улыбаясь во все свои тридцать два зуба, — безумно рада! Солнышку на улице светить не обязательно, ты придешь — всё осветишь своей улыбкой. — О, ты меня смущаешь. С тобой всё в порядке? — Замечательно, Люк. С сегодняшнего дня всё просто замечательно. Я об этом и не мечтала. Всё стало ещё лучше, чем было до. — До…? До чего? — Не до чего, — спохватилась я, — просто «до». — Ха, Ди, похоже наша малышка Ника стареет. Её жизнь уже делится на «до» и «после». Мои поздравления! Из-за угла бара вышла Дана. Девушка Люка и его напарник по бару. Иногда задумывалась, как же прекрасно иметь что-то общее и работать вместе. А ещё задавалась вопросом: отдыхают ли они друг от друга. Дана раскрыла мне секрет и сообщила, что чаще по выходным они идут оттягиваться кто как. По отдельности. В свои компании. И между ними при этом полное взаимопонимание и доверие. Завидовала им бывало, но чаще радовалась за их честные и крепкие взаимоотношения. — Ника, что же тебе подарить к такому случаю? Вставные челюсти ещё не приобрела? — засмеялась Дана. Если у Люка улыбка ярче солнышка, то у Даны просто божественный, очаровательный смех. И он тоже заставляет тебя, если и не засмеяться, то улыбнуться точно. И я засияла в ответ: — Нет, забыла о них. Что ж… жду. Будет чем тебя за задницу укусить. А то мои зубы уже никуда не годятся. — Ну, не будем говорить о наших интрижках при Люке, — Дана с хитрецой приложила палец к губам. — Девушки, вы что-то от меня скрываете? — Да, мы уже три месяца как совокупляемся и удочерили двух милых девочек, — ответила я, сдерживая смех. Дана засмеялась в полный голос, Люк ухмыльнулся и замолчал, глядя мне за спину, потом сказал серьезно: — Ника, тебе стоит повернуться. Кажется, тебя зовёт… Я повернулась. Сказать, что я была в шоке и испуге ничего не сказать. У коридора, ведущего к кабинетам начальства, стоял босс. Сам босс! Я никогда его не видела в лицо. И вот, спустя полгода моей работы здесь, это свершилось. Он был брюнетом с карими глазами, высокий, тело спортивной комплекции. Всем своим видом (или задом, который я обычно видела) он выражал силу, но сейчас он выглядел каким-то усталым. И манил меня двумя пальцами за собой в коридор. Никогда ещё прежде меня не вызывал босс. Если только провинившихся девушек. Пока шла за боссом в его кабинет я невольно начала задумываться, что же я такого натворила, Надеюсь, это не из-за недавнего пристального внимания парней к моей персоне. Официантки в «Dolor» не должны привлекать к себе много внимания, но при этом должны быть довольно привлекательными. Кстати, с латинского dolor означает боль. Сначала меня напугало осознание этого. Но людям не причиняют боль в ресторане. Нет, они оставляют её тут. И домой идут освобожденными. Босс открыл дверь, пропуская меня. Я зашла в огромный кабинет. А сзади меня защелкнулась дверь.