Парадокс

Я твердо решила выбраться из этого дома. Даже если Кай откажет моей просьбе, переданной через Коула, всё равно найду способ сбежать. И никогда больше его не видеть. Я выплакала из себя тонны боли и разочарования. Эмоции утихли, оказавшись на грани между равнодушностью и ненавистью, поэтому сейчас могу рассуждать более здраво. Я не питаю к нему ненависти, просто… не хочу быть с ним рядом, дышать одним воздухом, быть отделенной от него одной стеной. В моем сердце ещё дышит любовь, но она уже почти выдохлась. Стало хуже, когда послышались их стоны из… нет, не из соседней комнаты. Из его кабинета. Ещё вчера, когда я трогала живот Ванессы, во мне обострились все чувства: обоняние улучшилось, слух стал более чутким, и проявилась не ощущаемая до этого сила. Поэтому сейчас я чётко слышу каждый их вдох, стон, смешок, шлепки голой кожи о кожу. Казалось, я уже выгорела. Но боль снова вернулась. На сколько глубок тот колодец, из которого моя боль выходит наружу? Как всё это сложно. Но я знаю простое решение: уйти подальше с этого этажа. Быстро выхожу из комнаты, захожу в лифт и… застываю, протягивая палец к панели. Не знаю, куда мне пойти. Кто меня сейчас поддержит? Нина и Харман сами сейчас переживают не лучшие времена. Коул… не хочу давать поводы для волнения Ванессе. Это вредно для ребёнка. Адам… мне кажется, как брат Кая, он будет его защищать. Может я и ошибаюсь, но к нему не пойду. А больше… больше мне никто здесь не близок настолько, чтобы идти к ним залечивать душевные раны. Мне нужен кто-то, кто поймёт меня и мою боль. Кто разделяет мои страдания. С каждой последующей мыслью всё точнее определяю, к кому мне стоит пойти. И я помню, где его комната. По дороге встречаю многих незнакомых мне вампиров, некоторые равнодушно проходят мимо, а некоторые откровенно разглядывают. Я не обращаю на них внимания. Вскоре останавливаюсь перед нужной мне дверью. Он точно меня поймет, и он мне не противен. Стучусь. Из-за двери раздаётся женский смех. Начинаю пятиться назад, подальше от двери. Неужто ошиблась? Дверь открывает кудрявая розововолосая девушка. Она улыбается, а я замечаю, что она полностью обнажена. — Привет! — слышу милый картавый голосочек. — Ты пришла к Рэю? Заходи! — она открывает дверь шире, пропуская меня. — Эм-м, может я зайду в следующий раз? — мне откровенно неловко. Я ещё не привыкла к их открытому отношению к наготе и сексу. — Нет, заходи, раз пришла, — она нежно, но крепко хватает меня за кисть и тащит внутрь. Захожу в комнату и слышу звук душа. Смотреть на девушку я стесняюсь, поэтому сажусь на диванчик и разглядываю свои колени. — Ты забавная, — вампирша садится передо мной на колени, вглядываясь в моё лицо. — Если ты стесняешься моей наготы, могу одеться, — дружелюбно предлагает она. — Да, пожалуйста, — шепчу я, та кивает и поднимается. — Всё. Можешь оторваться от разглядывания своих интереснейших колен, — смеётся девушка спустя пару минут. Я поднимаю глаза и улыбаюсь. А она приятная особа. Как раз то, что мне нужно. Простые, но отвлекающие от печалей разговоры ни о чём. — Думаю, ты знаешь, что я человек. И… не очень привыкла к вашей откровенности… — Знаю, Вероника. Кто ж тебя теперь не знает? Вокруг тебя столько слухов ходит, — она подсаживается ко мне на диван, собирая пышную копну кудрей в аккуратный объемный хвост. — Да ладно? — удивляюсь я. Вокруг меня? Скорее вокруг Ксафана. — Да-а-а, — тянет девушка, — и каждый из слухов интригующее предыдущего. В тебе правда живёт некий дух? — О… — немного опешила, —…ну да. — Как интере-е-есно, — она сжимает мои ладони. — А ты действительно Связанная нашего короля? — в этот момент открывается дверь ванной комнаты. И на свет божий выходит Рэй. Конечно же, обнаженный. Не смотря на его небольшую худобу и жилистость, он выглядит красиво и… да, сексуально. Успела пройтись глазами только до его пресса, а потом спохватилась — закрываю глаза ладонями. Рэй глубоко смеётся: — Неужели ты, малышка, всё-таки решила прыгнуть ко мне в постель? — Рэй, черт тебя подери, сейчас же оденься! А потом будем разговаривать, — ворчу я по-доброму. Сейчас мне не до шуток, но срываться на нём я не буду. Повисло молчание, и вскоре я чувствую легкое прикосновение к щеке. Подняла было руку, чтобы убрать его руки от себя, как слышу смех. — Это не рука, — недолго молчание. — Эй, а что у тебя с лицом? — Да ты издеваешься, — произношу я одновременно с его вопросом. Меня охватывает злость и обида. Я бы рада посмеяться вместе с ним, но сейчас… мне тяжело и мне нужна поддержка. Понимаю, что это звучит эгоистично. Он не обязан подстраиваться под моё настроение, но… это было бы чудесно. Понимая, что серьёзного диалога у нас с ним не выйдет, встаю и бегу к двери. — Стой, Ника! — мужская ладонь ложится на моё плечо, крепко сжимая и останавливая меня. — Прости. Оборачиваюсь, чувствуя, что меня задевает рукав халата. Значит он оделся. Хороший мальчик! Он смотрит на меня дружелюбно, в глазах не было и намёка на пошлость. — Не за что извиняться, Рэй. Я просто… — потираю шею с досады, — … не в себе. — Что-то произошло? — он чуть хмурится. — Притормози-ка, Рэй! — выкликивает вампирша с некой долей детского нетерпения. — Она ещё не ответила на мой вопрос! Ты правда его Связанная? — она обращается ко мне, хлопая глазами. — Да, — она шумно выдыхает и протягивает изумлённое «ва-а-а-ау». — Была, — вот тут и она, и Рэй поворачиваются ко мне, с непониманием хмурясь. — Как это «была»?! — возражает вампирша. — Связанной для вампира ты будешь до самой смерти. Ты ведь живая? — она подходит ближе и тычет в мою грудь пальцем. — Хороша! Из груди вырывается смешок. Я прикусываю губы, сдерживая смех. Это девушка похожа на ребенка. Так же не скрывает эмоции и делает всё, что душа пожелает. Общение с ней даётся легко и приятно. — Что у вас произошло? — тянет она меня за футболку к дивану. — Рассказывай! Я шумно выдыхаю, набираясь сил, и рассказываю всё, как есть. От защиты Нины от гнева Кая своим лицом до грязного совокупления Кая и Аманды. — Вот же кретин! — пинает Рэй ножку столика так, что тот немного проезжает по ковру. — Не думала, что наш король может так поступить со своей Связанной… — задумчиво произносит его компаньонка. — Я тоже. Но это произошло, — упираюсь ладонями в колени, — и теперь я хочу уйти отсюда. — Нет. Нет-нет-нет-нет, — мотает головой девушка. — Ты не сможешь. Он тебя не отпустит. Никогда, — сожалеюще произносит она. Задерживаю дыхание. Да, я думала о том, что он никогда не согласиться на это. Возможно, он будет просить у меня прощения. Но я не прощу измену. Никогда. И тогда, возможно, он сделает мою жизнь ужасной и мучительной. Не в плане того, что будет устраивать публичную порку или пытки. Нет. Он будет давить на меня в моральном плане, унижая, оскорбляя и ощущая себя королем, коим и является. — Я попрошу его об этом лишь один раз. Из уважения к нашим отношениям… прошлым отношениям, — наклоняю голову и глубоко вдыхаю. — А потом я спрашивать не буду. — Моя школа! — девушка окутывает меня своими теплыми медвежьими объятиями. — Ух, а ты мне нравишься, Вероника! — Просто Ника. Не люблю полное имя, — пытаюсь дышать сквозь её крепкие объятия. — А меня зовут Зои! Да крепко тебя приложил наш король, — она переводит взгляд на мою скулу. — Я схожу на кухню за льдом! — и быстро бежит прочь из комнаты в одной футболке, и слова никто промолвить не успел. Прикладываю руку к скуле и ощущаю припухлость и тупую ноющую боль. Я словно только сейчас вспоминаю, что моё лицо пострадало, как доказательство власти Кая в этом доме. Рэй садится ко мне ближе и поворачивает лицом к себе. — У меня есть грѝдис, — он взволнованно осматривает скулу и направляется в ванную. За каких-то пятнадцать секунд он успевает сходить в ванную, найти баночку, что давал мне когда-то Кай, и расположиться напротив меня. Этот момент навевает приятные давние воспоминание, но я тут же отгоняю их прочь. Нельзя предаваться прошлому, иначе можно навсегда там застрять. А я хочу двигаться дальше. Да, мне больно, что меня ждёт будущее без Кая, но такова жизнь…. Не всё будет так, как я захочу. — Спасибо, — я искренне благодарна ему за всё. Он кивает и ставит баночку на стол. — И что ты теперь будешь делать? — его взгляд выражает озабоченность. — Я… у меня нет чёткого плана. Но если Кай откажется отпускать меня, что он, конечно же и сделает, я сбегу отсюда. Не знаю как, но я это сделаю, — улыбаюсь в надежде, что мои попытки сбежать будут успешны. Хотя, обычно большинство моих надежд рушится. Ну, не будем отчаиваться! — Слушай, Ника. Мне правда жаль, что так у вас с Каем всё получилось, — даже в его молчании ощущалось участие, а в словах — подавно. — Хотел бы я, чтобы ты жила тут долго и счастливо. В общем… если тебе понадобится помощь, можешь обращаться, — он уверенно кивает, словно подтверждая свои слова. — Я благодарна тебе за это! Эти слова важны для меня… — Слышу «но», — он недовольно закрывает глаза. — Да, — усмехаюсь я. — Я не буду никого вмешивать в свой побег. Не хочу проблем для тебя, поэтому… справлюсь со всем сама. — Как бы там не было… я не забираю своих слов обратно. Ты всегда можешь обратиться ко мне, — таким серьёзным я его никогда не видела. — Спасибо. Ты только не говори ему о моих планах, — если Кай узнает, плакал мой побег. — Ни за что. Не хочу, чтобы здесь был кто-то несчастен. Делай, что должно. Улыбаюсь и киваю, чуть сжав его ладонь. В этот момент захотелось положить голову ему на плечо — какая-никакая поддержка и опора в трудной ситуации. Это я и делаю. Он заметно напрягается. — Ты что делаешь?! — в его голосе больше озадаченности, нежели возмущения. — Мне это нужно, Рэй. Поддержка, — выдыхаю я. Чувствую, как он кивает и пытается расслабиться. Мы просидели так минут пять. Вспоминаю, что Зои так и не вернулась с кухни и хохочу. — Чего смеешься? — интересуется Рэй, поглядывая на меня. — Зои… моя спасительница так и не вернулась, — фыркаю я, не снимая с лица довольную улыбку. — О-о, в этом вся Зои, — в его голосе слышатся нотки тепла и заботы. — Она — твоя подружка, Рэй? — мягко тыкаю его в бок. — А ещё ко мне клинья подбивал! — Нет. Зои — моя подруга детства. Единственный друг из забытого прошлого, — печаль в его голосе очевидна. — Эй, а разве с друзьями спят? Или я чего-то не понимаю в этой жизни? — прикладываю палец к губам, активно постукивая по ним. — Ты даже не представляешь, как это замечательно и просто — спать с лучшей подругой! Она знает, что ты любишь, что ненавидишь. И с ней всё… просто, — заканчивает он с улыбкой. — Так может стоит перевести взгляд с Аманды на Зои и внимательно присмотреться? — я надеюсь, что он не станет отпираться. Мои надежды не оправдываются. — Ника, — он дергает плечом, вынуждая меня поднять с него голову, — я не лезу к тебе с советами на счёт Кая. И ты не лезь. — Любовь ослепляет, Рэй. Я просто хочу открыть тебе глаза. Мои распахнулись совсем недавно. Ты же знаешь какая Аманда… не хочу, чтобы тебе было больно или… — Прекрати! — он соскакивает с дивана и уходит как можно дальше от меня. Меня обижает его нежелание слушать. Я ведь не заставляю его, а просто показываю вид на ситуацию с другой стороны и открываю другой путь. Идти по нему или нет — его дело. Будь Аманда другой, я бы помогла ему сойтись с ней. Но Аманда… такая Аманда! Уверена, что Рэя с ней не ждёт ничего святого и прекрасного. Она будет вечно желать душу и тело Кая, а он — её. Тупик. — Что ж… раз ты не желаешь меня слушать, не слушай. Но запомни мои слова, и, как только они подтвердятся, сделай милость — посмотри вокруг и прими верное решение, — подхожу к двери и оборачиваюсь. — Надеюсь, ты будешь счастливо жить со своим решением. Прощай, — бросаю напоследок. Решаю, что как только получу отрицательный ответ от Кая, тем же днём сбегу. Сбегу от своей несчастной любви и… я не хочу смотреть, как Рэй хоронит себя, надеясь на взаимность Аманды. Раз уж я начала свой поход прощания, то должна увидеться с Ниной и Харманом. Два самых близких мне человека в этом доме. Удивительно, как быстро я сроднилась с ними. Для меня это редкий случай. Порой я считала себя частью их семьи. Харман даже иногда обращался ко мне как к дочке. Мысль, что я найду их на кухне, была провальной. Поэтому направляюсь в личную комнату Нины. Без стука открываю дверь, и просовываю голову в щель, чтобы убедить её в том, что это пришла я, а не Кай. Увиденное заставляет меня искренне радоваться за подругу. Она сидит на кровати, а рядом с ней — Адам. Его ладонь лежит на её, и они смотрят друг другу в глаза. Услышав скрип двери, они мгновенно отдёргивают руки и поворачиваются ко мне. Ну вот! Взяла и испортила им всё! Я прямо как Аманда, а Адам и Нина — это я и Кай. Черт, становлюсь походить на эту сучку. Надо срочно сбегать из этого дома. — Простите, — улыбаюсь, переводя взгляд с Адама на Нину. — Нина, я зайду к тебе позже! Я уже почти захлопнула дверь, как услышала оклик: — Ника, я уже ухожу, — Адам подходит к двери и оборачивается к Нине: — Я ещё зайду. — До встречи, Адам, — поигрываю бровями, а он в ответ улыбается. Фух, никто на меня не в обиде, и хорошо! — Как ты, Ника? — он останавливается в дверях. — Ты про что именно сейчас спрашиваешь? Про то, что он на меня руку поднял или про то, что он уже на протяжении нескольких часов беззаботно мне изменяет? — немного с издевкой вопрошаю я. Наверное, это просто моя защитная реакция. Чтобы не чувствовать боль и не переживать, я либо заставляю других прочувствовать своё состояние, либо нарываюсь ещё сильнее. Если это не защита, значит я становлюсь бездушной сукой. — Что? — на лице его читается очевидное изумление. Он, мягко говоря, в шоке. — А-а-а, так ты ещё не знаешь, — машу рукой. — Твой брат так сильно нуждался в поддержке, которой я ему не оказала, что пошёл к Аманде. И нашёл ту самую поддержку внутри её влагалища. Занимательно, не правда ли? — прикусываю губу, чтобы остановиться и не наговорить ему лишнего. Его мимика и так сполна выдаёт его гнев и разочарование. О, как знакомо… разочарование. Одно слово, семь слогов, тринадцать букв, а столько смысла… — Как ты? — он гневно выдыхает и смотрит на меня со взглядом… непонимающего человека. Должно быть, с ним так никогда не поступали. — Спасибо, уже в норме. Я своё горе оплакала и отпустила. Голова, правда, ещё немного болит после пролитых слёз, но в целом… я в порядке! — жестом показываю своё состояние, соединив кончики указательного и большого пальцев и оттопырив остальные. — Я поговорю с ним на счёт этого… — он хочет искренне помочь. — Нет, Адам. Спасибо, но не надо. Я знаю, что ты хочешь спасти наши с ним отношения, но… спасать уже нечего. Если его импульсивные действия я могу простить, то измену… никогда. Он сам похоронил наши отношения, так ему и передай, — натянуто улыбаюсь и иду к Нине на кровать. Недолгое молчание, и дверь за ним закрывается. — Ника, мне жаль… — её брови сходятся к переносице. — О, давай только не об этом. Не о грустном. Давай лучше поговорим… о вас! — поднимаю руки к груди и сцепляю их в замок. — О… о нас? — смущенно и будто не понимая о чём речь, бормочет девушка. — Да, ты не стесняйся с подругой можно и даже нужно делиться мыслями и приятными моментами! — приобнимаю её за плечи. — Кажется, у нас может что-то получится, — со счастливым видом произносит она. — Теперь я… я верю в это! — И что же повлияло на твоё мнение касательно этого? Адам? — многозначительно смотрю на неё. — Да, он и… ты, — она с благодарностью взирает на меня, словно я ей жизнь спасла. Фактически, такое было, но ей это было и не нужно. Сама бы ожила, как оказалось. — Я? — удивленно вскидываю брови. — Я вроде ничего не делала, чтобы помочь вам сблизиться… — Ты ничего не делала, но сказала важные слова. Помнишь, пару дней назад? — О-о-о, да я… молодец! — горделиво поднимаю голову и выпячиваю грудь. Это наверняка выглядит смешно. Смех Нины это подтверждает. — Определенно! После всего этого он пришёл ко мне, мы говорили и… это было так просто и приятно, — она вся светится, вспоминая их разговор. — Знаешь, не как у слуги с членом королевской семьи. А как у девушки с парнем. Это помогло мне вспомнить все твои слова. Я поняла, что у нас с ним правда может что-то получится. Как же глупа я была! — хлопает себя по лбу. — Ха-ха, главное — ты вовремя поняла свою глупость! Я искренне желаю вам счастья! — от радости за неё моя душа словно возрождается после собственных горестей. — Спасибо тебе, — она прижимает меня к себе. — А ты… пришла ко мне поговорить о чем-то? — Мне нужна была поддержка, но я её уже получила, — оживленно улыбаясь, закидываю ноги на постель. — Я пришла… проститься. — Проститься?! — непонимание и печаль захватывают её взгляд. — Он тебя… переселяет? — Нет. Я сама решила уйти отсюда. Как ты слышала… он изменил мне, возможно он до сих пор развлекается там с Амандой, — немного безумно и отчаянно улыбаюсь. — Я не хочу чувствовать себя здесь несчастной и… лишней. Не знаю, на что я надеялась раньше? — разочарование первыми в моей жизни отношениями вырывается из меня с глубоким вздохом. — Я… я не знаю, что мне стоит сказать в таком случае. Никогда не переживала подобного опыта… — Надеюсь, что ты никогда не испытаешь такого. Это очень больно, Нина… очень, — хватаюсь рукой за сердце, словно это сможет успокоить внутреннюю боль. — Я не понимаю, как он мог так поступить?! — вид Нины с каждым словом менялся. — У вас было всё так прекрасно. Ваши взгляды друг на друга, прикосновения, нежные слова… я смотрела на вас и мечтала, чтобы кто-то тоже смотрел, касался и разговаривал со мной так. Он ведь любит тебя. Вы — Связанные! — вокруг её глаз начали высвечиваться черные паутинки вен. Нет, хорошим это не кончится. — Успокойся, Нина, успокойся! — хватаю её за плечи и начинаю глубоко дышать: — Дыши, давай… — она повторяет за мной, и её вид со временем приходит в норму, — … вот та-а-ак! — Спасибо, — испуганно бормочет девушка. — Видишь, ты можешь! — радуюсь я. — Со временем ты полностью будешь контролировать это и использовать в своих целях. Думаю, ты можешь быть очень полезна клану, не как слуга, а как берсерк, — прекрасная мысль пришла мне в голову. — Поговори с Адамом или Коулом! Предложи им свою помощь и силу! С каждым моим словом испуг покидает её нежные черты лица, и к концу моих мыслей вслух она сияет. В её глазах столько радости от того, что она может быть полезна. Что она не обуза в этом доме, в этом клане. — Это чудесная мысль, Ника. Как только научусь это контролировать, смогу помогать им, — она мечтательно смотрит в потолок. — Я буду сильной… — Конечно будешь! Никогда не сомневайся в себе и своих силах, Нина. Кто бы что не говорил. Ты, а не кто-либо другой, ощущаешь свою ярость! Она дает тебе силы. Используй её… и не бойся, — кажется эти слова говорю ей не только я, но и Ксафан. И они чертовски верные! — Я понимаю, о чём ты, — по её лицу видно, что она переваривает эти слова и воспринимает их в правильном ключе. Мы посидели и поговорили по душам ещё какое-то время, пока я не решила дать ей отдохнуть. Она выглядит изнуренной, не смотря на её новообретенную силу. — Пока, Нина! Я желаю тебе счастья, — прощаюсь я с ней. — Когда? Когда ты собираешься?.. — Как только получу отказ Кая, придумаю план и… — заканчивать мысль было не обязательно. Мне стало грустно и больно. Прощаться с ней и с некоторыми полюбившимися мне жителями дома очень тяжело. Но я не буду вечно заперта здесь из-за своей привязанности к ним. Она мне ничего не даст. А мне нужен свет и жизнь… здесь я этого не обрету. Больше нет. Какая-то часть меня, любящая и нежная, останется здесь. Её навсегда приручил Кай, а потом убил и оставил в холодной земле. Что ж… жить без неё будет сложнее и легче одновременно. — То есть в какой-то момент ты просто исчезнешь? — по её щеке скатывается одинокая слезинка. — Не плачь, Нина, — от её слёз мне в сердце вонзается жало тоски. — Со мной всё будет хорошо, я ухожу ради лучшей жизни. Здесь я не обрету… счастья. Не после его… — «измены» так и осталось напряженно висеть в воздухе, хотя я его и не произнесла. Молча двигаюсь к двери, оборачиваться и видеть её слёзы не хочется. Остаётся только захлопнуть за собой дверь, как вдруг: — Береги себя, Ника! И не забывай меня… — в её голосе слышатся слёзы и печаль. Нет, не оборачиваться — рыдать я не хочу. — Обязательно. И ты, Нина… не забывай, — бросаю напоследок и закрываю дверь. До своей комнаты добираюсь быстро и с долей надежды, что никаких посторонних звуков не услышу. И моя надежда неожиданно оправдывается. Хоть здесь меня не разочаровали. Зайдя в комнату, присаживаюсь у кровати на плюшевый ковёр. Громко вздыхаю — пора придумать план побега! Ксафан?.. «Я понимаю тебя, Ника, но ты точно этого хочешь?», — в его голосе слышатся нотки сожаления и недовольства. Хочу. Я не вижу больше смысла находиться здесь. Я… просто не могу иначе. «Трудно признать, но ты права. Хотя мои планы идут в другую стороны от твоих. Но я помогу тебе сбежать, если ты потом окажешь мне услугу». Твои планы? У тебя есть дела в этом мире?.. Конечно, я помогу тебе со всем, что будет в моих силах! «Естественно. У меня осталось одно незавершенное дело. Благодаря твоим упорным тренировкам, ты стала сильнее физически. Кстати, ты заметила, что твоя фигура немного изменилась?», — Ксафан словно хочет отвлечь меня от расспросов о его «незавершенном деле». Да, раньше бока были более мягкими, на животе не угадывались кубики пресса, да и руки были более… хилыми?.. Мне нравятся эти изменения. Они являются прекрасным подспорьем моему желанию становиться сильнее. «Ты уже стала сильной. Я даже…», — и молчит. Что? Ну же, Ксафан, мы с тобой почти как родственники! Говори, не стесняйся! «Я горжусь тобой, Ника. Ты сделала большой шаг вперед с тех пор, как я поселился в тебе. Помни, что твоя сила — это не только моя заслуга, но и твоя. Хотя, ты и так была сильной девушкой изначально. Другая бы не справилась со мной и погибла». Возможен был даже такой исход?! «Вполне. Но ты справилась, и это прекрасно. Теперь давай заканчивать с похвалами твоей скромной персоне и начнём думать о побеге». Да-а-а… тут уже сложнее. Хорошо, что я была снаружи и примерно знаю расположение ворот. «Нет. Через ворота мы не пойдем, но то, что тебе известна обстановка — прекрасно. Каменный забор, ограждающий особняк, довольно высок, но ты справишься». В смысле?! Я что буду лезть на тот высокий забор?.. Я не смогу! «Ты можешь, просто не веришь в это. Что ж… на заборе не было никакой колючей проволоки. И они не под напряжением… идеально!», — он говорил так, словно план уже был придуман и выполнен. Ксафан, вот перелезу я через забор, и что дальше? «Дальше ты побежишь. Глубже в лес». Не к дороге?! Может я тебя неправильно понимаю, но мне нужно убраться отсюда, как можно дальше. И единственный способ сделать это — автомобиль. «Сама подумай, Ника, если они заметят, что ты сбежала, где они будут искать? Глубоко в лесу, куда, как они думают, ты не имеешь желания и смысла идти, или к дороге, чтобы поймать попутку и убраться от этого дома подальше?» Чертов гений! Он смеётся. «Тебе стоит взять с собой немного еды и воды. Сквозь лес возможно придётся идти долго. Нам повезло, что сейчас лето и на улице не холодно. Выйдя из леса, найдем добрых попутчиков, а дальше мы придумаем, что нам делать». Ксафан, я тебя обожаю! Что бы я без тебя делала? «Жила спокойной человеческой жизнью?.. Ты в курсе, что признаешься в обожании своему проклятию?», — он снова смеётся. Возможно. Хотя, нет. Я была бы мертва — убила бы себя после изнасилования. И ты — моё спасение, а не проклятие. «Что ж… теперь тебе нужно поспать. Ты измучена, а нам нужны силы для четкого выполнения плана. Как только Коул даст нам ответ короля, мы подготовим всё необходимое и отправимся». Хорошо, ты прав. Еду и воду я попрошу у Нины. Думаю, она поможет мне с этой маленькой просьбой. Ещё стоит взять аптечку из тумбочки… вдруг чего случится? И ещё… думаю, стоит попросить у Нины рюкзак. Не в руках же я всё понесу. Ещё и одежды с собой возьму. А деньги?.. Придется тоже просить у Нины. «Неплохие размышления. Оказывается, неплохо — иметь друзей». Спасибо. Это замечательно, Ксафан. Жизнь без друзей — не жизнь. Ты помогаешь им, а они тебе. Идеальные отношения! «Иди спать, подружка», — язвительно наставляет он меня. Конечно, друг мой сердечный, уже поднимаюсь на кровать. Прямо в той одежде, что и была, ложусь под одеяло. Сон не сразу приходит ко мне. Но стоило мне только повернуться на правый бок — он тут как тут.

***

Из сна меня вырывают приближающиеся крики. И ярость с болью, которую я ощущаю. Они не мои. Кай. Резко вырываюсь из объятий Морфея и поворачиваюсь в сторону входа. В это же мгновение открывается дверь в мою комнату. Нет, не открывается. Дверь чуть с петель не слетает, пока распахивается, затем ударяется о стену и летит прямо в лицо к Каю. Выглядит он страшно… похож на разъяренного быка. Дышит тяжело и шумно, ноздри расширены от раздражения, на лбу выступила вена, губы плотно сжаты в тонкую линию. Кай ловит дверь недалеко от лица, снова толкает её и направляется ко мне. Нет, ну правда — бык. Чувство, что я сейчас стою с красной тряпкой и дразню бешеное животное. А оно на поводу своих инстинктов грозно движется ко мне с желанием, если и не убить, то растоптать, забодать моё жалкое тельце. От такого вида, думаю, любая бы попыталась убежать подальше и спрятаться. Чтобы не получить никаких увечий и травм. Но я… нет, ни за что! Упорно продолжаю сидеть и смотреть в глаза этому дикому зверю. Смотрю я… с вызовом. Наверное, потому, что мало того, что он грубо ворвался в мою комнату и отогнал сон, так ещё и смотрит на меня со злостью, ненавистью и издевкой. Знаю, что ничего хорошего от моего поведения ждать не стоит. Но он не сможет сломить меня. Пусть я и не знаю, с какой целью он ворвался сюда и испепеляет меня взглядом, но не позволю ему считать себя и свои чувства более важными, чем мои. Не дож-дёт-ся! — Какого черта ты творишь?! — злобно шипит Кай. Я продолжаю смотреть на него, но добавляю во взгляд непонимание и развожу руки в немом вопросе. — О-о-о, ты не понимаешь, о чем я? — он смеётся, как безумец, а выглядит так, словно я над ним издеваюсь, а не он надо мной. — То есть это не ты, как жалкая мышь, попросила Коула о своей маленькой просьбе, вместо того, чтобы идти напрямую ко мне? — он подходит ближе ко мне с каждым словом, пока не замирает возле кровати. — И о чём ты просишь… о том, чтобы уйти от меня?! У тебя мозги вообще есть?! Ты, — грубо тыкает пальцем в меня, — хочешь уйти от меня! — и переводит палец на себя. В комнату забегает Коул. Выглядит он озабоченным и испуганным. Как только он начинает подходить ближе к Каю, тот поднимает руку в воздух и грозно произносит: — Не вмешивайся, Коул! А ещё лучше оставь нас! И все, кто идет за тобой следом — прочь с этажа! — кричит он громко, чтобы весь дом услышал. — Это только моё дело и её… — он снова возвращается своим уничтожающим взглядом ко мне. Коул сомневается и не сразу покидает комнату. Кай разворачивается к двери и закрывает её резким движением. Затем поворачивается. — Что ты молчишь? — каждое его слово словно ядом измазано. Слушать было больно и неприятно. — Была более смелой, когда просила Коула о том, чтобы уйти. А когда я перед тобой… ты спряталась в норку, мышь? — Простите Ваше Высочество, но мышь боялась, что помешает вам и вашей белокурой деве совокупляться, — произношу я, слова выходят без эмоций. Услышав это, он немного оторопел: — Я просил тебя… ты была мне нужна. Нужно было поговорить с тобой после того, как я… — Что? — прерываю его я. — После того, как ты ударил меня? Можешь расслабиться, я простила тебя за это, — снова удивление и небольшое облегчение на лице. — Но то, что я увидела потом в гостиной… этого я не прощу тебе никогда, — мой голос тоже переходит в злое шипение. Клин клином вышибают. — Да кто ты такая, чтобы винить меня? — подлетает он к кровати и наклоняется ко мне. — Ты — жалкий человек, который не имеет права подавать свой противный голос! «Ника, может не стоит…» Я не могу промолчать. Я справлюсь с ним. — Да ну?.. По-моему, пару дней назад я с успехом подавала голос, когда ты был во мне. И тебе он нравился. Что вдруг приключилось? — сыграла я озадаченность. — Не смей так со мной разговаривать! — его пальцы сомкнулись на моей шее, я среагировать не успела. — Я легко могу убить тебя… Заметив, что я не могу ответить, он ослабляет хватку на шее. Я глубоко вдыхаю, за это время я придумала, что ему ответить. — Ты не сможешь, — с долей высокомерия хриплю я. — Ты думаешь? — его лицо оказывается настолько близко к моему, что, даже отводя взгляд, я буду видеть только его. — Да. Потому что ты уже убил меня, Кай, — слова действуют на него отрезвляюще. Вампир отпускает меня и пятится на несколько шагов. Выглядит он так, словно я на него ведро с холодной водой вылила. Он стоит и молчит. Смотрит на меня… не знаю, как это описать. Словно он действительно меня убил, а перед ним сейчас сидит призрак. В этот момент он уязвим, а я решаю этим воспользоваться. Он столько обидных и унизительных слов мне наговорил, что моя гордость просто умоляет дать ему отпор. — Да, Кай. Ты убил меня своей… изменой, — сквозь зубы вылетает последнее слово. — Я никогда не думала, что ты… так поступишь. Как жалкий, подлый и бесчестный мужчина, — каждое последующее слово произношу эмоциональнее предыдущего. — В тебе нет и доли совести? Я попросила тебя об одной маленькой услуге! Всего лишь дать мне время прийти в себя. За это время я уже простила рукоприкладство и с улыбкой порхала к тебе. И что же я там увидела?! Как ты трахаешь Аманду на подоконнике! Терпения дойти до комнаты не хватило? Настолько сильно ты нуждался в поддержке? Знаешь, ты в любом случае мог прийти ко мне сам. Да, этим ты бы лишил меня того времени, что нужно было мне на переваривание всей той ситуации, — подхожу к нему, беру его ладонь в свою и прижимаю к своему сердцу. — Но здесь… здесь бы остался ты. Оно бы продолжало биться. Но твои прихоти остановили моё сердце, — отрываю его руку от груди и отпускаю. — Я никогда не прощу тебя, Кай. Ты оказался самым отвратительным мужчиной и вампиром в этом доме. Мне смотреть на тебя больно и противно не то, что прикасаться, — отворачиваюсь от него, а спустя время с уверенным видом смотрю ему в глаза. — Поэтому отпусти… сделай для меня хоть что-то хорошее напоследок. Ты причинил мне достаточно боли. Он продолжает смотреть мне в глаза, желваки ходят по его скулам. Взгляд задумчивый, что дарит мне надежду на легкий уход из этого дома. Но потом в нём появляется чистая, словно вода в роднике, и обжигающая, словно пламя, ненависть. — Нет, — его голос холоднее льда. — Ты никогда отсюда не уйдешь, — он бросается ко мне, одной рукой прижимает моё тело к своему, а другой держит за подбородок, чтобы я смотрела ему в глаза. — Говоришь, смотреть на меня противно? Касаться меня противно? Ты останешься здесь до конца своей жалкой и никчемной жизни, — в этот момент мне стало страшно, говорит он это серьезно, — и я буду распоряжаться тобой и твоим телом, как пожелаю! Захочу — возьму тебя, захочу — отдам другому вампиру поиграться с тобой. Может нескольким сразу. — Нет, — испуганно качаю головой, не веря его словам, — ты не можешь, ты же знаешь, что…. Ты не такой. — О-о-о, видимо ты плохо узнала меня за этот месяц. Ничего, у нас будет ещё много времени узнать друг друга получше. Я стану тем, кем ты будешь жить, кем будешь дышать. Покрою тебя своим запахом, своим семенем. И внутри, и снаружи ты будешь моей. Ты начнешь себя ненавидеть, будешь страдать, а я буду наслаждаться этим! — он облизывает губы в предвкушении. — Ты станешь простой куклой для получения удовольствия, коей ты и являлась. Я застываю. Каждое его слово было ударом под дых, а последние… в самое сердце. Я разбита, но всё ещё надеюсь на то, что все это мне снится. Это просто кошмар. Мне нужно ущипнуть себя, и я очнусь от этого ужаса. Но нет. Стою и моргаю от того, что потеряла свою единственную любовь в жизни. Да, я его любила. А он меня — нет. Внутри всё перевернулось. Я жила в прекрасной сказке последний месяц, но это была лживая и неискренняя сказка. Я была для него всего лишь предметом для получения сексуального удовольствия и подтверждения своего мужского превосходства. Неужто он ради этого врал всему своему клану?! Говорил всем, что я — его Связанная… и всё ради чего?! Чтобы обладать моим телом?.. Какой ужас. Чувствую я себя скверно — жутко больно. А ещё больнее мне стало от воспоминаний… Как он крепко прижимал к себе, а я сидела у него на коленях и чувствовала такую нежность, защиту и любовь, что не описать словами. Как он прижимался к моей груди и говорил о том, что хочет, чтобы моё сердце билось вечно. А я отвечала, что оно будет биться… для него. Как он говорил, что я самая прекрасная и идеальная для него женщина на свете. Единственная любовь. Истинная пара. Как он говорил о наших будущих детях. Ласково прижимал свои теплые ладони к моему животу и желал, чтобы первым у нас появился мальчик. И я этого желала. Кай боялся за ещё не зачатых детей из-за сложного положения на вампирской политической арене. А я поддерживала его и убеждала, что он будет прекрасным отцом и защитником не только для наших детей, но и для всего клана. Всё это было ложью. Но как же она была желанна и прекрасна. Я серьёзно думала, что нас с ним ждёт счастливое будущее: дни и ночи страсти и любви, забота друг о друге, рождение детей и их воспитание. Да, были бы ссоры, недопонимания, конфликты, но это имело бы такое ничтожное значение. Мы бы всё преодолели… вместе. Но как же я ошиблась в этом человеке… вампире. Он изначально рассматривал меня, как сексуальную рабыню, а говорил слова, которые я хотела слышать, и нежничал, чтобы я была ласкова и с желанием отдавалась ему. Сейчас даже не знаю, что больнее ударило по мне: его измена с Амандой или эти слова? Хотя, для него это и не было изменой, потому что он не чувствовал ко мне ничего теплого и светлого, что чувствую я по отношению к нему. Фактически, его совесть чиста в том плане, что измены… её и не было как таковой. Его совесть запачкана лишь множеством лживых слов и обещаний. Спустя минуту осознания его слов мне хотелось плакать. Сознание понимает, что моё горе должно вылиться наружу, но внутри появилась зловещая пустота. Слёз нет, легкие не давит от душевной боли, сердце уже не сжимается от ужасной правды. Не было ничего… кроме пустоты. — Довольно, — в моем голосе совсем нет эмоций, но я произношу это довольно громко. — Ты сказал достаточно… — Я сам решу, когда мне говорить, а когда замолчать, человек! — он всё ещё стоит и держит меня прижатой к себе. Мне хотелось в последний раз взглянуть в эти лживые, но прекрасные глаза, и я поворачиваюсь. — Говоришь, прямо как Аманда. Иди к ней, вы вдвоем друг друга стоите, — импульсивно выкрикиваю слова, зато они правдивы и искренни. Он злобно прищуривается, словно я сделала какую-то непоправимую пакость. Затем на его лице растягивается хищная и чрезмерно довольная улыбка, и он глубоко с издёвкой смеётся, запрокидывая голову. — Серьёзно? Таковы твои последние слова? — снова смех. — Потому что больше я и слова произнести тебе не позволю. За каждое лишнее слово — наказание. А если я посчитаю нужным, твой сладкий ротик скотчем заклею. Или кляп суну, а может и что-то другое, — его взгляд мгновенно загорается похотью, а мне в живот неприятно упирается его эрекция. — Зависит от того, какое у меня будет настроение, — резвится он. Ха-ха. Я молчу не потому, что он сказал мол свои последние слова я уже произнесла, а потому, что тратить на него энергию и сотрясать наэлектризованный воздух словами, которые до него всё равно не дойдут, — бесполезно. — Что ж… я рад, что у меня появился такой послушный питомец, — он поглаживает мои волосы. — Или как мне тебя лучше называть? Может кличку тебе придумать? Как тебе Каштанка? Или может быть… Все его последующие унизительные слова не воспринимаю всерьёз, потому что тот Кай, которого я знала, умер для меня. Да и знала ли я его? Теперь в этом я сильно сомневаюсь. Мне плевать на всё, хочется лишь убраться подальше из этого дома и всё забыть. Начать жизнь заново. Вампир выпускает меня из объятий и направляется к двери. — Сейчас я не буду тебя брать — рядом есть женщина более достойнее и опытнее тебя. К тому же, ты сама послала меня к ней. Можешь гордиться, что я исполняю твои последние слова, — он оборачивается, в глазах читается отвращение и ненависть. Ко мне-то?! Интересно, чем я это заслужила? — Я приду только в том случае, если больше некому будет утолить мой сексуальный голод. Или если захочу сам поиграться со своей зверушкой. Всё-таки я — хороший хозяин! — он вышел, но тут его голова высовывается из щели ещё не закрытой двери. — Забыл сказать… сбежать у тебя не получится. Твоя дверь будет постоянно заперта. Харман будет приносить тебе еду и воду сюда. Помимо него, ты больше ни с кем не увидишься. Кроме меня, естественно, — он самоудовлетворённо вытягивает губы в улыбке. — Добро пожаловать в клетку! — дверь закрылась. Кидаюсь к двери, не веря тому, что он сказал. Как он узнал?! Кто ему рассказал о моём плане сбежать?! Я почти добежала до двери, как услышала звонкий щелчок. — Нет! — отчаянно и с долей безумства кричу я. — Нет! Нет! Не-е-ет! — крик плавно перетекает в дикий рёв. Я без устали колочу дверь и дергаю ручку — та не поддаётся. Я не знаю, сколько времени я провела за этим занятием, но достаточно, чтобы почувствовать себя уставшей и запертой. В клетке. Он прав. Действительно, я — зверушка, а эта комната — моя клетка. Сползаю на пол, прислонившись к двери. «Ника… мне жаль. Мы что-нибудь придумаем… найдём выход». Что тут придумаешь, Ксафан? Я заперта здесь до конца своих дней, если только не… Ко мне впервые с тех пор, как меня изнасиловали, вернулись мысли о самоубийстве. Я не хочу доставлять Каю такой радости, как смеяться надо мной, унижать меня, использовать самому и позволять делать это другим. Я очень хочу жить, в общем смысле этого слова. Но жить в неволе не желаю. «Даже не думай об этом снова, чёрт тебя подери! Мы найдем лазейку и в скорейшее время выберемся отсюда! Просто нужно немного подождать…» Мне кажется, я не смогу. А вдруг скоро он придёт, чтобы взять меня силой? Или другие придут и…. Господи, пусть эту мразь накажет жизнь! «Честно, я был удивлен его поведением и словами. Казалось, ты задела его за живое. Если бы ты промолчала о кое-чём, такого бы не произошло…» Послушай, … «Нет. Я не виню тебя в этом. Ты достаточно умна, чтобы самой решать, с чем ты справишься, а с чем — нет. Пусть это и испортило некоторые мои планы, но… я поддерживаю тебя. В любом случае, он поступил, как последний подонок». Рада, что мы сходимся во мнениях. Хорошо, я больше не буду думать о… плохих вещах. Будем ждать удачного момента, чтобы убежать. Он обязательно подвернётся. «Обязательно. Верь мне, Ника. Мы уйдем отсюда». Я поднимаюсь с пола и направляюсь в душ. Я верю. Кроме тебя… я не знаю, кому ещё я могу верить и доверять. Кажется, ты единственный, кто искренне заботился обо мне и разговаривал со мной. Жаль только, что ты не открыл мне глаза наэтого… «Но, Ника, Кай действительно…» Хватит! Ни слова больше об этом вампире… он был, и вот его нет. Всё! Слышать ничего не хочу! В моей голове повисло молчание. За это я его мысленно благодарю и принимаюсь оттирать от себя воспоминания и запах прошлого. Так усердно я с себя не стирала даже кровь. Тру кожу до тех пор, пока та не стала огненно-красной и не горела адским пламенем. Ощущается это примерно, как сдирание кожи. Я, словно змея, скидываю старую кожу, которая мне уже тесна и чешуйки которой повредились, чтобы отрастить новую, более прочную и подходящую мне и моему характеру. Да и внутри у меня что-то перевернулось, что-то охладело, что-то умерло, а что-то заняло прочные позиции после всего происходящего. Ничто больше не будет прежним. И я не исключение. Никогда не буду такой наивной и доверчивой. Никогда не поддамся глубинным желаниям своей ранимой и слабой женской души. Впредь буду объективно рассуждать о той или иной ситуации, а не импульсивно действовать по велению сердца. Пора отращивать новую броню. И, я уверена, она будет прочной и толстой. Настолько, что её больше никто пробьёт. То, что нужно!

***

М-да. Заниматься в комнате особо было нечем. Прошло пару дней с тех пор, как я заперта здесь. Я только и делала, что спала, слушала музыку и читала книги. Но с чтением у меня было плохо, потому что я не могла сконцентрироваться на тексте и тем самым не улавливала сюжета и мыслей, что пытается донести автор. Разговаривала я только с Ксафаном. И изредка с Харманом, когда тот приносил мне еды. И то он не всегда мог говорить, потому что, как он мне рассказал в один из своих прошлых приходов, Кай запретил всем со мной общаться и проявлять любые дружелюбные чувства. В комнату ко мне можно было заходить только Харману и, естественно, этому придурку. И сейчас дверь в мою комнату открывается, и заходит Харман с подносом на руках. Выкладывает его содержимое на стол и кидает на меня печальный взгляд. — Не переживай, Ника, — сочувственно произносит мужчина. — Кай скоро успокоится, и всё будет по-прежнему. Чем ты так его задела? — непонимающе качает он головой. — Нет, Харман, ничего не будет по-прежнему, — решаю говорить, как есть. — Врать не буду, я наговорила ему много чего, но на то были причины — его эгоистичные и предательские действия. Зато потом он сполна вылил на меня дерьма. Прости за мой тон и слова… просто это было… отвратительно, — всей своей гримасой я передаю то отвращение, что впредь испытываю к этому человеку. — Мне жаль. Мне нельзя здесь задерживаться, — он направляется к двери. — Может тебе что-то нужно? — Да. Если у тебя получится незаметно принести мне пару бутылок воды и, наверное, консервы. Буду очень тебе признательна! — молюсь, чтобы у него получилось, ибо сбегать без еды и воды — такое себе мероприятие. — Зачем тебе?.. — он недовольно хмурится. — Неужто ты сбежать собираешься? — Да, Харман. Мне здесь плохо. Я не живу вовсе. Даже дышать трудно… — это была правда. Воздух в неволе скверный и вовсе не воспринимается лёгкими. Мужчина какое-то время молчит, хмурится-хмурится и в итоге произносит: — Хорошо, я постараюсь. Сделаю для тебя то, что в моих силах… я так и не поблагодарил тебя за то, что ты сделала для Нины, — он нервно перебирает пальцы. — Не за что, и я благодарю тебя! — шепчу я в вдогонку Харману. — Ах, а ещё… можешь принести мне пожалуйста бутылочку с… да с чем угодно. Главное — с градусом. Мне нужно расслабиться, — застенчиво улыбаюсь, а он чуть слышно смеётся и кивает. Ура, хорошая новость! Мне добудут еды и воды. А ещё принесут алкоголя! Жизнь постепенно начинает приобретать краски. Спустя минут двадцать в мою комнату снова входит Харман и приносит всё, что я просила. Приятно удивляюсь столь скорому выполнению моих просьб. Он объясняет это тем, что Кая пока нет дома, поэтому ему удалось провернуть это маленькое дело так быстро. Благодарю его, и он спешно выходит из комнаты, забрав грязную посуду. Довольно поглядывая на разогревающую смесь, прячу бутылки и консервы поглубже в шкаф и поспешно возвращаюсь к желанному дару. Шотландский виски, ммм. Открываю бутылку с диким нетерпением. Следующие пару минут были не очень-то весёлыми. Я просто пила довольно крепкий горький напиток, а вот потом, когда градусы ударили в голову, мне стало очень даже весело. Я разделась и одела какую-то рубашку. Должно быть ту, что я недавно одолжила у Кая. Ну и всё равно. Ещё через пару минут мне хочется танцевать. Быстро включаю музыку, нахожу более подходящую для моих диких пьяных танцев и понеслось… Бутылку я из рук не выпускала. Даже странно, как из неё ни капли не вылилось. Нет, выливалось, конечно. В моё горло, хи! Сначала я бегаю по комнате из угла в угол, двигаясь в танце. Потом залезаю на кровать и танцую на ней. В голову пришла мысль попрыгать. Ставлю бутылку на тумбу и выполняю задуманное. Далее двигаюсь к столику, не забывая прихватить бутылку и надеясь, что подо мной тот не сломается. Стол оказался хорошим и качественным. Вдруг заиграла драматичная песня о несчастной любви, конечно же. Этому я была не удивлена, но меня озадачило, как я умудрялась ещё разбирать слова и подпевать. Но это было не печально, а забавно. Примерно через десяток глотков мой разум окончательно затуманивается, тело расслабляется. Я просто слушаю мелодию и в такт изгибаюсь всем, что гнётся, время от времени прикладываясь губами к бутылке. Господи, я даже не подозревала, что мне это так нужно — напиться и расслабиться. Слушая низкий женский голос, что сексуально исполнял песню, двигаюсь соответствующе. Наверное, со стороны похоже на стриптиз. Ну и плевать! Меня ведь никто не видит! Кроме Ксафана… ну, его-то я не стесняюсь. Я ошибалась. На счет того, что меня никто не видит. Поворачиваясь в своем самозабвенном и откровенном танце, вижу Кая. Он стоит у входа, привалившись к косяку, и… улыбается?! Наверное, это мой пьяный разум обманывает меня. В глубине души хочу, чтобы вернулся тот забавный, иногда самодовольный, но любящий Кай. Но разум твердит, что всё было ложью, и убивает этот порыв души ещё в зачатке. Продолжая танцевать, резко отворачиваюсь, от чего моя голова кружится, а ноги не выдерживают. Падаю со стола, крепко держа бутылку, моя пятая точка перетягивает вес на себя. Очевидно, на неё и приземлюсь. Я зажмурилась, но моё приземление выдалось удивительно мягким. Чувствую, что нахожусь в чьих-то объятиях. Мозг не сразу определяет в чьих. А как до меня доходит, распахиваю глаза. Снова этот взгляд. Взгляд того Кая, которого я знала и любила. И он так близко, что мне до зуда в руках хочется коснуться его. Потянула было руку и тут же резко отдернула. Вспоминаю клятвы самой себе — не быть наивной и не верить… особенно ему. Мотаю головой, отбиваясь от взгляда зелёных глаз, и вырываюсь из его объятий, резко поднимая торс. Перед глазами всё мелькает, а к горлу подкатывает горечь. Глубоко дышу, чтобы не устроить здесь неприятное зрелище. Мысли постепенно приходят в норму, а вот я — не особо. — Тебе стоит сходить в душ, — снова этот до боли знакомый мягкий голос, и он тянет ко мне руки, хватаясь за край рубашки. — Отстань! — шлёпнула его по рукам, а он снова хватает меня за рубашку. — Пусти, Кай! Иди отсюда! — в моем голосе нет обиды, лишь искренняя просьба убраться из моей клетки. — Я думал, что ты будешь просить всё, что поможет тебе сбежать, но только не алкоголь. Интересно… — встаю на четвереньки, поэтому его рука соскальзывает с рубашки на мою задницу, а потом на заднюю поверхность бедра. Руку он не убирает. Я с недовольным бурчанием и рвотным позывом ползу от него прочь. — Стоять! — вампир обхватывает мое правое бедро у основания и дергает на себя. Я ткнулась попой прямо в него. И очень надеюсь, что не наткнулась на его ширинку. Опа, наткнулась! Ибо сразу чувствую, как мне сзади упирается его твердый и готовый член. Наверное, на меня алкоголь подействовал, но моё тело сразу же отзывается на его желание собственным. — Нет, отпусти ты меня, — ворчу я в попытке оторвать его руку от своего бедра. Кай отпускает меня, а затем встаёт и подхватывает за плечи, пытаясь поставить меня на ноги. Но я отказываюсь вставать. Хочется, чтобы он сейчас же отпустил меня и ушёл из этой комнаты, пока я не сделала того, о чем пожалею. Но он был неумолим. В ответ на мои прихоти, поднимает меня, как солдатика, держа за задницу и спину. — Уйди, кому я говорю! Ты меня раздражаешь, — в силу своих нынешних возможностей вырываюсь из его крепкой хватки. Уже в душе у меня получается укусить его в изгиб шеи. До крови я кожу не прокусила, но, думаю, всё равно больно. — Ду-у-у-ра! — подтверждает мысли его вскрик. Он ставит меня на плитку душевой кабины и со злорадным видом поворачивает рукоять. Вот тут я быстро прихожу в себя — на меня течёт жутко ледяная вода. Ахаю от неожиданности и холода, всё тело мгновенно покрывается мурашками, зуб на зуб не попадает, зато разум проясняется. Кай смотрит на меня и злобно улыбается, потирая ладонью место недавнего укуса. Во мне проснулось дикое желание стереть улыбку с его лица. Хочется дать ему пощечину. Этим и займусь. Ну. стоило размахнуться сильнее, но я не могла — места в кабине не так уж и много для моих военных действий. Кай останавливает мою руку на полпути к лицу. Я это предусмотрительно приняла в расчет, и, пока он разворачивается туловищем к моей правой руке, хватаю его за плечо, дергая на себя. Он этого явно не ожидал, а я не рассчитываю своих сил и лечу на заднюю стену кабины, увлекая парня за собой. Через мгновение чувствую спиной холодную стену. Кай заваливается на меня. Поднимаю взгляд, он смотрит на меня с негодованием. По нашим лицам и телам стекает холодная вода. Затем его глаза начали темнеть, и он внезапно припадает к моим губам в дерзком поцелуе. Я сопротивляюсь, бью его по лицу. Кай хватает мои руки и прижимает к стене кабины. Только я начинаю поднимать колено для удара, как он принимает контрмеры: бедром давит меж моих бедер, а они и раздвигаются. Его пах на уровне моего пупка, а бедро с небольшой силой давит на центр моего желания. Нужно скорее решать: позволить ему продолжить это или сделать ещё что-нибудь, чтобы он ушёл? Разум хочет остановить всё происходящее, но тело охотно отзывается на каждое его действие. Даже в ответ на столь наглый хозяйский поцелуй низ живота трепетал и наливался теплом, а в трусиках чувствовалась влага. И это не от душа! Постепенно разум сдаётся прихотям тела и сердца. Но это не безволие, разумное решение с той лишь оговоркой, что это наш прощальный секс. Мне этого хочется, ему, очевидно — тоже. Поэтому начинаю с той же грубостью отвечать на его поцелуй, покоряя его язык и прикусывая губы. Он рычит и отпускает мои руки, порвав на мне единственную преграду для наших утех. Я в свою очередь тоже помогаю избавиться ему от джинсовых брюк: прокладывая дорожку влажных поцелуев от груди к паху, быстро расстегиваю пуговицу и замок, затем стягиваю их вместе с трусами одновременно. Он перешагивает через ненужные куски ткани и выкидывает их за пределы кабинки. Затем закрывает дверь и поднимает меня с холодного покрытия. Пока я сидела на коленях и перед моим лицом располагался его член, в голове мелькнула идея сделать ему минет. Но так как я не имею такого опыта, боялась разочаровать его в наш последний раз. Стоп, я что, действительно, беспокоюсь о его ожиданиях?! Кай подхватывает меня на руки, приподнимая за ягодицы и прижимая к стене. Обнимаю руками шею и обхватываю бедрами его таз. Одна его рука ползёт под рубашку и, добравшись до груди, начинает мять и поигрывать с соском. От этих манипуляций они твердеют, проявляясь даже сквозь ткань рубашки небольшими горошинами. Я застонала и начала умолять о том, чтобы он начал предпринимать более активные действия. Долго его просить не пришлось, и я довольно быстро получаю желаемое. Одним резким и глубоким движением он заполняет меня всю, вырывая из моей груди вскрик чистого наслаждения. Затем я смеюсь и, прикусывая губы, принимаю его в себя без остатка. Он уткнулся носом мне в шею и полизывает, покусывает, целует. Сначала двигается он, а затем подхватывает меня под ягодицы и начинает насаживать на свой член, меняя угол проникновения. Моя спина скользит по, покрытой каплями воды, кафельной стене, я крепче хватаюсь за его шею и с первыми спазмами, сообщающими об оргазме, кусаю его в шею. В этот раз до крови. В нашу первую ночь он просил меня об этом, но я боялась причинять ему боль. А сейчас — достаточно зла, чтобы не жалеть этого идиота. И как только я прокусываю его кожу, слизывая выступившую кровь, он страстно рычит, и его член шевелится внутри меня, изливая в меня семя. В это время подставляю ему шею, чтобы тот тоже укусил и увеличил наше удовольствие. Кай почему-то не стал этого делать, его лицо до сих пор спрятано в изгибе моей шеи. Только я окончательно расслабилась в его надежной хватке, как он неожиданно быстро выходит из меня и ставит на ноги. От резкого приземления на твердую поверхность ступы ног заломило. Морщусь от тупой боли в ногах и неприятного прерывания нашего последнего уединения. — Ну что ж… спасибо… наверное, — шепчу я, выключая душ и отправляясь в комнату. Как только выхожу за пределы кабины, Кай словно с ума сходит: грубо хватает меня сзади за плечи и толкает к раковине, опуская меня грудью на неё. — Стой! Нет, с меня хватит! — одна его рука всё ещё удерживает меня согнутой, а вторая шире раздвигает бедра. — Пусти, Кай! — кричу и дергаю бедрами из стороны в сторону, чтобы он не мог войти в меня. В ответ он крепко сжимает мой таз обеими руками и толкается в меня со всей силой. Когда верхняя часть туловища освобождается от его хватки, приподнимаю спину, а он одной рукой толкает меня обратно. Сопротивляюсь недолго, тело хотело того первобытного и животного, что сейчас проделывает со мной Кай. Было в этом что-то очень возбуждающее. Я была очень зла на него за то, что он просто подошел, нагнул и трахнул меня. Как кобель сучку. Но эту злость я с успехом выпускаю из себя ритмичными и дикими движениями бёдер навстречу его члену. Комната наполняется звуками стонов, прерывистого дыхания и шлепков наготы о наготу. Кай наматывает мои волосы себе на руку, и время от времени дергает меня за них, чтобы я выгнула поясницу, и он мог войти ещё глубже в моё лоно. Не знаю, как, но я ощущаю, что мы одновременно взорвёмся от неистового наслаждения. Кай резко дёргает меня за волосы, прижимаясь своей грудью к моей спине. Вскрикиваю от неожиданной боли, но её быстро заглушает непрерывно нарастающее наслаждение. Глубокий толчок, и мы кричим от удовольствия. В мою шею вонзаются клыки, от чего я изгибаю спину, прижимаясь животом к холодной раковине, а мои ноги дрожат. Удерживает меня по большей части раковина и рука Кая в моих волосах. После укуса вновь испытываю волну всепоглощающего удовольствия. Никогда не испытывала множественных оргазмов, но сейчас… пока Кай пьёт из меня, возобновляя движения внутри меня, это происходит. Я приятно утомлена непрерывающимися некоторое время оргазмами и полностью облокачиваюсь на раковину, приобнимая её руками. Так и обнимаюсь с ней, пока он не выходит из меня. В этот момент я снова чувствую то опустошение, что было внутри меня. Кай, ни слова не произнеся, повязывает полотенце вокруг бедер и уходит. От этого чувствую себя ещё более покинутой, чем прежде. Да, я знала, что это наш последний раз. Потому что скоро сбегу, чего бы мне это не стоило. Но после нашего первого акта я поблагодарила его и хотела расстаться хорошо, а он… схватил меня, сунул, высунул и пошёл. Молча. Винить его в этом бесполезно. Я уже знаю, что внутри он то ещё дерьмо. Ну почему такому мерзавцу досталась такая притягательная внешность и сексуальное тело? Нет, чтобы хорошему парню, который будет заботиться и любить свою девушку. И почему я влюбилась именно в него? В глубине души я, глупенькая, ещё мечтаю о недавних счастливых временах. Но их уже не воротить. И меня прежнюю тоже. Кай полностью изменил мою жизнь, принёс в неё нечто прекрасное — любовь — и сам же забрал её у меня, растоптал и выбросил. Ничего! Мы, людишки, сильные. Справимся!