Твоя опора

Они молча сидят на кухне. Стив прислушивается к шуму в комнате, а Баки просто смотрит то в окно, то на него. — Кажется, всё тихо. Пошли? — Не хочешь остаться с ней? Не думаю, что она проснется до утра, а утром бы ты получил все лавры спасителя. — Я не хочу лавры, я хочу выспаться, — просто и коротко говорит Стив. Баки пожимает плечами и встает. — Тогда идём. Записку ей оставишь хоть? — Ага, — Стив машинально тянется в карман, где ручка поселилась ещё в самом начале его турне для сбора средств. Находит листок и что-то быстро пишет. Баки не собирается лезть в его личную жизнь, так что демонстративно отворачивается. — Попросил её оставить ключ под камнем у двери, когда будет уходить. — Ясно. — Всё нормально? — Разумеется. Главное, дверь закрыть не забыть, а то обнесут дом и украдут твою «свежеспасенную». — Что это вообще за слово? — Стив фыркает, пропуская его вперед. — Ты никогда не прекратишь попытки свести меня с кем-то? — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив и не одинок, что в этом такого? Стив не отвечает. Они в молчании доходят до дома Стива, где Баки самостоятельно раскладывает себе диван и принимается его застилать. Стив наблюдает за его неуклюжими попытками расправить простыню, медленно подходит ближе и поправляет ее с другой стороны, ждёт, пока Баки управится со своей. Одеяло они заталкивают в пододеяльник в три руки, затем Стив придерживает наволочку, пока Баки заправляет в нее подушку. — Спасибо, — Стив садится на диван и смотрит на него. Баки присаживается рядом и качает головой. — Ты один бы справился быстрее в сто раз. — Неправда. И я благодарил тебя скорее за то, что ты до этого сказал. Я тоже хочу, чтоб ты был счастлив и не одинок. Ты ничего не писал про свою личную жизнь, у тебя были какие-то отношения, помимо твоих обычных интрижек? — Единственные отношения, которые меня волновали в эти месяцы — это мои отношения с рукой, — звучит двусмысленно и пошло, Стив понимает это и хмурится. — Серьезно, Стив, я руку потерял. Мне не до этого. — И опять череда девушек? — Ты эту череду прервал, между прочим, — это тоже звучит как-то двусмысленно, и Баки спешит добавить: — У меня ведь всё на мази было с той блондиночкой из бара. А ты вон, какой. Ни себе, ни людям. — Прости, — тихо говорит Стив и виновато опускает взгляд. — Я ведь не заставлял тебя уходить со мной, только просил приглядеть за Меган. — И чем тебе Меган, кстати, не угодила? Слишком ершистая? — Нет, ершистые и язвительные мне нравятся, — Стив улыбается, рассматривая пол. Баки больно колет сердце — да он никак о Картер? — Просто она фанатка, а у них у всех одна цель: заполучить кусок Капитана Америка. Не хочу быть растащенным на кусочки. — Дурак ты, Стив, только не обижайся. У тебя такой козырь на руках, ты же прямо-таки магнит для жаждущих секса девушек, а ты этим не пользуешься. — Это же так неприятно, низко и нечестно — быть с тем, кто взглянул на тебя лишь из-за такого «козыря». Самооценка после такого будет лежать в руинах. — Что ж, если так… Согласен, — неожиданно даже для себя выдыхает Баки. Господи, и как так выходит, что, даже изменившись, даже оказавшись на совершенно разных позициях и получив разные статусы, они все ещё понимают друг друга, говорят об одном и том же и думают схоже? — Знаешь, боевое увечье ведь действует не хуже твоей звездно-полосатой формы, хоть и на узкую аудиторию. Девушки жалеют меня, сочувствуют, даже восхищаются. Сначала притягивал смазливым личиком, теперь вот пустым рукавом. — Может, ты и притягиваешь их своей красотой, но удерживаешь обаянием и тем, что просто являешься собой. С тобой ведь все хотели встречаться и быть дольше, чем пара недель. — Это ты к тому, что неважно, чем привлек девушку, главное, чем удержал? Так чего ж ты тогда сам по такому принципу не живешь? Удержал бы Меган рядом с собой обаянием, заботой и милыми рисуночками, она б и забыла про твою форму. — Почему ты всё время вспоминаешь про эту Меган? Ты ревнуешь, что ли? — А если и так? — осторожно говорит Баки. Искренность — это слабость, а он не может позволить себе раскрываться и подставляться. Даже со Стивом. Или особенно со Стивом. Но Стив, к счастью, не понимает. — Господи, да забирай ты её себе. Давай, я познакомлю вас поближе, а дальше ты и сам справишься. — Очень я ей нужен, ага, — Баки закатывает глаза. Он злится — на себя, что проболтался, на Стива, что не понял, на Меган, что та вообще существует. Глупо, но что поделать. — Так ведь познакомился же ты с той девушкой, как её звали? — Неважно. Я тоже устал, Стив, пойдем спать? — просит Баки, надеясь уйти от разговора. Стив смотрит ему в глаза долгим взглядом и вдруг сжимает его руку своей. — Ты ведь сказал бы, будь что-то не так? — У меня всё в жизни не так, разве по мне без слов не видно? — устало огрызается Баки. Он не понимает, чего хочет от него Стив, какого ответа тот ждёт. Стив все ещё держит его за руку, но это не успокаивает. — Я так хочу тебе помочь. Я могу, Бак? Знаю, мы давно не виделись и не общались, но для меня всё по-прежнему. — Как прежде уже никогда не будет. — Но всё же, — Стив пытливо смотрит на него. Баки усмехается — это же Стив, с его вечной манией спасать всех обделенных и обиженных жизнью, как ещё? — Не стоит, Стив, — шепчет Баки, качая головой. Ему не нужна жалость, от нее только хуже, он уже давно это уяснил. — Да уж, не думал я стать для тебя человеком, которого ты жалеешь. — Стоит, конечно. Различай жалость и сочувствие, вовсе ты для меня не… Не это. — Не это? — издевательски хмыкает Баки, подняв глаза к потолку. — Раз не это, то кто я для тебя тогда? Теряюсь в догадках. — Ты мой друг. — И что, не бывает дружбы, основанной на жалости? — Бывает, конечно. Но я надеюсь, что это не наш случай — с тем же успехом я могу тебя обвинить, что ты водился с хилым хлипким парнишкой лишь из жалости. В его словах есть смысл, и Баки пожимает плечами, признавая это. Он надеется только, что это сравнение Стив выдумал, и Баки нет нужды убеждать его в том, что он начал общаться со Стивом не из жалости, а из любопытства и уважения. Стив ведь единственный такой у них на районе был, кто сам нарывался, отстаивая не свою честь или жизнь, а справедливость. — Я не знаю, что тебе сказать. Ты просто мой Баки, — выдыхает вдруг Стив мягко, почти нежно даже. Баки изумленно замирает и позволяет ему продолжить. — А я твой Стив. И мы вместе до последней черты, поддерживаем друг друга и спасаем, что бы ни случилось, жалость-то тут при чем? Я же не в приют кормить бездомных кошек пришёл, а к тебе, и я искренне хочу помочь. — Сравнение с приютом и бездомными кошками очень в тему, кажется, как-то так я себя и чувствую, — хрипло выдыхает Баки, а потом решается — осторожно скользит кончиками пальцев по ладони Стива и переплетает свои пальцы с пальцами Стива. Любой другой парень ему врезал бы ещё на этапе прикосновения, но Стив подается вперед, обнимает его уже в который раз за сутки, гладит свободной рукой по спине и плечам. — Я с тобой, слышишь? Я рядом. Тебе не нужно от меня закрываться, я готов ко всему. — Откуда тебе знать? — горько шепчет Баки, впрочем, охотно прижимаясь к Стиву ближе. — Ты не знаешь, какой я теперь. — Ты Баки, и всегда им будешь, а мне достаточно уже этого. Господи, это звучит так глупо, — Стив улыбается ему куда-то в плечо, Баки не видит, но чувствует улыбку в его голосе. — Просто хочу, чтоб ты знал. — Спасибо, — коротко благодарит Баки. И он не думал, что это возможно, но ему становится понемногу легче всё то время, что Стив держит его в своих объятиях.