Парадокс

После окончания смены, решила не брать такси. Захотелось освежиться и немного прогуляться. Ужасно. Ужасно. Всё ужасно плохо. Когда закрываю глаза, вижу проницательный взгляд тех зелёных глаз. Да, признаюсь, что его глаза мне нравятся. Даже очень. Я бы хотела сама родиться зеленоглазой. Как я уже говорила, для меня зелёный — цвет жизни, счастья. Нет, я конечно не имею ничего против своих темно-карих. Карие глаза тоже прекрасны. Мама говорит, что в них столько тепла и ласки и что она не прочь бы иметь карие глаза. Это глаза нежности. Впрочем, в каждом цвете глаз есть нечто прекрасное. Голубые, как океаны, в которых так и хочется утонуть, и отдать всего себя. Серые — цвета осеннего дождя, таят в себе романтику и загадку. Чёрные, как ночь, всегда пылают страстью и желанием. Но глаза Кая. То, как он смотрел на меня. Когда предавался горячему поцелую «приватной». Я прикусила губу, стараясь мыслить в правильном ключе. И чем он так меня купил? Своим взглядом, своими похотливыми и в некотором роде обидными словами или отношением, желанием меня? Неужто он правда меня хочет? «Сладкая» — будто снова услышала я его шепот на ухо. Так он сказал про меня уже не раз. Могу ли я правда ему нравится? Или это просто мои выдумки. Кончай, Ника! Какого черта тебя печет его к тебе отношение? Надо думать об этом нахальном типе поменьше. А лучше совсем забыть. Из этих мыслей меня вырвал телефонный звонок. — Слушаю, — ответила я. — Вероника Грэм? — раздался приятный женский голос. — Да, всё верно. — Результаты ваших анализов готовы, и отправлены вашему доктору. — О, благодарю! — Всего доброго! — До свидания! Убрала телефон в сумку. Теперь мне будет над чем подумать. Всю ночь. Завтра у меня законный выходной. Вот и схожу в больницу. Надеюсь, со мной всё в порядке. Чувствую, я себя в принципе отлично. Но болезнь, вроде ВИЧ, ты не чувствуешь. Блин! Когда приходил Тайлер и Майк, забыла спросить, здоров ли он. Молодец, Ника! Простить его поспешила, а узнать важную информацию, от которой зависит твоя жизнь — нет. Идиотка! Захотелось быстрее попасть домой, да и пешком идти придется ещё слишком долго. Заказала такси и села на остановку в ожидании. Вскоре я выходила из такси и расплатившись направилась к подъезду. Что-то внутри неприятно кольнуло. Будто кто-то следит за мной или стоит прямо позади. Либо у меня паранойя, либо… Сдерживая неприятную дрожь в ногах, развернулась. Такси уже отъехало и двигалось в конце улицы. Возле меня улица была совершенно пуста. А на противоположной стороне прогуливался мужчина с собакой. Нет, не он. Он совсем не обращал на меня внимание. Его пес уверенно бежал вперед хозяина, пока тот, ковыряясь в телефоне, время от времени одергивал его поводок. — Ух, плохой хозяин! — возмутилась я. Была готова отобрать у него его прекрасного лабрадора с шерсткой цвета топлёного молока. В душе заскулила, стуча себе по голове и торжественно обещая, что пойду завтра в питомник. Хочу себе верного друга. Если у меня появится в жизни теплый комочек счастья, который будет ждать меня дома и проводить со мной время, думаю, я излечу своё ощущение страха и опасности, когда я одна. Забежала в подъезд, заодно проверила ящик с почтой. Надо же. Что-то пришло. Небольшой почтовый пакет, письма и рекламные листовки. Обняла одной рукой посылку, а в другую взяла все остальное. Поднялась на второй этаж и, пока доставала ключи, выпали из рук письма и некоторые листовки. — Чёрт! — достала всё-таки ключи я, открыла дверь квартиры, скомкала в обе руки всю бумагу. Зашла и толкнула дверь ногой. Кинула всё на столик, снимаю пальто. И понимаю, что дверь-то не щелкнула. А значит — не закрылась до конца. Повернулась к двери, увидела снизу в щелке двери кусочек красной ткани. Присела перед дверью и потянула ленту. Вдруг дверь резко открывается. Мгновенная боль в голове, и я падаю на спину. Зрение не сразу пришло в норму. Поморгала и увидела, как в квартиру заходит, по комплекции, мужчина. В одежде как у той девушки из переулка. Капюшон также накинут на голову. Я пытаюсь встать, но безуспешно — падаю. В это время мужчина наклоняется к двери и подбирает тот кусочек красной ткани. Это был пояс, как и у той девушки. Неожиданно у меня появились силы отползти, а затем встать на ноги. Незнакомец накрутил концы пояса на руки и медленно приближался ко мне. Резко развернувшись, побежала в спальню. Она же у меня была и столовой, и гостиной, и кухней. Открыла ящик, собираясь взять нож. Чувствую резкую боль — меня дергают за волосы. Голова запрокидывается, а на шее я ощущаю прикосновение ткани. Душить собрался. Вдохнула поглубже, и лента начала затягиваться на моей шее. Руки были свободны, я активно шарила ими по ящику, ища на ощупь хоть что-то похоже на нож. Горло сдавило мертвая хватка, воздух кончался. Силы тоже. В глазах начало темнеть. Ощутила влагу на пальцах, кровь — видимо порезалась чем-то. Боли не чувствовала, но появилась надежда. Нащупала ладонью рукоять ножа, схватила его и воткнула лезвие нападавшему в бедро. Пояс скатился мне на грудь. Горло ощутило свободу. Прокашлялась и втянула в себя желанный воздух. Быстро придя в себя, скинула с себя пояс и обернулась. Мужчина вытащил нож из бедра и прихрамывая двигался ко мне. Я рванула к балкону, переворачивая за собой журнальный столик. Чем позже он меня догонит, тем больше у меня шансов выжить. Он ещё и ранен. Это придавало мне некую уверенность. Кинула в него вазу. Надо же, метко. Ваза летела прямо в его голову, но он вовремя скрестил руки перед головой. Ваза разлетелась в куски, а преследователь ненадолго вышел из строя, стряхивая осколки с плаща. Я выбралась на балкон, опрокидывая всё, что там было к двери, чтобы загородить ему доступ ко мне. Перекинула одну ногу через перила. Вторую. И поблагодарила Бога, что живу на втором этаже. Мужчина пробивался через хлам, который я устроила для него. Я уже собиралась спуститься. А тот отказался прямо передо мной и схватил меня за ворот водолазки обеими руками. Пустила все силы на то, чтобы оттолкнуться от него. Царапала ему руки, пыталась дотянуться до лица. А он тянул меня обратно к себе, на балкон. И тут до меня донеслось детское: — Ника, у тебя тут всё хорошо? — это была Анна. Девочка из соседней квартиры. У меня со всеми соседями хорошие отношения. Кроме наркоманов, ибо они сами не выходят на контакт. Я испугалась за Анну и крикнула что было мочи: — Беги, зови на помощь! — вся собралась и с не присущей мне силой оттолкнулась ногами с балкона. Незнакомец не ожидал такого, и полетел вместе со мной на асфальт. В полете он меня уже отпустил и толкнул с дикой силой вперед, чем увеличил боль от моего приземления. А приземлилась я на чей-то автомобиль, немного лучше, чем на асфальт. Но не в материальном плане — придётся ведь оплачивать ремонт. Всё тело будто парализовало, я не чувствовала ни рук, ни ног. И оно стало словно не моё, чужое. Легкие сдавила жгучая боль. Вздохнуть не могу. Голова упала на бок. Сознание — надеюсь, не жизнь — покидало меня. Последнее, что я помню — это облокотившийся на четвереньки и поднимающийся с асфальта, недалеко от меня, мужчина в плаще. И крики соседки и её дочки. Ну почему все подонки такие живучие? Это нечестно.