Любовь с привкусом адреналина

      Бессонница… Сколько в этом слове сокрыто мук и боли, не сумевших уснуть индивидов, которым рано утром нужно вставать и заставлять себя идти на работу или на учёбу, и если со вторым дело обстоит проще, то рабочий день так просто ты не прогуляешь. Сейчас Инк думал именно об этом, ведь лежа в кровати, сложно не думать ни о чём. Да, он уже давненько лёг и ворочался в тщетных попытках уснуть. А как же тот рисунок? А никак. Ну подумаешь, изобразил монстра, которого видел раза три-четыре, не впервой, ведь у Инка, как у очень творческой личности, очень развито чувство прекрасного и хорошая память на лица, образы и пейзажи. Да, он плохо запоминал слова, цифры, имена и многое другое, но визуальная память у него была на высшем уровне, часто бывало и такое, что на холсте чернильного появлялись незнакомцы, которые встретились на его пути лишь единожды, но внешность которых зацепила зоркого художника (А: что? Мой фанфик, что хочу, то и ворочу!).       Тяжело выдохнув, скелет вновь перевернулся со спины на бок и бросил взгляд на каменные джунгли, что раскинулись за его окном… Небеса уже начали понемногу светлеть, а облака приобрели насыщенный фиолетовый оттенок. — Рассвет? — Инк немного приподнялся на руках, чтобы круг его обзора немного изменился.       Через минуты три созерцания ещё тёмного неба, он взял в руки телефон и включил его. Дисплей загорелся ярким светом, немного слепя художника, проморгавшись, он смог, наконец, рассмотреть крупные цифры, полпятого утра… Самое время для такого красивейшего явления, как восход солнца.       Немного нерешительно помявшись, смотря, то на немного примятую подушку, то на окно, Чернильный плюнул на неудавшийся сон и, скинув с себя одеяло, ступил босыми ногами на прохладный деревянный пол. По костям побежали мурашки от резкого перепада температуры. Ну согласитесь: под одеялом намного теплее, чем в комнате. Устало потянувшись, он потёр уставшие глазницы и, встав, быстро выудил из шкафа первую попавшуюся кофту, ибо переться на балкон в пять утра в одной лёгкой майке — не вариант, и, попутно натягивая тёплый предмет гардероба, направился в комнату, где был выход на небольшой не застеклённый балкон       Вот дверь на давно никем не смазанных петлях закрылась за спиной полуночника, которого сразу обдал поток прохладного ветра, и он опёрся на перила с немного облупившейся белой краской, что, то и дело, приставала к одежде, и стал немного отрешённым взглядом созерцать картину вновь восходящего солнышка… Вроде ежедневное явление, конечно, если небо не скрывают сизые или тёмные тучи, а каждый раз завораживает, словно первый. «Самый прекрасный рассвет — это рассвет, встреченный в объятьях того, кого любишь.» — неожиданно всплыла одна из ванильных цитат одного из подростковых пабликов в социальных сетях… А ведь когда-то Инку нравились такого рода высказывания, когда ему самому было лет пятнадцать… Вот только со временем он понял одну важную истину… — Никто не полюбит такого урода, как я, — с горькой усмешкой заметил он.       Солнце уже понемногу начало выползать из-за линии горизонта, ну, а скелет с пятном краски на челюсти стоял и созерцал всё это дело, в то время как мысли его были совершенно далеко от этого старого многоэтажного дома и его квартиры на девятом этаже, настолько далеко, что он и сам терялся в раздумьях, совершенно забыв о существовании времени… В такие моменты Инк чувствовал себя настоящим философом, даже не смотря на то, что он терпеть не мог размышлять на тему вечного и неизведанного. Да, он противоречит сам себе.       Вот красный диск солнца уже полностью вышел и освещает своим ещё не таким уж и ярким светом мир вокруг, это значит, что время уже подходит к моменту, когда художник должен вставать. — В этом семестре я ещё не прогуливал… Самое время это исправить, — с лёгкой полуулыбкой заметил скелет, прикрывая глаза… Даже сейчас он чувствовал себя сонной мухой, а что будет на нудных парах, так об этом вообще лучше не задумываться, поэтому будет лучше, если сегодня он останется дома, ведь никакое «бахну кофейку» на него уже не действовало (А: как и на меня: ')). — Спрошу потом у одногруппников материалы, не укусят же… Надеюсь… — сказал он и наконец вновь зашёл в квартиру, надеясь хоть сейчас уснуть… А ведь он и сам не замечал, как мысли его вновь и вновь возвращались к одному очень наглому, но при этом по своему милому скелету с угольно-чёрными костями.

***

      Очередной окурок падает на бетон дорожки и тушится носком ботинка, и Эррор вновь устало опирается о консоль, что поддерживает карниз над крыльцом его дома. Нервно выдохнув, он вновь достает телефон и проверят время… Сорок три минуты пятого. — Где этого нарика носит? Клянусь, как только он появится, я ему… — шипит он сквозь зубы, но обрывается на полуслове. Да, он стоит здесь только из-за Фреша, что до сих пор не явился домой… Сколько он ждёт? Ну явно не первый час, вон сколько окурков под ногами валяется. — Кого я обманываю… Ничего я ему не сделаю, — устало выдохнул он, и снова полез в карман за пачкой, что уже была почти пуста… А ведь взял он её только вчера вечером… Кому-то нужно поменьше нервничать.       Сделав затяжку, он поднял взгляд в небо (А: а сейчас будет импровизация, ведь сама я не курю и понятия не имею какие ощущения возникают при затяжке… А мама ответила непонятно), горьковатый табачный дым немного осел на неоновом языке, проникая в горло и оставляя там не самое приятное послевкусие, немного помедлив, скелет все-таки выпустил из себя струйку сизого дыма и расслабился, и прикрыл глазницы, отдавая себя во власть ощущениям. Он знал, что зависит от сигарет уже даже больше, чем Фреш от ЛСД, и отказаться от никотина, уже почти не представляет возможным, но с этим уже ничего не поделать, раньше надо было думать. На самом деле, Эррор пробовал несколько способов расслабиться, а точнее — он пробовал напиваться до беспамятства, но это не прижилось, в отличие от сигарет… Ещё одна затяжка и он снова открывает глазницы, небо уже приобрело серо-синий оттенок, и солнышко начало лениво выползать из своего укрытия. — Уже три года прошло… А я всё не могу привыкнуть к тому дерьму, в которое превратилась моя жизнь, — с горькой ухмылкой сказал он, стряхивая пепел. — Как же иногда хочется откинуться и больше не переживать ни о чём, — с печалью добавил он, снова поднеся сигарету ко рту.       Неожиданно петли калитки немного заскрипели, оповещая скелета о том, что кто-то пришёл… Хотя, почему кто-то? Пришёл никто иной, как Фреш. Чернокостный опустил усталый взгляд на мнущегося возле калитки младшего брата, что понуро опустил череп в яркой кепке и виновато отвёл взгляд в строну. — Ну и где ты шлялся? — строго спросил Эрр, на что ответом была лишь тишина. — Молчишь… Значит, как обычно, да? — уже более обречённо спросил он, смотря, как начинают дрожать хрупкие плечи Свежего, но он продолжал хранить молчание.       Тяжело выдохнув, ошибка сделал ещё одну, последнюю затяжку и выкинул тлеющий окурок. Не желая больше разговаривать с тишиной, он развернулся и направился в дом. — Эррор, я… — начал было говорить младший, но запнулся, не зная, что сказать дальше.       Студент устало повернул череп на младшего брата и непонимающе уставился на него, но затем, видимо поняв: в чём вся соль, развернулся назад. — Твои очки лежат на столе, видимо, в торопях забыл, — безразлично ответил он и продолжил путь. — Я хотел сказать не это… — тихо отозвался Фреш, сильно сжав кулаки, но больше позвать старшего он не осмелился: стыдно… Очень стыдно.