Лилия, что украшала клинок самурая.

      Его красные глаза отсвечивают от тусклого огня свеч. Он даже не смотрит, а лишь смеется над какой-то шуткой, рукой поглаживая ее автора по скромному четвертому размеру.       Павлин не нарушает этой идиллии, а лишь аккуратно сажает парня на край дивана и уходит. Тут так принято. Есть большой диван и две подушки рядом с ногами. Но все места заняты. Четыре потенциальных соперницы и один соперник. Но Нагито не интересна эта игра. Он далеко сидит от ее главного приза. Так что ласки до него не дойдут.       Снова смех. Одна из девушек как-то случайно обнажает свою ногу почти что до бедра. Видимо, первые два конкурса парень уже пропустил. Хотя, особых правил нет. Покажи самые сладкие части себя, при этом не обнажившись полностью; соблазни словами, не трогая руками; а можешь просто томно смотреть в глаза и вздрагивать, когда тебя касаются — все средства хороши. А победительницы и, реже, победители смогут провести столь желанную ночь, наполненную перспективами. Хотя, неправильно будет сказать, что здесь ищут себе пару. Здесь ищут себе любовницу, которую не стыдно будет содержать до конца своих дней. Или ее дней, если у вас есть семья. Бывает по разному. Хотя, обычно жены принимают такое развитие событий и меняют его на альтернативные поощрения. Если кратко, то лишних людей на таких вечера не бывает. Все имеют цель, не все добиваются.       Парень начинает аккуратно рассматривать конкуренток. Его зрачки все еще тяжело двигаются, но это не так обременяет, как онемевшие ноги. Но, так как передвигаться он не собирается, то можно оставить такую условность. Нагито интересно, какие у Изуру вкусы. Сейчас он разговаривает с той же большегрудой брюнеткой. Она так сильно улыбается, что можно без труда рассмотреть ее идеальные зубы. Но она делает это не специально. Нагито видел ее пару раз и знает, что она всегда несдержанна в своих эмоциях. Он гладит ее по шее, а она тихо хихикает. От того, что ей щекотно? Да нет, у нее гематомы по всей шее, вот только их почти невозможно увидеть из-за маскировочных масел и освещения. Но парень подмечает серые пятна у основания ключицы. Наверное, свисающий рукав от руки самурая постепенно стирал слой масла. Она смеется, потому что другой реакции не может себе позволить. Она смотрит в глаза Камукуры. Но ответ ее не радует.        Так продолжается недолго. Буквально пару минут. Потом главный гость начинает говорить с другой ойран, а брюнетка сползает с колена на диван. Видимо — не ее кандитат. Чисто теоретически она не может сама уйти с дивана. Ее должны прогнать. Ну, более мягко — «попрощаться». Но девушка может показать свое разочарование. И в зависимости от уровня морали личности, что пригласила ее, ей могут позволить уйти. Как это и случилось через определенное время.       Нагито перестал смотреть на них. Зачем, ведь все, что сейчас сидят рядом с когда-то его самураем, лучше его. Девушки лучше уже просто биологически. А тот парень, что сидит по левое плечо, читает стихи. Он из «Алого сада» — публичного дома, расположенного рядом с городским подобием театра. Конечно, у него есть присущие первой профессии способности и даже талант. Нагито не может этим похвастаться. Его в борделе научили читать и писать. Немного не то, что слагать длинные монологи. Хотя, он умеет играть на инструментах. Если бы у него был хоть один с собой, возможно, он бы врезал этому поэту. Возможно. Если бы у Нагито вообще было желание бороться. А его нет. Как и чего-то теплого внутри. Было раньше, а теперь пусто.       Он насильно переводит взгляд на пол. Конечно, ему больно. Ведь не этого он ждал пять лет. Вернее, этого. Именно этого. Он ведь знал, чем все закончится — если самурай вернется за ним, то захочет выкупить. Но, по непонятным ему этическим нормам, Изуру этого делать не должен, в осознании чего и поможет ойран. Нагито ему откажет. Конечно, Камукура обидится. И отомстит. Самым болезненным образом. Конечно, ойран больно. Ведь на протяжении пяти лет парень убивал себя только одной фразой, которая начиналась с трех слов. «А что, если…?» Он утратил конечность, рассудок, память, жизнь? Он испытывает боль, разочарование, недуг? А что, если он… счастлив. Да, так просто. Самурай давно уже забыл о юноше и держит за руку другую. Или другого. Это очень странное чувство. Нагито был бы счастлив, если бы у Изуру все было хорошо, но не смог быть жить долго с такой информацией. Физически не смог бы. Да и морально тоже.       Вдруг его касается чья-то рука. Нагито медленно оборачивается. Все смотрят на него. И чего-то ждут. Губы девушки, что тронула его, шевелятся. Та, что лежит на коленке Изуру, усмехнулась. Нагито не слышит. Он медленно переводит взгляд выше. Камукура. Он смотрит. Он смеется. Все смеются. Юноша пытается сдержать слезы. Толчок. Недовольное лицо девушки. Она снова что-то говорит. Они чего-то ждут? Парень кивает. Пусть они снова смеются. Нагито все равно не поймет причины. Его взгляд опускается вниз, и больше не поднимается. Он надеется, что его прогонят. Или задушат. Задушит. Он все еще чувствует что-то, сжимающее шею.       Но больше ничего не происходит. Нагито все так же сидит почти на краю дивана. Его опять касаются, но теперь за плечо. И поманивают пальцем к себе. Ойран не смотрит на владельца руки. Он и так понимает, кто это. Чуть привстав, юноша медленно садится рядом с Изуру. И смотрит на него. Он будет пытаться понять хотя бы эмоции.       Рядом осталась лишь одна девушка. Хотя нет, она тоже уже уходит.       Изуру что-то говорит. Его выражение лица серьезно, но потом переходит в самодовольную ухмылку. Когда губы смыкаются в последний раз, его взгляд останавливается на лице юноши. Надо что-то ответить. Парень открывает рот, но не может ничего сказать. Лишь хрип. Это стыдно. Поэтому он снова опускает голову.       Он чувствует чужую руку на своей талии. А его голова ложится на такую знакомую ключицу.       Нагито закрывает глаза. И пусть он смеется. Пусть называет вещью. Пусть снова бросит. Пусть. Парень не против. Он никогда не видел смысла в жизни шлюхи, в ее эмоциях, в ее желаниях. Он и сам не против ассоциировать себя с вещью, но что-то внутри не позволяет. То, что разрывается и за собой тащит рассудок. То, что так болит, когда его самурая нет рядом. И, наверное, только сейчас парень понимает одну простую вещь.       Чтобы попасть в рай, нужно умереть.