Парадокс

— Какой ужас! — слышу мужской голос за спиной. После этого трюка с выжиганием глаз, а может и мозга вампира силы покинули меня. Даже простые телодвижения даются мне сложно. Но я беру себя в руки. Оборачиваюсь и вижу перед собой мужчину-вампира. Выглядит он испуганным. Это мешает мне разобраться в ситуации относительно его. Друг он или враг? В любом случае надо что-то предпринять. Я отпускаю голову моего предыдущего противника. Его тело безвольно повалилось на траву, а я уже надвигаюсь на свою следующую цель. Вампир мгновенно среагировал: перевел взгляд на меня, поднимает руки в мирном жесте. — Я свой! — кричит он мне, но сила внутри меня рвётся убивать. Не прислушиваясь к его речам, грозно наступаю на него до тех пор, пока в воздухе не проносится имя Билл. — Я Билл. Вероника, я из клана Кая, — он медленно отступает от меня, но продолжает произносить: — Я свой. Свой! Билл. Вспоминаю и останавливаюсь. Ванесса говорила, что в доме помимо нас троих были Харман, Нина и Билл. Видимо, это он. Стараюсь потушить дикое желание убивать, но получается это не сразу. Успокоить горящий огонь жажды крови не так-то просто, как оказалось. Как только я застыла, Билл немного расслабляется, но всё равно выглядит настороженным и готовым ко всему. Мысленно даю себе установку: не убивать его. — Прости, Билл, — моргаю, словно только очнулась ото сна. — Я не хотела вредить тебе, просто… — Всё в норме. Так вот что ты скрываешь внутри? — он кивает головой в мою сторону. Я обернулась, но лучше бы этого не делала. На траве лежит мёртвый вампир с пепельными пустыми глазами. Я убила его. Убила. И осознала это только сейчас. Быть сильной — чертовски трудно. «Ника, ты не должна отдаваться своим чувствам сейчас. В твоей помощи нуждаются. Держи себя в руках!» Живот скрутило и к горлу подступает рвота. Я еле сдерживаю её, поэтому отворачиваюсь от ужасного зрелища. Если бы не Ксафан, я бы разрыдалась, виня и ругая себя на чем свет стоит. Но если бы я этого не сделала, он убил бы меня, Нину, Хармана, Ванессу с детьми. Я просто не могла отпустить его живым из своих объятий. Так вот каков этот мир: или ты, или тебя. Да-а, меня ждёт не хилая переоценка идеалов. На их осмысление уйдет немало времени, но я справлюсь. Со всем. Я глубоко вдохнула и произнесла: — Да, так вышло. Он хотел убить нас. Ты поможешь мне? — направляюсь в сторону особняка. — В доме есть ещё вампиры, они могут убить… — Здесь я не помощник, — двигается он за мной. — Что?! — останавливаюсь в оцепенении. Лишние руки и его сила мне бы сейчас не помешала. А ещё мне страшно. Мне нужна поддержка… хоть чья-нибудь. В непонимании трясу головой: — Объясни. — Я должен защищать чёрный вход, — его взгляд мечется то ко мне, то к дому. — Я видел, как они направлялись туда. Недалеко от входа есть кабинет. Там есть очень важные и ценные вещи и бумаги. Мы не можем позволить им забрать их себе, — его кулаки сжались. Он настроен решительно, даже более чем. Но при этом меня удивляет всего один факт. Его одежда была чиста: ни единого следа драки или крови на его лице, руках и одежде. Возможно, он только что проснулся и вышел на шум драки. — Хорошо, ты прав, — соглашаюсь я, отпуская от себя единственную поддержку на данный момент. — Иди туда. Когда убедишься, что больше никто не придет, присоединяйся к нам! Нам нужна твоя помощь. Мы разошлись в комнате с тремя дверями: он пошёл налево, а я направилась обратно в гостиную через кухню. Я должна помочь Нине и Харману. Теперь я знаю, что должна сделать с каждым из этих вампиров. А корить себя за это буду позже. Выходя из узкого коридора, замечаю движение из-за угла, но слишком поздно. Вижу, как блеснуло от яркого света ламп острие ножа и прикрываю голову левой рукой. Режущий удар ножом пришелся прямо в плечо. Я вскрикиваю от резкой боли и правой рукой выбиваю нож из рук нападавшего. — Ника? — слышу удивленный и напуганный голос Нины. Моё зрение прояснилось. Передо мной стоит Нина. Господи, как же плохо она выглядит. Сломленная, испуганная, мокрая и вся в крови, на шее две раны. Не аккуратные и круглые, нет. Они порваны, отчего выглядят ещё страшнее, словно её горло раздирало дикое животное. Вспоминаю, что силой оттягивала вампира от её шеи. И вот итог. — Чёрт, твоя шея… прости, Нина! Мне надо было лучше думать, — не замечаю своей собственной боли в плече и тепло, вытекающее оттуда. — Как ты себя… — не успеваю я закончить, как она начала оседать на пол. Из её глаз текли слёзы, а из рваной раны не шее — кровь. — Аккуратнее, — помогаю ей тихонько сесть на пол. — Нам нужно остановить твою кровь, — оглядываюсь в поисках чего-нибудь подходящего. Когда нужно ничего не найдешь! Или я не могу ничего заметить из-за своей несобранности и страха за жизнь бедной Нины. Выглядит она худо: бледное лицо, изнуренный и почти отсутствующий взгляд. Это не внушает надежды на то, что с ней всё обойдется. Мыслями переживаю о состоянии Нины, а глазами шарю по комнате. Наконец-то мои поиски увенчались успехом. На спинке опрокинутого стула висит длинное полотенце. Чуть придвинув девушку к стене и давая ей тем самым опору, метнулась за полотенцем. Плотное. Как раз то, что нужно. Обвязываю её шею полотенцем, крепко прижимая его к ранам. — Дядя… — вырвался хриплый голос. — Я помогу ему, как только буду убеждена, что ты в безопасности, — успокаиваю её. — Нам надо найти аптечку или что-то подобное. Полотенце не может остановить кровь, — Нина выключается, я с умеренной силой хлопаю ей по щекам. — Нина! Аптечка. Где? — Есть в любой комнате… спальной, — еле слышно шепчет она. Чёрт! Ну как я сама не вспомнила?! В первый день своего пребывания в доме я внимательно осмотрела комнату. В ванной комнате в тумбочке было множество вещей, что казались бесполезными и ненужными. Но там была белая коробочка с красным крестом на крышке, что сейчас нужна мне больше воздуха. — Давай, Нина, мы идём в первую попавшуюся спальню! — закидываю её руку себе на плечи, подхватывая за талию с другой стороны. Она была легче пушинки. Или я была такая сильная. В любом случае мы быстро, насколько это возможно, начали выходить из кухни. На время я прислушиваюь. Тишина. В гостиной никого нет. Из живых. Обнаруживаем там пару-тройку трупов незнакомых мне вампиров. Хармана здесь нет. А значит он жив. Хотелось бы надеяться, и я верю в это. Он убил всех этих вампиров в одиночку. Думаю, старина может удивить меня своими навыками боя. Я же говорила, что он ещё ого-го! Я почти несу тело Нины на себе. Её голова безвольно свисает вниз, а ноги еле передвигаются. За нами тянется след крови. В основном от неё. Моя рана на плече горит и приносит боль, располагаясь большим расширяющимся пятном на водолазке. — Потерпи, малышка. Ещё немного! — успокаиваю её и саму себя. Вокруг подозрительно тихо. Выйдя в холл, я дотащила Нину до ближайшей спальни и помогаю лечь на кровать. Бегом метнулась в ванную в поисках аптечки. Временами мои руки дрожали, но у меня имеются силы унять эту дрожь. И Ксафан помогает. Слышу, как Нина жалобно пискнула и, не поворачивая голову в сторону двери, говорю: — Я сейчас… я быстро! — руками переворошила одну полку тумбы, направляюсь ко второй. — Да где чертова… есть! — хватаю коробку двумя руками и удовлетворенно улыбаюсь. Поднялась с колен, закрывая дверцы тумбы, и в зеркале вижу отражение темноволосого парня. — Приветик! — улыбается он. Я роняю аптечку из рук, а он грубо хватает меня за шею и жёстко тыкает лицом в зеркало. На время в глазах потемнело. Слышу звук биения зеркала и чувствую, что его часть втыкается в щеку острым жалом. Так же держа за шею, он толкает меня на пол. Жестко приземляюсь лицом вниз, не успевая выставить перед собой руки. Осколок зеркала глубже впивается в щёку, от чего я вскрикиваю. Не успеваю я и чуточку прийти в себя, как меня хватают за лодыжку и тащат волоком по полу вон из ванной. Я хватаюсь руками за ножки тумбы, за косяк, но противник умело заставляет меня отпускать свои опоры, ударяя по больным точкам. От этих ударов всё тело сводит судорогой, руки стараются закрыть больное и хрупкое место. В комнате с Ниной находился ещё один вампир. Тот посадил её на колени и облизывает её тело, а она жалобно пищит, пытаясь вырваться из его рук. Но силы её покинули, и она словно кукла висит в его руках. Своими вылизываниями он приносит ей отвращение, но и одновременно облегчает боль. Раны на шее начали затягиваться. Оба вампира выглядят молодо. Но сил им явно не занимать. — Смотри какую лапочку я нашёл в ванной, — искренне радуясь произносит мой противник. — Тащи её сюда, устроим шведский стол. Девушка неплоха на вкус, — второй вампир голодным взглядом впивается в шею Нины, а его руки при этом медленно ползут по её груди к подолу платья униформы. — Проверим такая ли она вкусная там. Нет! Я не позволю им сделать этого с Ниной! Поворачиваюсь на спину и ударяю вампира пяткой по коленному суставу. Его нога неестественно подгибается, и он оказывается стоящим на колене здоровой ноги. Тут же поднимаюсь и вытаскиваю осколок из щеки с негромким вскриком. Второй вампир не собирается идти на помощь своему товарищу: он целиком поглощен промежностью Нины. На секунду он всё же переводит на меня свой хищный взгляд, облизывая губы. Морщусь и перевожу всё своё внимание на брюнета. Тот уже сел на пол и выпрямляет сломанную ногу. Хруст. И она встает на место. А сам он продолжает сидеть на полу. Подбегаю к нему с осколком в руке, придавливая его больное колено своим, и в отместку оставляю кровавую полосу на его щеке. Он рычит и хватает мою руку, сжимая её с такой силой, что осколок выпадает из моей ладони. Второй рукой он подхватывает меня сзади и подталкивает к себе. Приземляюсь на него сверху и сразу пытаюсь вырваться, но безуспешно. — Ты подпортила мне внешность. Впрочем, как и я твою, — он с довольным видом переводит взгляд на мою щеку. — Слизывай, — чуть наклоняет голову, подставляя мне свой порез. Мотаю головой. Он отпустил мою руку, сдавил челюсть и поворачивает мою голову в сторону Нины и второго парня. С пола было видно, что он хозяйничает своими пальцами в её трусиках и уже готов зайти дальше. — Давай, куколка. Или ты хочешь, чтобы мой друг прямо сейчас овладел твоей умирающей подружкой? — он слизывает кровь, вытекающую из моей раны на щеке. — Необычно... Они мне противны. Настолько противны, что мной овладевает первородная ярость. Поворачиваюсь к лежащему подо мной вампиру и со всей оставшейся силой вгрызаюсь зубами в тонкую кожу его шеи, пуская кровь. Я драла его шею, как озверевшее животное, а он сначала рыкнул, а потом засмеялся. — О да, детка! Если ты думаешь, что мне это не нравится, то ты глубоко заблуждаешься, — его голос стал более глубоким. С непонимающим взглядом и металлическим вкусом во рту отрываюсь от его шеи. На меня направлен горячий взгляд, а в живот упирается что-то твёрдое. Я размахнулась и хотела его ударить, но он перехватывает мою руку ещё в воздухе, перекатывается и оказывается сверху. Приподнимаю ноги в попытке его сбросить, но тот хватает меня за колени и разводит их в стороны. Сжимаю бедра со всей силой, но в мгновение ока его тело становится преградой к сведению бедер, так как устроилось меж них. — Я начинаю завидовать тебе, Шон, — с ноткой зависти произносит второй вампир. — Мой человек не сопротивляется, у неё нет сил. Но они ей не понадобятся, — я поворачиваюсь и наблюдая, как он кладет её на край кровати, задирая платье. — Нет, стой! — кричу пронзительно. Я должна остановить его любой ценой. Она не повторит моей судьбы. Я смогла это пережить благодаря Ксафану, а она… сможет ли? Сомневаюсь. — Не трогай её! — я уже жалею о своих следующих словах, но они являются единственным спасением для Нины. — Возьмите меня… «Ника, что ты несешь? Дерись. Сражайся!» Я не дам им тронуть её. И себя. Я что-нибудь придумаю… Тот застывает и поворачивается ко мне: — Ты хочешь нас обоих? — произносит он как ни в чём не бывало. — Если да, то я не против поиграться сначала с тобой. Эта девушка может быть доживёт до наших утех. Я залечил некоторые её раны, — и вопросительно смотрит на вампира, застывшего надо мной. — Шон? Я смотрю в глаза брюнета, стараясь сделать взгляд более уверенным и смиренным. Он смотрит сначала подозрительно, а потом с удивлением. — Не думал, что ты поклонница группового секса. Мы с Лео уже делили женщин в постели, и нам понравилось. Я не против, — обращается он к тому. Лео опустил подол платья Нины и, облизывая пальцы, направился к нам. Шон впивается в мои губы в диком, но безответном поцелуе, облизывая всю полость рта. Когда он отрывается от меня, замечаю, что его губы измазаны его собственной кровью, которую он с превеликим удовольствием слизывает. — Слизывать свою кровь с женских губ… что может быть прекраснее? — он встает с меня как ни в чем не бывало и подает мне руку. — Мы идем на кровать. Я медлю, думая, как мне поступить, что мне с ними сделать. Шон сам хватает мою руку и резким движением поднимает меня с пола, а его друг без слов поднимает Нину с кровати и переносит на кресло. — Любуйся, — он целует её в макушку. Перевожу взгляд на Нину: в глазах застыли слёзы и немая благодарность. Взгляд просит прощения. Я ободряюще киваю ей и улыбаюсь сквозь силу. Улыбаться сейчас было невыносимо. Всё моё нутро трепещет от ужаса, ведь скоро мне предстоит заняться сексом одновременно с двумя вампирами. Это будет не изнасилование, но и не желанный мною секс. Это будет моя жертва. Жертва в пользу морального и физического здоровья Нины. Хотя, душевно она будет искалечена наблюдая за всем происходящим. Если я сама не придумаю, как завалить этих молодых вампиров, придется ждать помощи со стороны и молиться. Шон ведёт меня за руку к кровати, а Лео снимает с себя куртку. Первый подходит ко мне спереди, кладёт одну ладонь на щеку и прислоняется губами к нежной шее, от чего я вздрагиваю от неожиданности и неприязни. Чувствую руки второго вампира на ягодицах, потом он медленно засовывает пальцы за пояс брюк, спуская их с меня. Я дрожу, Шон смотрит на меня, обезоруживающе улыбается и впивается в мою шею, прокусывая нежную плоть. Вскрикивая от боли и морщась от неприязни ко всему происходящего, хочу это остановить. Мою кровь может брать только Кай. Мой мужчина, мой Связанный. Дернулась в крепком коконе объятий Шона и Лео, они сжимают меня ещё крепче. При этом Шон сильнее впивается в мою шею, а Лео начинает действовать более уверенно. Вскоре я остаюсь в нижнем белье. Пропитанную кровью водолазку разорвали прямо на мне. Когда я чувствую пальцы меж ног, дрожу как олененок. Мне действительно страшно. Это было моим решением — отдаться им обоим, чтобы отсрочить насилие над Ниной и дождаться помощи либо от Билла, либо от Хармана. — Нет! — пытаюсь оттолкнуть Шона от себя, он застывает словно монумент, размеренно и крупными глотками наслаждаясь моей кровью. Всей душой жалею о своем решении. Это было благородно, но… не нужно было рисковать собой и своим здоровьем, чтобы помочь Нине. Я бы точно что-то придумала или дралась бы до последнего вздоха. Ноги не выдержали тяжести в душе, и я падаю на пол, стоя на коленях. Вампиры отрываются от меня. — Что с ней? — спрашивает Лео. Я чувствую его дыхание на пояснице. — Боится нас, — отвечает Шон, вглядываясь в моё лицо. Я не хочу смотреть Шону в глаза и отвожу взгляд. Руки и ноги словно ватные, не мои. По щеке медленно прокладывает дорожку одинокая слезинка. — О, не бойся, девочка, — горячо шепчет вампир сзади. — Мы своих женщин никогда не обижаем. Разве ты не хочешь нас обоих? — принюхиваясь интересуется он. Шон не делает ничего, сидит передо мной на корточках и неотрывно смотрит в глаза. Мельком окидываю его благодарным взглядом за то, что не продолжает задуманного. Он зацепился за мой взгляд, на его лице читается удивление. — Она делает это ради неё, — Шон кивает в сторону Нины. — Что? — застывает сзади Лео, отпуская ткань моих трусиков. — Да. Благородно, — он поднимается. — Но… — Шон! — слышу мужской грубый голос из коридора. — Я здесь! — откликается тот, подходя к двери. Я не поворачиваюсь и молюсь всем богам, чтобы этот незнакомый мужчина был моим спасением. — Да ладно-о-о? — саркастически произносит мужчина. — Прекращайте свои игры с их служанками. То, что нам нужно у нас. Выдвигаемся, а то наткнемся на разозленного хозяина берлоги, — смеётся тот. — Как жаль, — огорченно произносит Шон. Чувствую, что мой затылок сверлят взглядом. — Что ж, Лео, идём… — слышится звук шагов. Лео хватает меня за талию, целует, полизывая за ухом, и прощается: — Может быть мы когда-нибудь продолжим… Сижу без движения, не оборачиваясь и не произнося ни слова. Вдалеке эхом звучат удалённые шаги и голоса. Когда всё затихает, шепчу: — Никогда, — еле сдерживаю порыв плача. В комнате слишком тихо. Я резко встаю с колен. В глазах потемнело, а в коленях чувствуется резкая и нудная боль. Постояла несколько секунд, пока зрение не пришло в норму и торсом поворачиваюсь к креслу. Нина сидит на нём, без сознания. Подскочив к ней, прижимаюсь к груди. Сердце ещё бьется — это хорошо. Но очень медленно — это плохо. Бегу за аптечкой в ванную комнату. Я не сразу обнаруживаю её. Та улетела под тумбочку, когда меня ударил Шон. Опускаюсь на колени прямо на осколки зеркала. Чувствую их кожей, но отмахиваюсь от этой боли. Мои руки перебирают всё, что имелось в аптечке: обезболивающие, другие таблетки, бинты, иглы с нитками… вот! Это должно помочь, наверное… а не сделаю ли я ей хуже? Я же не врач. Держу в руке инъекцию с адреналином и думаю, чем ещё я могу помочь явно умирающей Нине. Всё решалась, решалась, а вместе с тем сердце и дыхание Нины становилось всё реже. Я плачу. — Нина, ты не можешь! Ты не можешь умереть! Не поступай так со мной… с нами! — вытираю нос от обиды на безжалостную судьбу. Ксафан?.. «Я здесь, Ника», — уставший голос. Мы можем ей чем-нибудь помочь? «Мне очень жаль. Но я не имею сил исцеления. Прости», — после недолгого молчания отвечает Ксафан. Я рыдаю ещё громче и горше. Очередной раз всхлипываю и вспоминаю, что у Мэри в кабинете есть дефибриллятор. Вытираю нос, как и раньше подхватываю Нину и на негнущихся ногах и полуобнаженная бегу в медкабинет. — С тобой всё будет в порядке! Ты выживешь! — разговариваю я с Ниной. Девушка мне не отвечает. Но я знаю, что она меня сейчас слышит и её это успокаивает. Перешагивая в холле через труп вампира, я поскользнулась в луже его крови и ничком падаю на пол, запрокидывая тело Нины, чтобы та упала на мягкое тело вампира. — Чёрт, — ругаюсь я, скользя руками по полу. — Ника… — слышу её слабый голос. Тут же собралась и пытаюсь приподняться, но снова падаю на скользкий пол, ударяясь тазом о жесткое покрытие. Заскользила по полу, приближаясь к девушке. — Я здесь… сейчас! Мы с тобой пойдем к Мэри! Там у неё много инструментов и приспособлений. Мы поставим тебя на ноги. Завтра уже будешь песни немецкие горланить, — улыбаюсь, глажу её по голове и хватаю её за плечи, приподнимая её торс. Она морщится в ответ на мои манипуляции. — Больно?.. Она не отвечает, лишь измученно улыбается. Я покрепче вцепилась в неё и поднимаю на колени себя и её. — Ника, — снова зовёт она. Смотрю в её глаза. — Это всё, я больше не… — она кашляет. — Нет! Нет-нет-нет! Ты не можешь умереть. Не можешь, — слёзы градом посыпалис из моих глаз, капая на её лицо. — Я всегда хотела иметь друга, — она еле заметно приподняла уголки губ. — Думала, это невозможно. Но я его нашла. Спасибо, Ника. Умереть так… это прекрасная смерть. — Какая смерть?! — я разозлилась и проклинаю себя за то, что отвлекаюсь на её разговоры, бросив попытки добраться до дефибриллятора. — Я сейчас! На коленях выползаю из лужицы крови и бегу в комнату, где оставила инъекцию с адреналином. Господи, на кого я сейчас похожа? Вся в крови, на шее наверняка синяки после первой драки, на щеке и плече порезы. Но это неважно. Сейчас важна лишь Нина. Её жизнь. Я отсутствовала буквально секунд двадцать, а Нина уже не дышит. Рычу от боли и злости? что раздирают меня изнутри и заставляют кричать. Присаживаюсь рядом с ней, расстёгиваю пуговицы платья на груди и прижимаюсь к ней ухом. Не слышу сердцебиения. Снимаю крышечку с инъекции и втыкаю иглу в вену, впрыскивая всё без остатка. Отбросив инъекцию, сжимаю её в объятиях в ожидании реакции. Слышу сигнал лифта и звук распахивающихся дверей. Оборачиваюсь. Из лифта прихрамывая выходит Харман. Увидев меня живой, улыбается. Потом смотрит на того, кого я прижимаю к груди и мрачнеет на глазах. Он замечает недалеко от нас инъекцию, его глаза испуганно распахиваются. — Она умерла? — печально киваю, а он бросается к нам крича: — Отойди от неё! Ника, беги! Я не понимаю, почему он говорит такие вещи. Как он может?! Где скорбь в словах и потеря во взгляде? Это же Харман… добрый и любящий старина Харман. Её дядя. Мои мысли окончательно запутались. Я хмурюсь, и в этот момент ощущаю какую-то волну энергии. Дальше всё происходит как в замедленной съемке. Харман бежит ко мне на помощь, вытягивая руки вперед, чтобы оттолкнуть меня от неё. И вот Нина зашевелилась в моих руках, я с улыбкой поворачиваюсь к ней. На меня смотрит не та Нина, что я знала. Это совершенно чужой мне взгляд. Страшный взгляд. — Нина? — испуганно шепчу я. Чувствую удар в солнечное сплетение и кубарем вылетаю на улицу сквозь дыру, что ныне заменяет дверь, проезжаясь по асфальтовой дорожке лицом, коленями, ладонями. Да почти всем телом. — Не-е-ет, — кричит вдалеке Харман, — Нина, дочка, послушай меня! Ты можешь это контролировать! Потом его вскрик. И тишина. Мне больно. Очень больно. Это тот момент, когда физическая и душевная боль в равной степени поселились во мне. Моё тело словно перетёрли. Фактически, так и есть — перетёрли об асфальт. Поднимаю дрожащие ладони к рукам и вижу, что на правой ладони кожа стерта до мяса, а кровь с неё капает мне на грудь. Впрочем, вся грудь уже была измазана вампирской кровью после недавнего падения. Сквозь ладони вижу движение. Развожу их в сторону. Ко мне приближается Нина. Или не Нина. Кто она? Она выглядит такой же, за исключением лица, взгляда. Капилляры её глаз помрачнели, а радужная оболочка стала чернее ночи. Вокруг глаз тоненькими беспорядочными ниточками высвечиваются чёрные вены. Такие же вены украшают её шею. — Кто ты? — шепчу я одними губами. Она не реагирует и продолжает приближаться ко мне с… яростным взглядом. Да, в её взгляде была чистая и первозданная ярость. Я понимаю, что она идёт меня убивать. В попытках подняться я много раз чертыхнулась и в бессилии падала обратно. Нина всё ближе. На заднем фоне вижу Хармана. Он лежит в холле, привалившись спиной к стене, его голова покоится на груди. Застыла в страхе, но он быстро исчез, когда я увидела размеренно вздымающуюся грудь мужчины. Ксафан! Молчание. Ксафан, ну же! Ты мне нужен. Очень нужен. Пожалуйста… Он никогда не молчал, когда я просила помощи. И я испугалась. Волнуюсь за него. Что с ним? Ладно, сейчас нужно думать о себе. Переворачиваюсь и на трясущихся руках отжимаюсь от асфальта, чуть приподнимая корпус. От одного взгляда на своё тело мне хотелось выть и кричать. Перевожу взгляд на Нину, ставлю на асфальт сначала одно колено, затем — другое. Боль неописуемая, но именно она заставляет меня чувствовать себя живой и продолжать бороться за жизнь. Нина подходит вплотную ко мне, взирая на меня сверху. — Нина, — зову я её. — Ты нужна мне, Нина! — кричу я, за что получаю удар коленом в лицо. Колено попадает прямиком в нос. Из него течёт кровь, а я заваливаюсь на бок. — Нина! — продолжаю я кричать. Та подходит и настолько точно пинает в живот, что я чувствую резкую, дикую боль и вою волком. Звать Нину не перестаю, а та в ответ не перестаёт меня бить. В какой-то момент перед глазами была кромешная темнота, но у меня остался слух. Слышу шарканье её ботинок об асфальт. — Нина, если ты там… пожалуйста. Перестань… мне… мне больно, — снова удар. На этот раз в ребра. Он выбивает из меня весь воздух. Какое-то время я не могла вдохнуть. Кажется, я теряю сознание. — Ты же… моя… подруга, — хватаю её за ногу. Она была близко. Так близко. И одновременно далеко. Продолжаю дышать через раз. Хочется подняться, но я просто лежу на боку и держу её за ногу. — Ника?! — слышу испуганный голос Нины. Да, это точно была та Нина, что я знаю. — Неужели?! — еле хриплю, вдыхая небольшими порциями воздух. — Я думала ты никогда… — кашляю, что отзывается болью в легких, — …никогда не прекратишь. — Что? Ты о чём? Я же умерла, — по голосу слышу, что она плачет. — Ты хочешь сказать, что… это я? Я тебя так?! — она боится саму себя. — Нет-нет, — говорить было сложно. — Ну же… ты не переживай так. Лучше помоги… ох, подняться и… — не успела я договорить, как эта хрупкая девушка одним движением поднимает меня, подхватив так же, как я несла её недавно. С ней явно что-то произошло после смерти. У неё не было такой силы. Нужно будет поговорить с Харманом, он знает, что с ней. Нина не настолько человек, насколько все мы думаем. — Как я могла сотворить с тобой такое? — убивается Нина. — Я же не могла… я не такая… — Не переживай об этом. Харман. Он всё знает. Её взгляд выражает многое: ужас, печаль, сожаление, любопытство. Мы медленно и аккуратно заходим в дом. Увидев Хармана, сидящего на полу, она задерживает дыхание. — Его тоже я?.. — Ты не причинила ему столько вреда, сколько мне, — мысленно чертыхнулась. Нет, это не те слова. В её взгляде жалости и раскаяния было хоть утони. Немного сморщившись, спокойно выдыхаю. — Проводи меня до… до дивана. Посижу немного, — прошу её о простой просьбе. Что она и сделала. Потом так же приволочила Хармана и уложила на диван, с недовольным видом скидывая труп вампира. Она садится напротив меня прямо на пол и уходит в себя. — Хватит, — привлекаю её внимание, как только боль отступает и позволяет говорить. — Не погружайся слишком глубоко в размышления. Она понятливо кивает и спрашивает: — На что я была похожа? Меня немного озадачивает этот вопрос. Примеров привести я не смогу, такого я ещё не видела. Да и существ, кроме вампиров и ликантропов в человеческом обличии не видела. Как есть описала её внешность в том… состоянии. Она качает головой. — Быть такого не может! — возмущается она. — Ты знаешь кто ты? — еле приподнимаю голову с дивана, всё тело онемело и болело, но сидеть было легче. Смотрю на неё, а она, поймав мой взгляд, качает головой. Видно, что её грызёт совесть за содеянное, но я не собираюсь винить её за это. — Ты выглядишь ужасно… всё из-за меня, — на её глаза снова набегают слёзы. — О, нет! — пытаясь её успокоить, наклоняюсь к ней. Ну, не совсем. Скорее пыталась и, морщась от жгучей боли, зашипела. — Разве мне не ни к лицу багрово-красный? — натягиваю губы в улыбке. Нина выдохнула смешок, а потом снова переходит в своё всесожалеющее состояние: — Я не знаю, как искупить свою вину перед тобой… — Перестань… ну! — в этот раз у меня получается оторвать тело от опоры в виде дивана и наклониться. — Ты не контролировала это. Уж я-то тебя понимаю… — выстрелом пролетела мысль, что я убила вампира, — … я тоже недавно сделала кое-что плохое. Убила вампира, — Нина смотрит на меня, а на мои глаза набегают слёзы. — Того, что хотел убить меня? — её голос уже не дрожит, а глаза наполняет не раскаянье, а гнев. — Он этого заслуживал. — Да, я знаю. Просто… никогда никого не убивала. Знаешь, я даже обидеть кого-то раньше боялась. А теперь… убила его, — прикрываю глаза и молчу. Нина тоже на время притихает, потом кладёт руку мне на колено, от чего я вскрикиваю. Потом спохватилась, когда она нахмурилась от своей безобразности. Черт, учись терпеть боль, Ника! Девушка глубоко погружается в свои мысли, не переставая хмуриться. Я осознаю, что она отстраивает вокруг себя стену, сквозь которую скоро будет не пробиться. Пора втолковать ей, что она не такая, как она сама о себе думает. — Нина, — она не реагировала, я толкаюсь вперед корпусом и лечу с дивана, успевая сжать челюсти, чтобы не крикнуть. — Ты что делаешь?! — Нина довольно быстро среагировала и подхватывает моё тело ещё в воздухе, мягко усаживая на пол рядом с собой. — С ума сошла совсем! Она старается держать меня за живые участки кожи, коих было мало. Но они были — и это радует. — Нина, — смеюсь сквозь боль, — все мы здесь в какой-то степени чудовища и способны на ужасные поступки. Как-то я сказала своему другу невыносимые, но верные слова, — Нина в упор смотрит на меня, переваривая всё, что я говорю. — Иногда хорошие люди вынуждены совершать плохие поступки. И в этом нет ничего ужасного. Жизнь такова, что для защиты себя и дорогих тебе людей ты иногда творишь пугающие и жестокие поступки. — Я понимаю это, но ведь я тебя… — Ты совладаешь с этой силой. Видимо, такое с тобой впервые. И мы поговорим с Харманом, он в курсе происходящего. Узнаем, кто ты такая, от этого и пойдем, — я ободряюще улыбаюсь. — Ты со всем справишься! Мы вместе. — Ника, я догадываюсь, кем я стала, — с серьёзным видом произносит она. — И кем же?.. — Берсерк, — произносят одновременно Нина и Харман. Мы оборачиваемся и лицезреем задумчивого, но довольного Хармана. — Рад, что ты жива, — обращается он ко мне, — но выглядишь скверно. Твоя щека, шея… нужно обработать раны! Обычно меня лечил Ксафан. Ксафан… душа мечется в теле. Ксафан?. Ну же… где ты? — Это подождет, — хмурюсь я. Ксафан ещё никогда меня не игнорировал. — Лучше расскажите нам поподробнее о том, кем является Нина. — Я знаю кое-что о берсерках, — её вид выражает глубокое недовольство. — Как я могу быть одной из них? Это… невозможно! — Это проклятие, — начинает Харман, — оно должно было затронуть твою мать, но так как она… погибла, всё перешло на тебя. Ты умерла, это и активизирует проклятие. Смерть является отправным пунктом всего этого. А адреналин… — он с усмешкой смотри на меня, — … он увеличивает ярость и силу берсерка в несколько раз. Поэтому всё произошло так, — руками показывает на меня. — Мне жаль, Ника, что это затронуло тебя. — О, я не жалуюсь. Оказывается, это моих рук дело. Я хотела спасти её, — пожимаю плечами. — А это… было не обязательно. В любом случае я рада, что ты жива, — сжимаю её ладонь. — Я тебе благодарна за заботу, — она искренне улыбается. — Я тоже выражаю тебе свою благодарность. От всей души, — Харман прижимает руку к сердцу. — Ты один из самых достойных людей, что я встречал в своей жизни. — Оу, не делайте меня героем, а то я зазнаюсь, — кашляя смеюсь я. — А ты, Харман?.. Ты ведь тоже не простой человек, а? — киваю в сторону вампирских трупов. — Нет, я человек. — Да ты должно быть шутишь, — изгибаю бровь, а он смеётся. — Я человек, но с необычными способностями. Мы с братом, отцом Нины, принадлежали одной необычной семье. Ещё до Мёрдеров. Они посвятили нас в своё знание и даровали силы, отличающиеся и от их собственных, и от людских. Поэтому я справился с ними, — он мечтательно и одновременно грустно улыбается. Должно быть, вспоминает счастливые давние времена. Мне тоже было, что вспомнить… своё детство. Прекрасную семью. Мы были счастливы до тех пор, пока отец не погиб. Но я не верю, что он умер, хотя факты говорят об обратном. Ещё тогда в душе поселился червячок подозрительности и неверия в его потерю. Я говорила об этом, но мне никто не верил и не верит. Что уж там… я сама, каждый раз вспоминая об отце, опровергаю свои мысли. Жизнь — странная штука. Ты счастлив и улыбаешься, а спустя пару мгновений стоишь в коридоре квартиры и наблюдаешь истерику матери из-за смерти отца. Да и сейчас это продолжается: каких-то полчаса назад я сидела перед Ванессой и трогала её живот, а сейчас — сижу вся избитая, измученная и в крови. Причем не только в своей. Какой ужас… — Ванесса! — вскрикиваю я. — Я оставила их с Роузи в комнате. Я должна… — пытаюсь подняться, но крепкая хватка нежных рук Нины останавливает меня, — … должна пойти и успокоить… — Не беспокойся, Ника. Я как раз спускался от них, когда увидел вас в холле. С ними всё в порядке, хоть они и порядком взволнованы, — успокаивает меня Харман. — Хорошо, это хорошо, — шепчу я. — А… клан знает, что Нина станет?.. — Нет, — не дал мне договорить Харман. — Будет сложно, но мы сообщим им об этом. — Только не сразу же. Кай приедет обеспокоенный и весь на нервах, а когда увидит меня… — тряхнула головой, — … лучше потом. — Хорошо, — быстро соглашается он. — Ника, мы должны промыть и перевязать твои раны. Кровь ещё течет. — Только после перевязки Нины, она натерпелась от того вампира, — я осматриваю Нину. И слегка опешила. Она так же в крови, но все те раны, что были на её теле… от них не осталось и следа. — Какого…?! — моё лицо выражает искреннее замешательство. — Плюсы новых сил. Регенерация, намного лучше, чем у людей и даже чем у вампиров, — хмыкает Харман и обращает всё своё внимание на племянницу: — Нина, дочка, теперь тебе придётся нести чужое проклятие всю оставшуюся жизнь. Это дольше, чем максимальные годы жизни людей. Тебе предстоит многому научиться и многое узнать, но ты не пугайся. Это поможет приспособиться к сложной жизни с вампирами. Теперь я не буду переживать о тебе так сильно. Ты в силах защитить себя сама, — он по-отечески взирает на неё с долей гордости. — Я помогу тебе с этим. Не ярость будет контролировать тебя, а ты её. Нина бросается в объятия к Харману, благодаря и целуя ему руки. Она плачет и утыкается лицом ему в колени, а он успокаивающе гладит её по голове. Картина до боли милая и семейная. Пару минут спустя слышится визг шин по асфальту, хлопки дверей, крики и звуки бегущих ног. — Нет! Нет, чёрт! — слышу я разъярённый голос Кая и улыбаясь поворачиваю голову к арке, ожидая его прихода. Как только он забегает в гостиную с пистолетом в руках, сразу находит меня взглядом. Я отчётливо вижу все эмоции, пробегавшие в нем: раздражение, гнев, обеспокоенность, успокоение. Их было столько, что для некоторых даже слов не подобрать. За его спиной появились Адам, Рэй, Алекс, Итан и ещё множество вампиров, имён которых я не знала. Да и раньше в доме не видела. Последним зашёл Коул и, увидев ужасную картину, рванул со всех ног к лестнице. К Ванессе и Роузи. — Ника! — облегченно и одновременно напряженно произносит Кай и бежит ко мне. Он крепко притягивает меня в объятия. Этот жест защиты прекрасен, но мне жуть как больно. Сколько я не старалась сдерживать боль в сомкнутых челюстях, у меня не получалось, поэтом я зашипела-закричала. — Кай, осторожнее! Ой-ай, — моё лицо морщится от боли, а его — от гнева, когда он видит на моей шее укус, на щеке — глубокую рану, на плече — порез… да тут перечислять устанешь. Я была вся побитая не только жизнью, но и многими её носителями. — Как ты? — в этот момент его лицо выражает одну лишь озабоченность, переживание и заботу. — Я жива… и это уже хорошо, — улыбаюсь ему, игнорируя боль. — О, милая, нам стоило… мы должны были… — Вы не могли об этом знать, — легонько вытираю капельку крови с подбородка. — Не вини себя, — второй более здоровой рукой прижимаюсь к его щеке. Он нежно берёт мою кисть горячими ладонями и разворачивает тыльной стороной, но застывает. — Даже твои ладони… Ника, да на тебе места живого не осталось! — он разъярён, ударяет кулаком по полу: — Кто это сделал? Вот черт! Придётся лгать ему. Не собиралась я лгать в наших отношениях. Он всегда был искренен со мной, как и я. Но… это ради благополучия Нины. Когда он остынет, мы сразу ему обо всем расскажем. А сейчас… он не сможет рассуждать здраво. Каждая клеточка его тела выдавала желание мести. — Какие-то вампиры… я не видела никого из них прежде, — отвожу взгляд, пытаясь вспомнить все события. Обвожу рукой комнату. — Часть из них здесь, Кай. Один во дворе, ещё один — в холле, может быть в доме ещё много их тел. Харман и Билл постарались… — Билл… — шипит Кай. — Где он был? Почему не защитил тебя? В этот момент в гостиную забегает Билл. Вовремя он однако… — Ты! — Кай метнулся к нему и прижимает к стене, сжимая горло в тисках. — Почему оставил её без присмотра?! Где ты, мать твою, был?! — Кай, отпусти его. Он… он не может сейчас ответить. Ты не даешь ему вдохнуть! — подаю я голос разума. Кай мгновенно отрывает от него руку: — Оправдывайся. — Я… — он прокашливается, — … защищал второй вход в дом. Ты ведь сам знаешь, там есть нечто важное, что не должно попасть в руки к другим. Я оставил Веронику, когда убедился, что она в состоянии защитить себя и других. Она убила брата Маркуса, — многозначительно произносит Билл. Кай тут же поворачивается ко мне. Его лицо выдаёт неверие. — Это правда? — шепчет он еле слышно. Но я его прекрасно слышу. — Да, я убила одного. Не сама, мне помогли, — прижимаю левую руку к груди.– Видишь, наши тренировки не прошли даром, — пытаюсь я разрядить обстановку. — Брата Маркуса! — он проводит ладонями по лицу сверху-вниз и снова с удивлённым неверием пялится на меня. — Никогда не перестану удивляться тебе… — он немного расслабляется. — Я ещё на многое способна, — подмигиваю я ему. — Ну правда, тебе не о чем переживать. Всё заживет! Он присел передо мной и аккуратно начал зализывать рану на щеке. Я чуть вздрагиваю и ворчу, но он достаточно нежен. Всегда. И пусть это длится вечность! В этот момент для меня не было никого вокруг: только я и он на всем белом свете. После щеки он переходит к шее, затем к плечу. Он проходит языком по каждой ссадине и порезу, пока я, вылеченная волшебной вампирской слюной, не прижимаюсь головой к его широкую груди. — Я никогда тебя не оставлю, — слышу у самого уха и чувствую его горячие ладони на спине. Он крепко сжимает меня в объятиях, и я растворяюсь в этом моменте. — Я знаю, — всё, на что меня хватило. Слёзы наполняют глаза, в горле встаёт ком. Я ощущаю себя слишком хорошо рядом с ним. А плачу не из-за этого. Я… боюсь потерять этот момент, это ощущение, его. Надеюсь, это никогда не произойдет. Но… всё хорошее и замечательное в жизни рано или поздно заканчивается. — Кай! — слышим мы голос Адама. — Он исчез! — тот запыхавшийся и расстроенный забегает в гостиную. — Нет, — не веря словам брата отвечает Кай. — Чёрт! — выплюнул он и неуверенно разжимает объятия. — Иди, — подталкиваю его, — я уже в порядке… благодаря тебе. Он ещё мгновение стоит, будто бы убеждаясь в правоте моих слов, потом кивает и выбегает из комнаты. В гостиной уже не было трупов вампиров. Да, увлеклась я Каем… Хармана с Ниной тоже не было в комнате. Вокруг туда-сюда бегали вампиры. Перед глазами всё поплыло. Я медленно встаю с пола. Чувствую себя более живой, но изнуренной. Нужно отдохнуть. Беспроблемно добираюсь до четвертого этажа. Проходя мимо комнаты Кая, решаю побыть там. Мне сейчас нужен он, но он решает проблемы. Поэтому со мной будет его запах. Всей душой я мечтаю оказаться сейчас на мягкой кровати, но моё тело всё ещё в крови. Ни за что на свете я не принесу на себе эти отвратительные признаки смерти и насилия в наш с Каем священный уголок. Делать нечего — нехотя плетусь в душ. Только почувствовав на теле тепло капель, блаженно прикрываю глаза и застываю. Вдруг на внутренней части бедра я чувствую жжение и сразу же смотрю вниз. Нет, нет… лучше бы я этого не делала. С меня стекала кровь… много крови, медленно и безостановочно. Мои руки дрожат, они тоже в крови. Сегодня я стала убийцей. От одной этой мысли поджилки трясутся, а из горла вырываются хрипы душевной боли. Я безумно начала тереть свои руки, пытаясь стереть чужую кровь с них и со своей совести. — Нет! — вою я, беру гель с полочки и, еле открыв, не щадя выливаю на себя густой и приятно пахнущий состав. Тру свое тело слишком сильно — кожа мгновенно краснеет. Спустя пару минут моё тело становится чистым. Но не моя совесть. Успокаиваю себя одной только мыслью, что это была необходимая самозащита. Я должна была… Обнаженная ложусь в постель, надеясь, что как только моё тело ощутит мягкость и уют кровати, я усну крепким сном, а проснувшись пойму, что всё это был просто сон. Но нет. Разум играет со мной в опасные игры. Стоило мне закрыть глаза, как вижу перед собой пустой взгляд выжженных глаз. Я сажусь в кровати, разглядывая свои руки. Руки как руки… как я могла сделать такое?! Слёзы градом капают по щекам и не желают останавливаться. Во что я превратилась? Я — чудовище! «Нет, Ника. Это было необходимо», — слышу уставший голос Ксафана. Ксафан, это ты! Я так переживала за тебя! Почему ты не отвечал? «Я ослаб, Ника. Я не использовал свою силу давно, да и ты заметно ослабла после убийства того вампира. Все свои силы я пускал на поддержание твоих мыслей в правильном направлении и восстановление физических сил. А потом… я просто… будто исчез». Больше такого не произойдет, Ксафан! Я буду… буду беречь тебя! Клянусь! «Предполагается, что это моя прерогатива. Но… рад слышать. И я рад, что ты жива». Я тоже рада, поверь. Как мне теперь жить с этим? Я убила… Я не перестаю осматривать свои руки и мысленно воспроизводить те печальные события. Что-то подсказывает, что мне ещё предстоит сделать это не раз. «Послушай, убить впервые… это самое сложное испытание. В следующий раз тебе будет легче воспринимать это. Ты словно перешла грань, за которую уже не вернуться». Какой ужас… «Возьми себя в руки! Ты же понимаешь, что он бы убил Нину? А потом тебя, Ванессу, Роуз…» В какие-то моменты я оправдывалась самозащитой и правилом «если не ты, то тебя». И это верно. Злость вскипала во мне, стоило мне лишь подумать о том, что моим замечательным людям и вампирам — друзьям — причинили бы боль, убили… «Во-о-от, запомни это чувство. Это то, ради чего мы живём. Не убийства, нет. Защита близких людей. Многие из них слабы и не могут себя защитить. Но в тебе есть сила, чтобы помочь и спасти их. Всех спасти… ты не сможешь. Тебе будет больно, ещё больнее, чем сейчас. Но это лучше, чем твои рыдания по запачканной совести. Запомни». Каждое его слово впивается в мой мозг и оставляет след в душе. Да, я глупо рыдаю сейчас. Из-за того, что спасла Нину! Ругаю себя за то, за что должна хвалить. Что ни говори, но я должна была пролить эти слёзы. И такого больше не повторится. Ксафан прав. Во всем. Я имею силу и пользуюсь ей рационально. Убийство… было необходимо ради блага Нины. Моя уверенность в том, что в следующий раз будет легче подкрепилась мнением Ксафана. Да, я услышала тебя. Не бросай меня больше, Ксафан… мне было страшно остаться одной. Обнимаю себя руками, ложусь на правый бок и мирно засыпаю. Как он может одними лишь словами прекратить мою истерику… это талант! И я его ценю. Уже перестаю представлять себя без него. Как я жила раньше? «Ты не останешься одна…» — провожает меня в сон. Я засыпаю с улыбкой на лице, что казалось мне невозможным после такого дня. Но Ксафан… я чувствую, будто снова обрела отца. Глупо и смешно! Но так и есть. Он — моя опора, мой советчик, мой друг. Этого мне не хватало с девяти лет. Ксафан, сам того не зная, заполнил огромную дыру в моем сердце. И навсегда останется там.

***

Просыпаюсь я… живой. И улыбаюсь от осознания этого факта. А ведь несколько часов назад я могла умереть и потерять многих друзей. В глазах застыли слёзы счастья. Поневоле начинаешь ценить каждый день своей жизни. Когда ты настолько близок к смерти, чувствуешь её холодное дыхание на щеке и видишь, как жизнь покидает тело твоего друга… это ужасно. Но это заставляет тебя с невозможной силой вцепиться в жизнь зубами и не отпускать. Угрызения совести меня больше не мучают. Ксафан окончательно избавил меня от моральных мук. Мне остаётся только услышать, принять и идти дальше. Что я успешно и делаю. Справила нужду и пошла в душ — надо же с чего-то начинать. Когда вставала с постели, заметила, что вторая сторона кровати не помята. Значит Кай вовсе не приходил в комнату. Что же такого серьёзного у них забрали? Окончательно смыв с себя прошлый день, забегаю в свою комнату, одеваюсь и направляюсь к лифту. Тот как раз поднимается ко мне — вызывать его самой не пришлось. Интересно, кто там… Кай? Адам? Может Нина? Больше идти сюда особо некому. Но я ошибалась. Как только двери распахиваются, на меня словно ведро с помоями выливают. Аманда. Стоит и смотрит на меня с надменным и слишком довольным взглядом. Я захожу в кабину, а она так и не двигается. Стоит и разглядывает меня с нездоровым интересом. — Может ты уже выйдешь и перестанешь сверлить меня взглядом? — подаю я голос. — Хотела бы я сообщить тебе прекрасную новость, да передумала. Ты того не стоишь, — высокомерно кинула она и выходит из лифта. Я нажимаю кнопку первого этажа и с нетерпением жду, когда двери закроются. Вот они начали сдвигаться к центру, но рука белокурой гарпии останавливает их закрытие. — Просто знай, что людишек в этом доме становится всё меньше. И скоро наступит твоя очередь, — взгляд словно обещает скорое осуществление её слов. Потом презренно улыбаясь она движется в сторону наших комнат. Возможно идёт в кабинет к Каю. Неужели он там? Я не чувствую его присутствия на этом этаже. Это было странное и непонятное ощущение, но… да, я чувствую его. Это ощущается, как тонкая вуаль чужих мыслей, эмоций и чувств, наложенная на моё собственное настроение. Должно быть, это один из плюсов Связи. Но пока это развито во мне не так сильно. Проезжая второй этаж, слышу крики и звуки… борьбы?! Неужто снова вернулись те вампиры?! Настороженно выхожу из лифта и иду на звуки. Гнев и испуг Кая пронзают мою душу. Я спешу в гостиную. Кай стоит, сжимая кулаки и еле сдерживая яростную дрожь в своем теле, перед ним, на коленях и с прижатой к щеке рукой, сидит Нина. Справа от них стоит взволнованный Харман. Недалеко стоит Алекс, ещё один неизвестный мне вампир и Адам. Его лицо выражает такую печаль и боль, что не описать словами. При одном взгляде на него я чувствую то же самое. — Это не будет жить здесь! — он переводит взгляд с Адама на Нину. — Ты больше и пальцем не прикоснёшься к моей женщине. Я защищу её любой ценой, слышишь меня, берсерк? — презренно фыркает он в сторону Нины. Я никогда не видела его таким. Ни разу не наблюдала в нем чувства возвышенности и презрения по отношению к другому. — Кай?.. — подаю голос, удивляясь увиденному. Должно быть Харман рассказал ему всё, как есть. — Что происходит? Все находящиеся в комнате оборачиваются. Я надеялась, что при взгляде на меня мой кот смягчится, но не тут-то было. Он оборачивается лишь на мгновение и отворачивается. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. На лбу выступила вена, а желваки ходили по скулам. Почему он так злится на неё? Она не виновата в своём проклятии! — Я избавляюсь от чудовищ, — его голос был мне незнаком. Это был словно чужой человек. — Ты не можешь так с ней поступить! — подбегаю к ним и встаю между Каем и Ниной, становясь безопасной преградой для последней. — Уже. Она сейчас же идёт собирать вещи и валит на хрен из этого дома! Чтобы я никогда тебя не видел больше! — кричит он Нине, источая опасность. — Но… — слышу я жалобный писк за спиной. Ноздри Кая, как у животного, расширяются, и он яростно выдыхает и направляется к Нине, отталкивая меня со своего пути. — Нет, Кай, остановись, — крепко хватаю его за плечи, тот продолжает надвигаться на Нину. Я тяну его обратно. — Остановись же! Она ни в чем не виновата! — Что? — с издевательским тоном начал Кай. — То есть это не она разукрасила твоё тело в кровавый цвет?! Давай же, расскажи мне, почему я должен оставить это бесконтрольное чудовище здесь! — Тебе нужно успокоиться, — прикладываю ладонь к его щеке, а он отталкивает её. Это словно пощечина. — Не тебе говорить мне, что мне нужно делать. Я слушаю, — и затихает. Я собираю в себе силы и заталкиваю обиду на его слова и действия как можно глубже. — Если следовать твоим рассуждениям, то тебе стоит выгнать из дома и меня, — шепчу я, а он с искренним неверием смотрит на меня и злится ещё больше. — Я тоже бесконтрольное чудовище. Ты видел, что я сотворила с тем вампиром? — Нет, Ника, — в голосе слышатся нотки мягкости, а между бровями пролегает морщина сожаления, — ты — это другое… — Другое дело? — прерываю его криком. — Почему? Потому что я — твоя Связанная? Поэтому я имею такие привилегии, как жизнь в этом доме? — обида всё-таки выбралась наружу. После этих слов его лицо перестало выражать какие-либо эмоции, и я продолжаю: — Ты не можешь поступить так с ней. Она не имела выбора, это — её проклятие. Да оно даже не её! Нина отдувается за свою мать, это сложно, но она справится. Я верю в неё, как и ты поверил в меня когда-то. Ей просто нужны тренировки, чтобы научиться контролировать свою ярость. Ты не можешь выгнать её из дома и оставить её жизнь без цели, без смысла… это несправедливо. Ты не должен поступать так с ней, — перехожу на умоляющий тон. — Ты не имеешь права, — его лицо исказила гримаса гнева, и он медленно наступает на меня, — указывать мне, что должен или не должен делать. Я — король, а кто здесь ты?! — мои глаза распахиваются от боли и страха перед ним и его словами. Кай обходит меня и хватает Нину за шкирку, таща прочь из гостиной. Нина пытается вырываться, но тот тянет её за волосы, от чего она жалобно воет. Я выхожу из оцепенения и подбегаю к нему, прося и умоляя отпустить её. Отрываю одну его руку от Нины, и в ответ получаю отрезвляющий глухой удар по щеке. Слышу вздох многих в этой комнате, даже Кая. Тот отпускает Нину и движется ко мне с искренним раскаянием на лице. Кай делает шаг ко мне, я — два от него. — Ника, прости меня, я не хотел… — останавливается он, бросая попытки подойти ко мне. Никогда не думала, что он поднимет на меня руку. Да, он был очень зол. Даже слишком. Всеми его действиями управляла ярость, но… он должен был остановиться. Он не мог ударить меня… Я не могу поверить в это. В уголках глаз выступили слёзы от обиды. Сжимаю губы и шумно вдохнула воздух носом, переводя дыхание. Я не должна действовать импульсивно и отдаваться порыву. Я — не он. — Кай, — мне больно произносить его имя, — Нина словно ребёнок, потому что только вчера родилась как берсерк. Да, она не может это контролировать, и это приносит долю проблем. Но ведь… вы не выгоняете из дома своих детей, которые не могут контролировать голод. Это неправильно. И ты это знаешь, — он молча смотрит на меня, а я отвожу взгляд. Смотреть на него мне вдруг стало противно. Он собрался было подойти ко мне, но я в страхе дернулась. — Хорошо, — он словно раздавлен, — ты права. Прости меня, Нина, — оборачивается он к ней, протягивая ладонь. Она смиренно принимает его ладонь и извинения. Он снова поворачивается ко мне: — Можем мы… поговорить? Мне это нужно, — его глаза умоляюще взирают на меня, но я… я так не могу. — Нет. Мне нужно побыть в одиночестве. Хотя бы какое-то время. Надеюсь, ты уважишь мою скромную нужду, — молча двигаюсь прочь из гостиной, не смотря ни на кого. Я быстро добираюсь до своей комнаты и валюсь на кровать. Я была унижена. Раздавлена. Сломлена. С этим ударом что-то внутри меня разбилось. Я отдалилась от Кая, а он — от меня. Сейчас мы словно стояли по разные стороны баррикад. Я — на одной стороне, он — на противоположной. Насколько бы мы не сближались, мы никогда не будем вместе. Печально, что я только что осознала, что наши отношения ведут в пустоту. Мы — жители разных миров. Да, сейчас я стала частью этого мира. Но я всегда буду ему чужой. Последний месяц… он был прекрасен: полон наших теплых чувств и взаимного влечения. Он — мой первый мужчина. Не во всем, конечно, первый, но я закрываю глаза на этот факт и в душе ставлю его на пьедестал под номером «1». Наши чувства окунули мой разум в пелену беззаботности и защищенности. Но в безопасности ли я с ним? Какое будущее нас ждёт? Я — теперь не совсем человек, … но всё же. Он — вампир, король своего клана, имеющий множество врагов и огромную ответственность за жизни членов клана. Наверное, я стала его головной болью. В мозг въелась мысль, что я делаю его слабым. Так и есть. При выборе между мной и членом его клана он, скорее всего, выберет меня. Он сам сказал, что я — самая важная женщина для него. Тем самым в его клане в скором времени произойдет раскол. Король должен защищать своих братьев и сестер, друзей, членов клана, а не человека, пусть и его Связанную. Я не имею никакого веса и ценности в этом доме. Ксафан — да, а я — нет. Было больно осознать, что спустя более месяца жизни здесь я так и осталась никем. Просто сосуд, который носит важнейшую ценность для клана. Кай действительно ослаб. Думаю, что последние пару дней он питался только мной. Это заметно и очевидно, ведь я с легкостью оторвала его руку от Нины. Помню, что Коул говорил мне. Моя кровь делает его слабее и лишает ценных и долгих лет жизни. Мы с ним об этом даже не говорили. Но я понимаю, что он должен питаться другими женщинами… вампиршами для поддержания жизни. И я не против. Главное, чтобы этой вампиршей была не Аманда. Я вытерплю любую, но не её. Спустя десять минут я окончательно успокоилась. Плохие мысли больше не жужжат в моей голове надоедливым роем. Хочется пойти к Каю и крепко прижаться к его телу, ощущая любовь, уют и его неповторимый запах. Я очень быстро простила ему этот удар по моей хрупкой душе. Возможно даже слишком быстро. Но мне нужен он, и я жить без него не могу. С этими мыслями выбегаю из комнаты, открываю дверь его комнаты — там его нет. Чувствую, что он внизу и несусь по лестнице к нему. Мне нужно выплеснуть этот адреналин хоть как-то. Ощущаю его удовольствие и улыбаюсь. Должно быть, он ощущает моё присутствие. На цыпочках крадусь вдоль стены холла к гостиной. Всё тело сковало льдом. Возле подоконника вижу Кая стоящего со спущенными штанами, а на само̀м подоконнике в его объятиях извивается и стонет Аманда. Бедра Кая двигаются туда-сюда, а она цепляется ногтями в его упругие ягодицы так, что в некоторых местах выступает кровь. Он рычит от удовольствия, яростно врывается в её бедра и вдруг впивается в её шею. Аманда вскрикивает от удовольствия и поднимает глаза на меня. Её улыбка была для меня последним ударом, и я на пятках разворачиваюсь и быстро иду прочь. За спиной звук кожи об кожу звучит быстрее, в такт ему стоны усиливаются. Закрываю уши руками. Выходя за угол, натыкаюсь на жесткую грудь Коула. Тот смотрит на меня непонимающе, а я молча двигаюсь подальше от гостиной. Возле лестницы он догоняет меня и дёргает за руку. — Мне жаль, Ника, — Коул говорит так, словно понимает мою боль. — Ты когда-нибудь испытывал подобную боль? Сильно сомневаюсь. Вряд ли Ванесса позволила бы себе такое, — всхлипываю от нанесённой обиды. — Я для него никто, Коул. И он это доказал, — поднимаюсь на свой этаж, вампир следует за мной. Оборачиваюсь и смотрю на него. Вот тут меня и прорывает: слёзы льются из моих глаз непрерываемым потоком, в горле встаёт ком, легкие сжимаются от боли. Мужчина притягивает меня в свои объятия, а я от всей души рыдаю, прижимаясь к его груди. — Я его не прощу! Никогда! — самозабвенно кричу я. — Я уйду отсюда, не буду больше мозолить ему глаза и унижаться перед ним. Не буду делать его слабым, Коул. Я обещаю! — Тише, тише, — всё это время шепчет Коул и гладит меня по спине, как маленькую девочку. Я всхлипываю и отрываюсь от тёплого мужского тела. Вся его футболка пропитана моими слезами. — Прости за… — указываю ладонью на его футболку и шмыгаю носом. — Не страшно, — произносит он, мягко улыбаясь. — Ника… — Если ты намерен защищать честь Кая, то даже не начинай, — резанула я, а он замолчал. — Ему очень тяжело сейчас. Угрозы со стороны других кланов, проблемы с сущностью, что внутри тебя… ему нужна твоя поддержка. — Ага! — ядовито выплёвываю слова. — То есть я попросила его оставить меня на время после того, как тот меня ударил, и он радостно побежал искать поддержку в лоне Аманды?! Он вообще нормальный?! — Я не ищу оправдания его поступку, — он указывает ладонью вниз, — но он в последнее время ослаб… — … потому что я появилась у него, — заканчиваю я его мысль, тот морщится. — Не нужно говорить, что «не это хотел сказать». Я всё понимаю, Коул. Я знаю, что, питаясь только мной, он лишает себя силы и жизни. Знаешь, сейчас я шла к нему, чтобы поговорить об этом вопросе. Я не против того, чтобы он брал кровь у вампирш. У любой из них, — Коул смотрит на меня удивленно, на его лице проявляется уважение, — кроме Аманды. Он же знает, какие между нами отношения… и сейчас спокойно предается страсти с ней… — Я уважаю тебя, Ника, — его взгляд серьёзен. — Кай опустился в моих глазах, как мужчина своей Связанной. Но… он — мой король. Кай умён, хитёр и силён. Ему необходимо кормиться вампиршей, и, если он решил брать вену у Аманды, я смирюсь с его выбором. — Восхищаюсь твоей преданностью, честно, — я измученно улыбаюсь. — Знаю, что я никто в этом клане. Но я не буду мириться с его поступком, — вытираю нос тыльной стороной ладони. — Окажи мне небольшую услугу, Коул. — Конечно, — он застывает в ожидании. — Поговори с Каем… я хочу уехать отсюда. Не могу здесь жить… рядом с ним… после всего произошедшего. — Я попытаюсь, — его взгляд выражает понимание, — но обещать ничего не могу. — Понимаю. Ну, — разворачиваюсь и направляюсь к комнате, — мне нужно побыть одной. Спасибо тебе за всё! Он остался молча стоять в коридоре, а я захлопнула дверь и еле донесла свои ноги до кровати. Легла на бок поверх одеял. И думала, думала... Последний месяц моей жизни был сладкой ложью. И я охотно верила в неё.