Cry Like the Cats

      Когда он наконец смог отправиться домой, то нервничал и трясся так, как чертов осенний лист. Каждые несколько секунд его тело содрогалось, будто он был в мокрой одежде на холоде, но, на самом деле, на нем был тёплый свитер и сидел он в машине матери.       Как только они сели, Фрэнк чувствовал, что она начнёт кричать на него. Однако этого не произошло: мама лишь сжала губы и смотрела прямо перед собой, следя за дорогой. Мальчик хотел прочитать выражение её лица, бросая на неё долгий взгляд, но испугался, что ей это не понравится и только сильнее разожжет её гнев.       Мама не любила его больше?       Она кричала, когда он попал в больницу, потому что все смотрели на неё косо и миссис Кент задавала ей ужасные вопросы, о которых она и думать не могла.       Все были злы на него и относились, как к очередной не вовремя возникшей проблеме.       Фрэнк снова вздрогнул и ещё сильнее вжался в пассажирское сидение.       Он буквально арестовал её парня. И теперь мама осталась одна, и больше никто не будет заботиться о ней, как раньше.       Конечно, она его больше не любила…       Как только первая слеза стекла вниз по щеке, мальчик быстрым движением стёр её, стараясь сделать это как можно тише, но шуршание одежды в напряженной тишине звучало как выстрел, так что он сильнее затрясся.       Ему было ужасно стыдно, когда в палату вошёл отец. Фрэнк выглядел жалким маленьким беззащитным ребёнком и не хотел, чтобы таким его видел папа. Хоть тот и обнял его, даже сказал, что мальчик всегда может поговорить с ним, Фрэнк не чувствовал себя так, будто может довериться ему. Как папа мог говорить с ним о чём-то после того, как испортил ему жизнь?       Он испортил жизнь им всем…       И если церковь избегала их раньше, то теперь она действительно презирала их. У его родителей больше никогда не будет друзей, и это целиком и полностью его вина…       Мальчик тихо всхлипывал в машине матери, потому что знал, что теперь его точно не сможет никто полюбить. Он разрушил всё, рассказав о Ронни.       И, черт возьми, как же он жалел… — Выходи, Фрэнки. Мы дома.       Когда они успели приехать? Мальчик смотрел в окно на дом и дрожал…       Всё ещё только впереди, да?       Мама была рядом, когда Фрэнк вышел из машины, захлопывая дверь, и поплёлся за ней в сторону двери.       Будет ли она кричать, как только они переступят порог?       Мальчик нервно смотрел на нее, пока та вставляла и проворачивала ключ в замочной скважине.       Ударит ли?       Фрэнк старался сдержать рвущуюся наружу истерику, когда дверь распахнулась и мама слегка подтолкнула его в плечо вперёд.       Прокричит ли о том, как не хочет его видеть, как сожалеет о том, что дала ему жизнь?       Паника захватила его, и он чисто на инстинктах вышел обратно за дверь. Нет-нет-нет, он не может…       Что, если это, был трюк? Что если они не арестовали Ронни и сейчас он ждал его там внутри? — Фрэнк? Нет, всё в порядке, иди сюда, — она подошла ближе и аккуратно положила руки ему на плечи, чтобы завести его обратно в дом, а после запереть дверь. — Никто больше не сделает тебе больно, хорошо?       Неправда.       Он не мог даже посмотреть ей в глаза, потому что воспоминания захлестывали с головой, и не искать знака или какой-нибудь детали, которая указывала на то, что Ронни все ещё был тут, было просто невозможным. Ему казалось, что отчим стоит где-то за углом, прячется в тени с ремнём и ждёт, когда Фрэнк наконец попадёт в его ловушку.       Мальчик всхлипывал и пытался отстраниться от матери, когда та нежно начала потирать плечи и успокаивать его.       Она старалась, пыталась искренне уверить его в том, что всё хорошо, но, черт возьми, как всё могло было быть хорошо, если он оклеветал её парня, опозорил его и посадил в тюрьму? Никто не будет больше любить её, и она станет одинокой и несчастной. — Фрэнк, успокойся, ты дома, всё хорошо. Я больше не позволю никому причинить тебе боль.       Мальчик взглянул на неё, возмущённый её словами, но тут же осекся, заметив, как она всхлипывает.       Он чувствовал себя ужасно.       Он буквально разрушил её жизнь своим рождением. — Я-я не хотел… — захлебывался в слезах Фрэнк. — Что? Что не хотел? — недоуменно проговорила она, отпрянув. — Я не хотел, чтобы так вышло… Ч-чтобы он… Я п-пытался остановить его, мама!       На самом деле, он хотел, чтобы она всё ещё любила его. Чтобы она осталась его мамой. Чтобы папа начал относиться к нему, как раньше… — Нет-нет. Тише. Нет. Посмотри на меня.       Она повторяла это снова и снова, пока мальчик не осмелился поднять взгляд. Фрэнк ожидал удара или пощёчины, когда женщина протянула руку к его лицу. Мальчик инстинктивно зажмурился и попытался не закричать, чтобы не разочаровать её ещё больше. — Это не твоя вина, милый. Это произошло не из-за тебя, ты понимаешь?       Как она могла так просто лгать ему, когда он искренне пытался извиниться перед ней? — Я должна была защитить тебя, Господи, я так подвела тебя. Мне нужно было догадаться, ведь я же знала, что что-то было не так. Прости меня…       Она обняла его в порыве, но прикосновение принесло Фрэнку больше боли, чем её лживые слова. Почему она прикасалась к нему? Разве не знала, какой он грязный? — Я обещаю, всё будет хорошо, — проговаривает мать, тут же отстраняясь от него и отводя взгляд на гостиную, будто это не она сейчас обещала заботиться о нем.       Да, он грязный… — Я куплю тебе ту кассету, обещаю. Она была тебе очень важна, да?.. Он специально сломал её, я знаю. Господи, мне так жаль. Мне так жаль…       Она снова обхватила его руками и заплакала в плечо.       Он хотел спросить, любит ли она его, но держал рот на замке. Если он ещё сильнее разочарует её, она откажется от него, и тогда он точно потеряет всё.

***

      Мальчик вспомнил время, когда наслаждался пребыванием в доме у отца… Он помнил, как смеялся над «фальшивым» беконом и смотрел фильмы вместе с папой.       Теперь же Фрэнк сидел перед ним за обеденным столом и старался не разговаривать. Он просто надеялся, что они никогда не заговорят о Ронни…       Но его глупым детским надеждам не суждено было сбыться. Отец всё рассказывал о том, как бывший отчим хочет внести выкуп и избежать от наказания, а мальчик чувствовал себя хуже с каждым сказанным им словом. Кто-нибудь вообще понимал, что произошло? Все они говорили не беспокоиться, но как он мог чувствовать себя спокойно, когда соблазнил парня матери, разрушил их отношения и рассказал об этом всему городу?       Он опозорил их семью до такой степени! Учителя начали обращаться с ним, как с пятилетним ребенком, а одноклассники возненавидели его из-за этого. Оставалось совсем немного до момента нанесения ему физического вреда. Всё вертелось по кругу. — У тебя всё хорошо? — резко выдернув его из задумчивости его папа. Фрэнк пожал плечами и уставился в тарелку. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что больше не ел мяса… Вегетарианские блюда стоили дороже… Он чувствовал себя испорченным, плаксивым, придирчивым потребителем.       Он ненавидел себя. Он ненавидел себя больше, чем когда-либо ненавидел Ронни. — Фрэнк, это не ответ.       Мальчик ковырялся вилкой в ужине, не желая есть совсем. Почему ему нельзя было просто пойти в комнату и уснуть, чтобы больше никогда не проснуться? — Я в порядке, — пробормотал Фрэнк, вздыхая. Почему он думает, что заслуживает особого отношения? Он не заслуживал дорогих продуктов, трепетного объятия матери или шуток отца. Единственное, что оставалось ему, это терпеть. — Я вижу, что это не так, Фрэнк. — Я просто… не голоден… — Ты должен поесть, — давил отец.       Они больше не шутили. Папа не улыбался ему, и их объятия были короткими и неловкими, как будто он не хотел прикасаться к нему. Как будто Ронни его испортил…       Он сделал Фрэнка грязным и отвратительным, и это означало, что никто больше не будет любить его. Мир казался мрачным и беспросветным. И он даже не мог заплакать из-за этого! Настолько мальчик был пуст… — Фрэнк, ты же пони-… — Могу я пойти к Майки? — перебил Фрэнк, не желая слушать нотации и делая вид, что заинтересован в пище, надеясь побудить отца позволить ему сделать то, что он хотел. — Если ты закончишь ужинать… И только на час.       Фрэнк тут же принялся за еду и начал глотать, почти не пережёвывая. Ему стало плохо, как только он закончил, но тарелку удалось очистить менее чем за десять минут. — Видишь, это не так сложно, — вздохнул отец, — Давай… Иди к своим друзьям.       Фрэнк глядел на него с минуту, прежде чем встать со стола. Почему отец заставлял чувствовать себя виноватым?

***

      Когда Фрэнк ступил в дом Джерарда, Донна тут же заявила, что старший сын сейчас спит, потому что чувствовал себя нехорошо вчера. Женщина настаивала на том, чтобы Фрэнк вместо Джерарда хотя бы один день провёл с Майки… Но ему не нравился Майки! Он пришёл сюда из-за Джерарда, почему все запрещали ему общаться с ним?       В конечном итоге, она отправила его наверх, к Майки, «потусоваться», потому что Джерард «был серьёзно болен».       Но Фрэнк уверен, что Джерард, вероятно, был просто очень расстроен из-за чего-то. — Хэй, — проговорил младший Уэй без какого-либо энтузиазма, просто махая рукой. Он лежал на постели лицом вниз и своим видом заставлял чувствовать мальчика ненужным куском дерьма. Почему его просто не отправили обратно домой? — Всё в порядке? — погодя, спросил Фрэнк, входя в комнату и усаживаясь на полу. На комоде Майки был проигрыватель компакт-дисков, который отображал «Трек 01» на передней панели. Он не удосужился его перезапустить, когда тот закончился? — У Джерарда плохой день, — пробормотал Майки, медленно поднимаясь в сидячее положение, — Они с отцом снова орали друг на друга. — Из-за чего? — Папа опять ударил его, — вздохнул Майки. — Опять? — ужаснулся мальчик. Джерард переживает то же самое, а Фрэнк до сих пор не знает об этом? Какой из него друг?       Майки вздохнул и, закатив глаза, кивнул. — Это не… Тип люди думают, что это ненормально, но это не так. Джерард сам начинает, — пробормотал Майки. Фрэнку потребовалась вся сила воли, чтобы просто не встать и не спуститься в подвал, чтобы проверить, в порядке ли Джерард. — Что он сделал? — Отец, ну… Черт, ты должен пообещать никому не говорить. Даже папе или кому-нибудь там ещё, — решился Майки, немного выпрямившись. — Ладно, — пробормотал мальчик, вцепившись в коленки, — Что случилось? — Папа поймал его в спальне с парнем.  — В смысле? — пробормотал Фрэнк, нахмурив брови, — Я же тоже был в его комнате… — Ты не понимаешь, — покачал головой младший Уэй. На его лице вдруг появилось странное выражение. Он выглядел почти насмешливо, — Типа… вместе. Я никогда раньше не видел этого парня. Папа выставил его за дом, когда тот был полуголым, представляешь? Я смотрел из окна. Папа сильно разозлился.       Фрэнк оглянулся через плечо на дверной проем. Джерард был с парнем, и его отец избил его. Мальчик ощущал, что ему нравятся парни больше, чем девочки… Неужели родители изобьют его так же, если узнают? — Он в порядке? — взволнованно пробормотал Фрэнк. — Почти, — прошептал Майк, погрустнев. — Его сильно ударили?       Майк покачал головой. — Он не бьет его. Джерард сам виноват в какой-то степени. Если бы он успокоился и не начинал, ничего бы такого не было.       Фрэнк был напуган. Но теперь не за себя. За Джерарда. — Джерард говорил, что… Что кто-то пытался причинить ему боль, когда он был младше, — тихо проговорил мальчик. Майки посмотрел на него широко раскрытыми глазами и покачал головой. — Мы не говорим об этом, — резко ответил парень. — Почему? — осмелился бросить Фрэнк, при этом сдержав возмущения о том, что, возможно, отец Джерарда и был тем, кто причинял боль другу. — Потому что.       Майк плотно прикрыл глаза и лег на кровать. Фрэнк молча смотрел на него, не зная, что ответить. Он не хотел давить на него, но должен был знать. Если кто-то ранил Джерарда, мальчик был обязан спасти его. Может быть, тогда он понравится Джерарду? — Это заставляет его сходить с ума… Он, наверно, будет лежать в постели весь день и впадать в депрессию. — Но он сказал мне, что они только пытались… ну, причинить ему боль. Он соврал мне? — голос мальчика дрогнул.       Майк неопределенно пожал плечами. Он выглядел так, будто сейчас заплачет, и Фрэнк сразу почувствовал себя виноватым. — Этот парень причинил ему боль. Он всё время делал это… — Как он? — тихо спросил Фрэнк. — Сейчас… вроде как лучше, — прошептал Майки, вздыхая, — Давай не будем об этом? — Какой диск ты слушал? — перевёл тему мальчик, оборачиваясь, чтобы посмотреть на проигрыватель. Фрэнк понимал, как задевает парня, просто говоря об этом. Он не хотел ворошить прошлое, даже если оно было не его… В конце концов, мальчик просто не хотел быть похожим на своих родителей, что причиняли ему боль каждый раз… — «Железная Дева». — Мне нравится «Iron Maiden». — Ты странный для католического школьника, — засмеялся Майк. — Моя мама хочет, чтобы я учился там, — пожал плечами мальчик, рассматривая комнату Майка, которая была практически вся захламлена в отличие от подвала Джерарда… — А Джерарда вообще выгнали из школы, — прошептал парень грустным голосом. Фрэнк не понимал: Майк не хочет говорить о Джерарде, но всё равно постоянно вклинивает его в разговор? Это же делает ему больно… — Почему? — Его избивают… Нам пришлось переехать из-за издевательств сюда… Но сейчас его избили и… — Потому что он любит парней? — Типа того… Он не одевается, как все, и выглядит странно. — Но ты тоже, — заявил Фрэнк, при этом не имея ни малейшего представления о том, как одеваются обычные некатолические дети. — Да, но Джерард классный. Они просто не понимают этого. — Я понимаю, — пробормотал мальчик, тут же осознавая, что ляпнул. Теперь ему следовало притвориться, что он имел в виду не это или оставить всё, как есть? Майк мог разозлиться… — То есть… — Забей, это очевидно, что ты приходишь сюда из-за Джерарда, — парень выглядел немного задетым, и Фрэнк закусил губу. Он не хотел, чтобы классный Майк чувствовал себя как никудышный младший брат. Он тоже был крут, но Джерард…       Джерард был идеальным. — Они поймали того человека? Ну, который причинил боль Джерарду… — Фрэнк надеялся, что Майк не осознает, почему именно он хочет видеть и заботиться о его старшем брате… — Нет, — пробормотал Майки, дёрнув плечом, — Они сказали, что не было доказательств, и поэтому Джерард начал… принимать. — Джерард не наркоман… — Я знаю, — кивнул парень, — Он был чист с тех пор, как вернулся домой… Кроме, знаешь, парней в его постели. — Правда? — Ну, окей, не всегда, — пробормотал Майки, поморщившись, — Просто не так много… — Это здорово, — пробормотал Фрэнк, не зная, что ещё сказать. — «Здорово»? Я бы не сказал… — Я не знаю, — пробормотал Фрэнк, думая о Джерарде. Как Джерарду удавалось позволять другим людям прикасаться себе, пережив насилие? Фрэнк даже не мог нормально помыться, чтобы не чувствовать себя отвратным… Джерард такой прекрасный… — Значит… У него есть парень? — он не знал, почему эта мысль так задевала его. Джерард был старше и уж точно не захотел бы иметь под боком такого жалкого Фрэнка. Они точно не могли быть вместе, но иногда так хотелось… — Не совсем… Он просто встречается с разными парнями… — Зачем? Разве ему… После… после того, как… ему не больно? — Не знаю, — прошептал парень*, — Я думал, что мы больше не будем говорить этом… — Извини…       Вскоре он попрощался с семьёй Уэй и поплелся домой, потому что у Майка больше не было настроения разговаривать, а к Джерарду его так и не пустили. Это задело его и заставило чувствовать себя нежеланным, но потом он вспомнил, что пришёл без приглашения.       Он вернулся в дом отца, чувствуя себя подавленным и растерянным. Как Джерарду удалось быть с этими парнями? Как?

***

      Пробуждение этой ночью было ужасным. Свалившись с кровати, мальчик сам не до конца понял, что произошло. И хоть постельное белье упало вместе с ним, оно не смягчило падение. Боль пронзила бедренную кость, и он тихо захныкал сквозь слезы. — Фрэнк? Ты в порядке?       Внезапно дверь открылась, и отец заглянул в комнату. Мальчик быстро поднялся на ноги и поспешил в ванную, надеясь незаметно проскочить мимо отца. Передняя часть его пижамных штанов намокла от мочи и начала холодить кожу. Он постоянно должен чувствовать это? — Д-да… — Что случилось? — недоумевал папа, смотря взволнованно и беспокойно. Фрэнк только покачал головой. Он разглядывал его и наконец заметил причину мальчишеских слез: — Фрэнк?       Мальчик закрыл лицо руками и начал рыдать с новой силой. Он всегда должен был чувствовать это! Фрэнк не мог заставить себя сказать и слова, попытаться оправдаться и сказать, что это не то, что он подумал. Что он на самом деле не жалкий маленький бесполезный малыш… Но на самом деле, он им и был! Даже если это и было вызвано очередным кошмаром с Ронни, это никак не оправдывало его! — Всё хорошо. Не беспокойся об этом. Давай я уберусь здесь. Иди в в ванную… — Прости, — рыдал Фрэнк, чувствуя в его голосе разочарованность. Прости, прости, прости! Он сам не хотел бы когда-нибудь иметь такого ребёнка как он!       …Даже несмотря на то, что Ронни был наказан (наказан ли?), он всё равно влиял на его жизнь… Ему снилось, как он гулял в парке, и будто из ниоткуда появлялся разозленный отчим. Ронни мог быть в доме отца или даже в комнате Джерарда — он постоянно появлялся неожиданно и наказывал его с каждым разом сильнее…       Ронни испортил самые важные аспекты его жизни…       Фрэнк хотел поговорить об этом с Джерардом, но каждый раз, когда он пытался навестить его, у парня были проблемы или его не было дома, или чувствовал себя не очень хорошо, чтобы встречаться с кем-то. Как будто Фрэнк больше ему не нравится, но боялся сказать об этом, потому что не хотел обидеть. Джерард больше не хотел его видеть! И Фрэнк не сможет сказать ему о том, что сдал Ронни. Ну, если только папа не рассказывал об этом семье Уэй за каким-нибудь обедом…       Конечно, Фрэнк не нравился ему. Он же был таким испорченным, незрелым и несмышлёным… В отличие от тех же парней, с которыми он встречался…       Мальчик бросил грязную ночную одежду в корзину для белья в ванной и залез в душ. Он просидел там больше получаса просто потому, что снова хотел почувствовав себя чистым… неиспорченным…       Хотя он знал, что никогда не сможет смыть с себя то, что оставил после себя Ронни, мальчик всё равно пытался. Фрэнк старался! Он чистил зубы банным мылом и тёр кожу, пока она не покраснела… Мальчик так же должен быть помыть себя там, потому что иначе он не мог почувствовать себя как раньше…       Как и всегда с Ронни, он заставил себя перетерпеть прикосновение. Это иногда даже помогало ему…       По крайней мере, он надеялся…       Фрэнк действительно очень старался.       Когда ногти царапнули стенки, он поморщился и захныкал. Фрэнк попытался осторожно вытащить их, и когда это удалось, мальчик заметил на кончиках кровь. Паника почти охватила его, он начал звать отца, но… Как бы он ему бы это всё объяснил? Он замолчал, так не сказав и ни слова.       Фрэнк тяжело задышал. Что бы папа подумал о нем, если бы увидел кровь? Думал бы, что Фрэнк сделал это нарочно? Если бы папа узнал, что он трогал себя там, — даже если делал это, чтобы помыться — то наверняка подумал бы, что ему нравилось то, что делал с ним Ронни! — Нет, — прошептал Фрэнк, опускаясь на пол. Ему не нравилось, как Ронни прикасался к нему, даже когда он приносил приятные ощущения! Они заставляли чувствовать себя ещё хуже…       Он хотел быть чистым. Он просто хотел снова чувствовать себя хорошо!..