1. В которой шумят каштаны.
30 марта 2019 г., 00:34
— Как я рада тебя видеть, малыш! — я порывисто обняла рослого воина, чьи черные непослушные волосы так ласково трепал утренний ветер.
— Какой он тебе малыш! — Леголас рассмеялся где-то за моей спиной. — Это как минимум взрослый мужчина, да, Маухур?
Маухур обнажил ровные белоснежные зубы и тоже рассмеялся, потрепав вороного коня по загривку.
Водопады Имладриса встретили возмужавшего полуорка настороженным журчанием, но почувствовав радушие, исходившее от меня и Леголаса, вернулись к своей задорной песенке.
— Я и не заметила, как пролетело время, — продолжала я оглядывать Маухура. Высокий, атлетично сложенный юноша в новеньких кованых доспехах, какие делают мастера Минас-Тирита. Черные, как ночь, глаза с интересом смотрят по сторонам, горят любопытством и интересом к миру. Тень Мордора ушла с его лица, черты преобразились: ровный нос, большие распахнутые глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, волевой чуть выдающийся вперед подбородок — он выглядел как человек, и лишь бледная кожа напоминала о том, кто был его отцом.
— Десять лет, Исилиэль, — усмехнулся полуорк, — Для эльфа как мгновение, и полжизни — для человека.
— Десять лет… -покачала я головой, и верхушки деревьев качнулись мне в такт, точно соглашаясь. — Лишь взрослеющий Арагорн напоминал нам о течении времени в эти годы… — я обратила свое лицо к Леголасу, тот широко мне улыбнулся и одобряюще потрепал за плечо.
— Арагорн здесь? — черные глаза Маухура засветились золотыми искорками. — Давненько мы не разминались с ним вдвоем. В этот раз ему точно не победить меня, — и юноша театрально заиграл мускулами, показушно выпячивая железные бицепсы.
Мы дружно рассмеялись, беззаботно продолжая радоваться такой долгожданной встрече. Ведь все эти годы Маухур прилежно учился под покровительством Гэндальфа Серого, практически не покидая стен Белой Крепости Гондора.
Мы же, вечно занятые охраной границ своих королевств, все свободные мгновения тратили друг на друга, буквально заставляя коней летать до Эрин-Галена и обратно.
Так и пронеслись для меня десять лет. Имладрис, охрана границ, стычки с орками, несколько крупных сражений, да поездки в Эрин-Гален, чтобы увидеть моего аранена, утонуть в его объятиях и сбросить с себя всю тяжесть прошедших битв. Ведь они теперь отнимали у меня слишком много сил. Перестав быть Дочерью Луны, лишившись ее покровительства, я стала обычной эллет, которой приходилось жить лишь на своих ресурсах.
Признаюсь, первые два года были особенно тяжелыми. Обессиленная, я падала по вечерам в кровать и долго смотрела на мою мать, умоляя ее обратить на меня свой свет, обмолвиться со мной хоть словом. Но Луна молчала и дарила мне лишь холод, поселяла в моем сердце лишь безнадежность и пустоту. Сколько слез я пролила в плечо Леголаса, который лишь терпеливо молчал, как-то слишком уж сильно прижимал меня к себе и, наконец, целовал в макушку, вдыхая запах моих волос.
— Десять лет, как мгновение, а эти двое все еще не сыграли свадьбу, — я обернулась на этот до слёз знакомый ворчливый голос и утонула в складках серой запылившейся мантии Митрандира.
Леголас радушно кивнул волшебнику, слегка смущенно потупил взгляд и усмехнулся своим собственным мыслям. И одному Эру известно, о чем думал аранен в такие моменты. И каждый раз я внимательно изучала его улыбающееся лицо сквозь ресницы, надеясь что мой даэр не заметит моего взгляда.
Солнечные лучи, прорывающиеся сквозь салатово-золотистую листву, весело скакали среди лесной травы, то и дело запрыгивая на могучего вороного коня Маухура, непоседливо дергая его за поводья, путаясь в жесткой черной, как уголь, гриве.
— Что ж, друзья, поспешим же во Дворец! Там вас, конечно же, ждет большой праздник, полный вкусного вина и танцев до рассвета, — Леголас жестом указал на тропинку, ведущую сквозь небольшую рощицу как раз ко дворцу дяди Элронда. Но даже радость встречи и широкая улыбка не смогли скрыть от меня ту настороженную тревогу, с которой аранен оглядел чащу за границами Имладриса. Солнце уже не так задорно играло там, где заканчивались владения дяди Элронда, где заканчивалась защита великого кольца Вилья.
Там и проходила моя жизнь. С луком и мечом в руках, плечом к плечу с моими братьями Элладаном и Элрохиром. Мы покидали нашу священную рощу, выбирались в горы, выслеживая орочьи отряды, что безостановочно пытались обойти защиту одного из трех великих эльфийских колец и напасть на наш благословенный край, сжечь дотла все, что было нам так дорого. И мы, вооруженные до зубов клинками и праведным гневом, разили их наповал, орошая черной кровью бездушные камни Мглистых гор.
— Я хочу попросить тебя об одной вещи, — сказал мне Леголас в одну из принадлежавших только нам ночей, когда я, совершенно обнаженная, прижималась к нему всем телом, и Луна слегка серебрила мою бледную кожу. — Прошу тебя, оставь границы… Перестань уже проливать кровь…
— Тссс… — я тут же приложила палец к его прохладным губам. — Леголас, я не могу этого сделать, так же, как и ты не можешь оставить границы Лихолесья, даже если я тебя попрошу.
— Я — эллон! — возразил он, целуя мою руку и при этом возмущенно смотря на меня своими синими, как летнее небо, глазами. — Я — эллон и наследник трона! А ты — эллет, твое дело сидеть в красивом платье и ждать своего аранена, коротая время за пением и вышиванием.
Я лишь рассмеялась на этот выпад, запрокинув голову назад. Ночной ветерок прорвался в наши покои, тут же спрятавшись в моих черных волосах.
— Ты себе хотя бы на минуту можешь это представить? — я тихо рассмеялась ему в плечо. Его просьба лишь веселила меня, хоть я и чувствовала в его голосе неподдельную тревогу.
— Я уже один раз потерял тебя, — он с силой развернул меня, повалив спиной на пуховые подушки. — И я не хочу потерять тебя снова, в этот раз — навсегда.
Я приподнялась на локтях и нежно коснулась губами его подбородка, заставив аранена вздрогнуть.
— Тому, кто видел подвалы Дол-Гулдура, больше не место в золоченых покоях, освещенных солнцем. Воспоминания задушат меня быстрее, чем четыре стены, в которые ты хочешь загнать меня, — я поцеловала его в шею, в ямочку под кадыком, спускаясь ниже к ключицам. Аранен не шевелился, и лишь его сердце стучало у меня в ушах. — Мне не место рядом с моими сестрами. Анариэль и Арвен не знали бед и горя, Солнце ласкало их в то время, когда одна только Луна освещала мне путь в темноте, — сердце остро кольнуло при воспоминаниях о ее шепоте, что спасал меня в самые, казалось бы, беспросветные минуты моей жизни.
Леголас шумно выдохнул и впился в меня губами жадно и неистово, с силой сжимая мое плечо одной рукой и нежно проводя по спине другой. Пальцы привычно пробежались по краснеющим рубцам, что не способна исцелить ни одна магия.
— И я не остановлюсь, пока хоть одна из этих тварей будет дышать и ходить по Арде, уничтожая все светлое, что есть в этом мире, — я задохнулась под натиском его поцелуев, запрокидывая голову назад и запуская руки в его серебристые волосы, сжимая их у корней, притягивая его голову еще ближе к себе.
Желая снова и снова сливаться с ним воедино. Стать одним целым. Стать несокрушимой силой, что сотрет все зло с лица земли.
Окинув меня потемневшим взглядом, аранен резко приподнял мои бедра, снова и снова наполняя собой, прижимаясь всем телом, шепча на ухо те фразы, которые нельзя дословно перевести с синдарина ни на один из известных миру языков.
И ветер, доселе игравший с моими волосами, поспешил стыдливо удалиться, прячась в серо-сизой листве за окном.
***
— Я не могу поверить! — восторженный вскрик Маухура вывел меня из раздумий. — Так вот ты какая, земля эльфов! — он задорно присвистнул, не скрывая восхищенного взгляда. Мы вышли из рощицы на каменистую тропинку, что, огибая гору, приближала нас к Имладрису — городу, высеченному из камня. Я молча улыбнулась, приветственным жестом пропуская гостей вперед себя, мысленно представляя масштаб восхищения полуорка. — А я думал, что величественнее Минас-Тирита и вовсе ничего не может быть… — прошептал он Гендальфу. Тот ухмыльнулся в бороду и затянул одну из песенок, что так любят напевать себе под нос уставшие странники. — Это ты еще Лотлориэн не видел, малыш! — Леголас похлопал его по плечу, а я лишь устремила взгляд вперед на такие любимые мной каштаны, встречающие нас тихим шелестом. Имладрис. Шум твоих водопадов, точно песня льется сквозь столетия. Шепот вековых каштанов так и завлекает уставших путников, предлагая тень и покой. Запах истории, летающий в воздухе, приглашает к уютным очагам, согревающих среди каменных стен дворца, высеченного внутри горы. Здесь вечное лето, сотворенные эльфийской магией блаженство и покой. — Mae govannen! (синд. «добро пожаловать») — говорит вам благословенный край. И вы всегда захотите вернуться сюда, под гостеприимные каменные своды, расписанные фресками, которые повествуют о подвигах великих воинов древности. Где бы я ни была, в какой бы непроглядной тьме ни блуждала, ты всегда будешь в моем сердце. Ты всегда будешь звать меня сквозь мрак и холод. Звать домой.***
Лорд Элронд, облаченный в свой будничный бархатно-синий камзол, вышел навстречу гостям, широко раскинув руки. — Митрандир, друг мой! Как я рад видеть тебя в наших краях! Да к тому же в такой прекрасной компании! Он оглядел беглым взглядом Маухура, который, в свою очередь, несказанно засмущался и опустил глаза, делая вид, что чуть желтеющая трава под ногами, намного привлекательнее расписных сводов мраморной беседки, куда гости были приглашены на приветственный обед. — Дядя, стол вот-вот сломается от яств, — улыбнулась я, присаживаясь рядом с Леголасом, который, весь день проведя в лесу у границ, уже принялся накладывать в тарелку многочисленные блюда, старательно приготовленные лучшими поварами Ривенделла. Тем временем в беседку стекался весь свет Имладриса, чтобы поприветствовать почетных гостей. Прекрасные эллет в шелковых нарядах пастельных оттенков, благородные эллоны в бархатных камзолах. Они почтительно кланялись Гендальфу и с интересом, иногда даже со страхом, поглядывали на Маухура. — Полуорк с эльфами за одним столом, — услышала я шепот сквозь шуршание бесконечных юбок придворных дам. — Любит наш владыка всяких полукровок… — Я не хочу сидеть рядом с этим орком… Я не оборачивалась, надеясь, что несовершенный слух юноши не разберет слов, что так врезались мне в спину. Но Маухур сосредоточенно выглядывал кого-то в толпе, не обращая внимания на происходящее вокруг. — Да если бы не он, их бы, возможно, уже и на свете не было! — Леголас раздраженно сжал кулаки. От моего аранена тоже не укрылся недовольный шепот придворных эллет. — Этот полуорк вообще-то десять лет назад спас их расписные юбки от… Азога… и его орды… — последние слова явно дались Леголасу с большим трудом. Я накрыла его руку своей и поспешила наполнить бокалы цветочным нектаром. Воспоминания прожгли мой позвоночник, и полузабытый кошачий взгляд на мгновение возник на поверхности золотистого напитка. — Не обращай внимания, им лишь бы языками почесать. Вспомни, как они шуршали по углам, когда я только вернулась в Имладрис. Леголас вопреки моим ожиданиям нахмурился еще сильнее: — Никогда не забуду, как они перемывали расторжение помолвки с твоей сестрой, думая, что она убивается и плачет в подушку ночами. Я тихо рассмеялась, вспомнив, как моя сестра была на самом деле счастлива. Я все еще помню ее слезы на своем пыльном от долгого пути камзоле и бесконечные «прости». Та помолвка была лишь актом отчаяния. И этот груз тяготил золотоволосую Анариэль: выйти замуж за нелюбимого — что может быть хуже в жизни эллет? Тем временем придворные дамы продолжали кидать взгляды в нашу сторону и не заботясь о том, что их услышат. — Лицо бледное, глаза черные, как непроглядная ночь. Копна непослушных кудрей… а взгляд наглый, будто считает себя неотразимым, — пуще прежнего зашептала эллет, носившая имя Лаириэль, что означало «Дочь Лета». И правда, задорная рыжинка в ее распущенных волосах напоминала летний рассвет. Я неплохо к ней относилась, даже несмотря на ее ужасную черту чесать языком без остановки. — Смотри, как он озирается, точно дикий звереныш… Я только закатила глаза. Знала бы изнеженная Лаириэль, что там — за пределами окутанного теплом Имладриса. Как давно ты не выходила за порог родного дома, о прекрасная дева? Каким бы был твой взгляд, повидай ты хотя бы половину того, что видел этот мальчишка… — Прекратите, — шепот моей сестры разогнал мои мысли. — Я тоже не горю желанием дышать одним воздухом с отродьем тьмы, но раз уж такова воля Владыки, мы должны смириться с этим. Анариэль только что присоединилась к пирующим. Сев по другую сторону стола, как раз напротив Маухура, сдержанно кивнула и, чуть закатив рукава своего нежно-розового платья, так же поспешила наполнить свой бокал. — Кто это? — Маухур кивнул в ее сторону, шепча мне на ухо. В его голосе звучало неподдельное восхищение. Конечно же, о красоте Анариэль слагали сотни песен. Ее золотые волосы сравнивали с самим Солнцем, а голос — с пением соловья в предрассветный час. — Это моя сестра — Анариэль, — ответила я, радуясь, что юноша не расслышал ее слов. — Как она отнесется к тому, что я приглашу ее на танец сегодня? — Десять лет прошло, а самоуверенности у тебя не убавилось, — рассмеялась я, вдруг увидя в повзрослевшем лице черты прежнего двенадцатилетнего мальчишки, что готов был в одиночку перерезать толпу орков кухонным ножом. — Еще ни одна девчонка Минас-Тирита не отказывала мне! — гордо тряхнул головой Маухур, снова кинув взгляд на Анариэль. Та, заметив это, нахмурила прелестный нос и сделала вид, что ее очень интересует гравировка на кубке с вином. — Это тебе не Гондор, друг мой, — рассмеялся Леголас, подмигнув мне. — Здесь девушки не такие уступчивые… В этот момент Лорд Элронд встал со своего места, поднимая тост в честь прибывших гостей. Заиграли арфы, и мелодичная хвалебная песня наполнила наше пиршество. — Так выпьем же… Но Владыке не суждено было договорить. — МАУХУР!!! ДРУЖИЩЕ!!! — стремительный вихрь буквально выдернул полуорка из-за стола и закружил в порывистых объятиях. Толпа недовольно загудела, а дядя Элронд свел брови на переносице пытаясь скрыть улыбку. Элрохир лишь закатил глаза, прошептав губами что-то в духе: «Элладанова школа». А его брат, в свою очередь, звучно и раскатисто рассмеялся, всем своим видом показывая, что это и есть — та самая «его школа». — Арагорн! — воскликнул Маухур, когда вихрь, наконец, остановился. Темноволосый юноша с глубокими серыми глазами, радостно улыбаясь, снова заключил друга в объятия. — Вот уже не думал, что все-таки свидимся! — Еще бы! Теперь-то уж я точно тебя одолею! — Арагорн придирчиво оглядел атлетичное тело темноглазого юноши и рассмеялся, а мы с Леголасом подхватили его смех. Дунадан запустил пальцы в каштановые кудри и, наконец осознав, что прервал речь Владыки, смущенно присел рядом с Маухуром за стол. Митрандир поднялся с места, подошел к нарушителям покоя, потрепав обоих юношей по кудрявым головам, поднял свой бокал и, шутливо переглядываясь с Владыкой Элрондом, звучно произнес: — Ну так выпьем-с, друзья! — он залпом осушил содержимое кубка и, довольно крякнув, добавил, устремив взгляд на Анариэль. — За любовь. Та покраснела от злости, а мы с Леголасом дружно прыснули, давясь нектаром.***
Конечно же, Анариэль не согласилась танцевать с Маухуром, окинув его неодобрительным взглядом, уплыла под руку с Глорфинделем и скрылась в толпе танцующих. — Прости, друг, но до него тебе еще далеко, — Арагорн с театральным сочувствием потрепал друга по плечу. — Он великий воин, воскресший из мертвых, на его счету тысячи подвигов. А на твоем пока что только половина… — Что значит — половина? — Маухур смерил Арагорна высокомерным взглядом и ухмыльнулся на одну сторону. — Моя стрела обрушила ту гору и погребла Азога под водой! — Как будто твоя стрела смогла бы обрушить эту глыбу в одиночку. Тут решающую роль сыграли мы с Пиро! — Нет- нет, друг мой… ты, видимо, так и не познакомился с таким понятием, как стратегия… — полуорк деловито приобнял дунадана за плечи, увлекая в сторону искрящегося всеми цветами радуги фонтана, дабы продолжить беседу вдали от женского пола. Я и Леголас, все это время вполуха слушавшие их перебранку, наслаждались обществом друг друга. Ведь уже через три дня аранену предстоял долгий путь домой, а меня снова ждали ночные рейды на границе Имладриса. Но сегодня мы, окутанные прелестными звуками арфы, стояли около резной колонны и лениво наблюдали за танцующими парами да выпивающими Владыкой и старым волшебником. — Картина неполная без моего отца, — ухмыльнулся Леголас, не понаслышке знающий, как эта троица любит посиделки до рассвета в компании пары-тройки крепких настоек. Его взгляд был спокойным, мышцы лица расслабленными — мой принц отдыхал душой, находясь здесь, под кронами вечнозеленых каштанов, засыпающих под тихую песню водопадов. — Да уж, это точно, — рассмеялась я, медленно беря его за руку, увлекая во тьму королевского сада все дальше и дальше — туда, где тихо посапывают во сне мои любимые каштаны. Леголас послушно пошел за мной, и в глазах его зажегся задорный огонек. Затерявшись среди могучих стволов мирно спящего леса, я прислонилась к покрытой мхом коре и окинула взглядом стоявшего чуть поодаль аранена. Звездный свет слегка касался его серебристых волос и темно-зеленого камзола. И он, будто подсвеченный изнутри, слегка исподлобья смотрел, как я заигрывающе улыбаюсь и закусываю губу. Я уже знала, что это действует на королевича безотказно. Когда я стою в легком ситцевом платье, чуть спущенном с плеч, обнажаю белоснежные зубы, провожу тонкими пальцами по ключицам и, чуть прикрыв глаза, закусываю нижнюю губу, у аранена выключается разум и внутри просыпается голодный барс, который кидается на меня со всей страстью и вожделением, на какое только способен эльф. Ткань моего легкого платья, казалось, треснула по швам, когда аранен сорвал его с меня одним движением. С силой сжав мою грудь, он заставил меня поднять на него лицо и заглянуть в потемневшие от страсти глаза. Пожар, разгоревшийся в моей груди, накалял мое горло, вызывая безумную жажду. Я впилась в его губы в ответ, будто пытаясь утолить ее. — Если я когда-нибудь сгорю заживо, то ты будешь в этом виновата, — прорычал он, и его рука медленно коснулась внутренней стороны моего бедра, так же медленно поднимаясь наверх, заставив буквально затрястись от накатывающей волны. Языки пламени, лизавшие горло окутали меня всю. Окутали нас обоих, покрывая тело испариной. Через мгновение на траву полетел камзол аранена, так же треща по швам. Мои пальцы быстро пробежались по вздымающейся груди, заставив его тело податься вперед и буквально вдавить меня в поросший мхом ствол. — Я сгораю, Исилиэль, — выдохнул он мне в губы. — Сгораю дотла… С этими словами он обхватил меня под ягодицами и, слегка приподняв, заставил меня забыть об окружающем мире на ближайшее время. Огонь, окутавший нас, разгорался все сильнее. Я чувствовала каждое движение аранена и вторила ему в такт, всецело отдаваясь этому безумному огненному вихрю. — Сгораю… — все еще выдыхал он, и этот выдох переплетался с моим рваным дыханием, улетая куда-то наверх, заставляя уже знакомый мне стыдливый ветерок нагонять на подглядывающие за нами звезды ночные облака.***
Меня разбудил запах орочьей крови. Вдали над кронами каштанов уже занимался рассвет, рисуя на их стволах багровые узоры. Непонимающе приподнявшись на росистой траве, я увидела Леголаса, что уже стоял одетый, напряженно вглядываясь в лесную чащу. Рука сжимала рукоять меча, с которым он не расставался даже во время пиршества. Я же, безоружная и обнаженная, удивленно крутила головой, пытаясь понять, не мерещится ли мне этот отвратительный запах. Ведь он означал только одно. Орки снова на наших границах. Не могли же они войти во владения Великого эльфийского кольца? О, Валар! Я видимо еще сплю! Но мерзкий запах гнили был настолько реальным, что сомнений не оставалось — это реальность. Буквально впрыгнув в платье, я встала в стойку, готовая, если нужно, разорвать мерзкие орочьи морды ногтями. Леголас резким движением затащил меня за спину и обнажил меч. — Я чувствую, они рядом, но не пойму, с какой стороны приближаются, — прошептал он, все еще держа меня за руку. — Запах слишком слабый, — подтвердила я, втянув носом воздух. — Видимо он один и, очевидно, ранен. Шевеление где-то слева, Леголас резким движением выдернул из голенища сапога кинжал и метнул его в сторону приближающихся. Отбитый стрелой, он врезался в дерево, где застрял по рукоять. Из чащи вышли шестеро лучников Имладриса, что стояли сегодня на вахте у северной границы. Облегченно выдохнув, Леголас опустил меч. — Предупреждать надо! — прикрикнула я на них, одергивая впопыхах натянутое платье. Те выстроились в шеренгу и отдали нам честь. — Он же и попасть мог! — Совсем страх потеряли! — Леголас убрал лезвие в ножны. — Тут орками воняет… и, кстати, — он вдруг подозрительно вгляделся в их лица. — Запах стал сильнее. Лучники строевым шагом расступились в стороны, и глава вахты — молодой эльф с живыми зелеными глазами отчеканил — Мы несем раненого пленного орка, господа. Он в одиночку пытался пересечь границу. Я сразу же снял его стрелой. Но когда увидел, что это не рядовой лазутчик, а, судя по всему, кто-то из командования гарнизоном Гундабада, понял, что его нужно доставить к Владыке, пока он не подох, Ваше Высочество… Он говорил что-то еще, но я уже не вслушиваясь, приблизилась к самодельным носилкам, на которых лежал истекающий черной кровью связанный орк. Я знала эту спину. Я никогда ее не забуду. Я снова и снова видела ее в своих ночных кошмарах. Я видела этот широкий разворот плеч, эти огромные ручищи, сжимающие моргульские кнуты. И вой варгов за каменными стенами. Отчаянный, рвущий в клочья душу рык. — Удвоить охрану… — в ужасе прошептала я, чувствуя, как ледяные цепи сковывают мои голосовые связки. — Исилиэль, что… — встревоженный голос Леголаса за моей спиной. — Удвоить охрану! — уже тверже скомандовала я, медленно обходя пленника. Я слышала, как один из лучников кинулся за подмогой. Ядовито-желтые глаза, сузились, встретившись с моими серыми, расширившимися от изумления, глазами. Такие миндалевидные, кошачьи и желтые. В этих глазах я видела те самые… — Ирония судьбы, — прохрипел орк, сплевывая черную кровь. — Ирония судьбы! — он захохотал, закатив так ненавистные мне зрачки. — Видишь, Дочь Луны. Теперь я твой пленник! — и он снова разразился приступом смеха-кашля. Леголас буквально вылетел из-за моей спины и, в секунду оглядев орка, одним ударом кулака заставил его на время замолчать. Он повернул ко мне перекошенное от ярости лицо: на висках ходили желваки, а ноздри раздувались от гнева и отвращения. — Быстро несите эту тварь к Владыке Элронду! — сквозь зубы прорычал аранен, подходя ко мне и до боли сжимая мою руку. — Это не просто орк из командования гарнизоном. Это главарь! — Но точная ли это информация, Ваше Высочество? — зеленоглазый лучник изумленно уставился на пленного, что все еще лежал без сознания. На лице воина отразилось смятение, смешанное с непониманием. Я тряхнула головой, выгоняя из сознания холодную панику. Обернувшись на главу ночной вахты северной границы Имладриса, я процедила сквозь сжатые зубы. — Это лицо, капитан, я не забуду никогда, уж не сомневайтесь. Его зовут Больг, и он — сын Азога Осквернителя. — И поверьте мне, — Леголас заботливо приобнял меня за плечи и презрительно окинул взглядом бледное перепачканное кровью тело Больга. — Такие как он просто так в плен не попадают. Это ловушка.
