Сказание о Земле и Небе.

      Он спал. А я всегда любила смотреть, как он спит. Очерчивала невидимым пером его точеный профиль. Скользила взглядом по прямому носу, глазам, расставленным чуть шире, чем надо. Пушистые ресницы мерно вздрагивали при каждом вдохе.       Далее мой взгляд упал на бледно-розовые тонкие губы, обычно сжатые в тонкую полоску, но сейчас расслабленные, замершие в какой-то детской полуулыбке. На волевой подбородок, чуть выступающий вперёд, на широкую жилистую шею, на широкий разворот мускулистой груди.       Аранен спал, и ночной ветерок чуть трепал его прямые серебристые волосы. А я молча следила за его спокойным дыханием и не могла сомкнуть глаз. И лишь лежала подле него, облачённая в легкую тунику, подперев голову одной рукой. Мысли терзали меня изнутри, и лишь тихий стук сердца Аранена не давал им разорвать меня, вырваться наружу и посеять хаос вокруг.       Больг... всего пять букв и столько проблем. Впрочем, в слове «смерть» - всего-то на одну больше. Старшего сына Азога Осквернителя взяли в плен... точнее говоря, он сам в него сдался.       Зачем? Зачем? Зачем?       Этот вопрос ударил меня по лбу уже много раз, но так и не принёс ни одного ответа.       Леголас, чуть всхрапнув, перевернулся на бок и перекатился со своей подушки на мою. Я, улыбнувшись, провела рукой по шёлковым волосам.       Зачем?       Осторожно, чтобы не задеть Аранена, я встала и подошла к окну. Луна холодным потоком поливала любимую сводчатую беседку дяди Элронда. Играла белым светом на узорчатых выступах. Я осторожно взобралась на прохладный подоконник и неслышно спрыгнула вниз.       Мягко приземлившись на влажную траву, я быстро пересекла внутренний дворик, направляясь к поросшей плющом галерее. Пробежав до её конца, я открыла массивную дубовую дверь и нырнула в темноту. — Кто идёт! — два светловолосых стражника встретили меня недружелюбно. Видимо оба задремали на посту. — Это Исилиэль, — бросила я, чуть морщась от света факела, который на меня направили. — Что вы делаете здесь в такой час, госпожа? — вежливо поклонился светлоглазый капитан. — Пришла навестить старого друга. — Но, госпожа.... — У меня с ним личные счёты, капитан, — в голосе моём против воли зазвучала сталь. — Эта тварь пытала меня пять лет.       После этих слов возражать мне никто не стал. Капитан, оставив своего сослуживца, повёл меня вниз по поросшим мхом ступенькам, куда не проникал лунный свет.        Темницы Имладриса пустовали уже много лет. Преступности среди наших эльфов не было, а чужеземцы, желавшие нам зла, попросту не могли найти Ривенделл самостоятельно - так работала защита великого кольца Вилья. Лишь чистые сердцем и душой могли найти царство Элронд.       Поэтому появления пленного Больга вызвало несказанный ажиотаж, особенно среди вечно скучавших эллет. Даже Анариэль не могла скрыть волнения при виде этого бледного покрытого шрамами монстра. - Не могу представить, что ты пережила, - тихо шепнула она мне, сжав моё запястье. В её синих глазах метался холодный ужас при одном лишь взгляде на его сплюснутое изуродованное тьмой лицо.       Так или иначе, сына бледного орка поместили в самую дальнюю камеру с двойными решётками и выставили охрану вдоль всего коридора. Многим эльфам подобная осторожность показалась смешной - что может сделать раненый орк целому государству? Но стоило аранену окинуть их предостерегающим взглядом, как смешки тут же прекратились.        Проводив меня к камере, светловолосый капитан повесил факел на стену, отдал приказ скучающим стражникам отступить чуть назад от камеры и учтиво удалился.        Я, сглатывая нервный ком, вгляделась в темноту.        Он лежал спиной ко мне, и тусклый огонёк лениво освещал борозды проходившие вдоль и поперёк его спины. Оглядев Больга, я с темной иронией отметила, что помню почти каждый его шрам. Раньше он любил вставлять в них железные лезвия, тем самым делая броню из собственного тела, попутно отгоняя все живое от себя смрадом чёрной орочьей крови.        Чувствуя, как подступивший к горлу ком, практически разрывает глотку, я тихо произнесла: — Надеюсь, тебе здесь удобно, отродье Моргота.        Орк тут же открыл глаза, что мгновенно сощурились в хитрой усмешке. Больг резко сел на своей соломенной лежанке и с интересом устремил на меня мутно-желтые радужки, до дрожи напоминавшие глаза его отца.        При воспоминании об Азоге сердце судорожно сжалось и пропустило несколько ударов. Стараясь не показывать эмоций, я скривила губы в усмешке: — И правда, это ирония судьбы смотреть на тебя по другую сторону решеток. Только твоя камера посимпатичнее: даже лежанка есть. — сказала я, указав пальцем на солому под ним. — Я такой роскоши не была удостоена в подземельях Дол Гулдура.        Больг снова усмехнулся и потёр огромные ладони друг об друга. Плоские губы снова изогнулись. —Да, это интересно Дочь Луны. Правда, я слышал, что твоя небесная мать больше не разговаривает с тобой, и ты перестала быть такой опасной и непредсказуемой проблемой, как раньше. — он с шумом втянул в себя воздух, будто пытаясь учуять мою боль.        Я сжала кулаки: орк целенаправленно давил на самую больную мою точку.        Стараясь не подавать виду, я небрежно провела пальцем по ржавой решетке, почувствовав подушечкой влажную плесень. —Не думала, что великий Больг верит слухам. — мягко улыбнулась я. — В любом случае, это не так важно сейчас... Лучше расскажи что привело тебя в наши края? Не думаю, что ты заглянул на кружечку эля.        Больг беззвучно гоготнул и провёл бледной рукой по сплюснутому переломанному носу. — Хотел повидаться с семьей. — оскалился он. — Я слышал, сюда пожаловал мой братец. Давно не видел малыша,хотел руку ему пожать да по-братски приобнять. — Он театрально вздохнул и возвёл глаза к потолку. — И недавно птичка нашептала мне, что не только младший братец будет рад встрече со мной. — Не думаю что Маухур или кто-либо еще будет рад тебя видеть, сын Азога. — ответила я, буквально выплюнув наружу два последних слова.       Больг был, возможно, самым худшим воспоминанием детства Маухура. Если Азог редко заходил дальше пинков и оскорблений, то старший братец вволю использовал свою фантазию и наказывал мальчика, не думая о последствиях. Сын бледного орка, в принципе, не славился мудростью и дальновидностью.       Я,поёжившись, вспомнила, как Больг кинул меня в овраг, кишащий варгами, совершенно не думая о том, что, случись со мной что, и ему не сносить головы.        Отогнав морок воспоминаний рукой, я тихо продолжила: — Лучше отвечай на мои вопросы, и,может быть, останешься жив.        Орк в очередной раз рассмеялся. — Отродье Илуватара, ты думаешь, что загнала меня в ловушку? Ты наивно полагаешь что, взяла надо мной верх!? — кошачьи глаза угрожающие сверкнули в темноте. — Глупая девчонка, никто больше не властен над Больгом, великим орком, более великим чем его отец!        Он встал, резко возвысившись. Орк был настолько огромен, что практически доставал до покатого потолка темницы. Расправив могучие плечи, чуть прихрамывая, он приблизился к решетке, взявшись огромными ручищами за прохладные прутья, посмотрел мне в глаза снова оскалившись, точно дикий зверь.        Я непроизвольно отшатнулась:нос обжег запах гнили и запекшейся крови. Ухмыльнувшись на одну сторону, я выдавила: — Великий Орк, почему же ты оказался по ту сторону тюремной камеры, раненный стрелой? — Я снова внимательно оглядела его в поисках зацепки,но ничего не нашла.        Внутри себя я прекрасно осознавала, что это ловушка. Больг добровольно сдался в плен, преследуя какую-то цель. Но вот какую...       Зачем?        С рассветом должен был состояться допрос, на котором обязались присутствовать все знатные Эллоны и Эллет Имладриса. После допроса Больга ждало вечное заключение в подземельях Ривенделла или же смертная казнь, но за приделами королевства.        Ведь царстве Элронд не должна была проливаться кровь. Хвала Эру, Арвен все ещё гостила в Лотлориэне. Она бы не вынесла той Тьмы, что принёсло с собой это чудовище.        Допрос был назначен на восход солнца, поэтому я точно не могла объяснить самой себе, почему я спустилась в это мрачное подземелье, и вот стою около тюремной камеры, где заключён сын бледного орка.        Что привело меня сюда? Какая неведомая сила притянула?        Я задавала эти вопросы своей еле заметной в свете факела тени и не получала ответ.        Я смотрела на Больга, и воспоминания калейдоскопом крутились вокруг меня, вызывая головокружение и тошноту. Все то,что совершилось уже пятнадцать лет назад, яркими картинами запрыгало по каменистому полу и рассыпалось на тысячи осколков, которые моё сознание усиленно пыталось собрать в единое целое. — Зачем ты сдался в плен, приспешник Мелькора? — процедила я,не отступая больше ни на шаг, и все ещё чувствуя орочью вонь у себя в носу. — Такие, как ты, ничего не делают просто так. Я наблюдала за тобой долгие пять лет, и знаю, что ты не такой хитрый как твой отец, но всё же задатки есть. Расскажи, и мы сохраним тебе жизнь! — Дочь Луны, тебя не устраивает мой предыдущий ответ? — прошипел Больг, сжимая прутья решётки с такой силой, что бледные костяшки пальцев превратились в мертвецки синие. — Неужели ты не веришь, что я просто соскучился по своей семье? Ведь я уже 10 лет, как сирота: мой отец был жестоко убит твоим женишком, брат околдован и взят в плен серым магом, сестра… — Твой прелестный отец пытался захватить Средиземье, а Маухур добровольно избрал судьбу человека, на которую имел ровно столько же прав, сколько на орочью... и какая ещё, к балрогам,сестра? — хмыкнула я — Насколько я помню, ваши женщины не покидают приделов Гундабада.        Я вспомнила рассказ Азога о жёнах и наложницах древней крепости. Они жили за Ее прочными стенами, бесконечно ублажая своих мужей и вскармливая маленьких орков. Жёлтые глаза Осквернителя ярко всплыли перед моим взором, разрушив только начавшие складываться мозаику воспоминаний. — Но хочу разочаровать тебя. Я не думаю что теперь тебе доведётся свидеться сестрой, ведь ты больше не покинешь это подземелье до конца своих жалких дней!        В ответ на это Больг приблизил свое изуродованное лицо к решетке, и свет факела тут же заиграл на нём тёмными бликами, подсвечивая каждый шрам, делая их ещё ужаснее и уродливее.        Я почувствовала внутри своих лёгких холодок страха отдалённо напоминавший тот ужас, который я испытывала пятнадцать лет назад в ожидании новых и новых пыток.       И хруст моих ломающихся костей пронзил барабанные перепонки сквозь пелену времени. — Кто тебе сказал девочка, что моя сестра в Гундабаде? — Больг снова прищурился и оскалил острые зубы — Не думала, что она может быть здесь в царстве эльфов?        Я сжала кулаки. Больг пытался заговорить мне зубы, отвлечь. О, Валар, что я здесь делаю?        Почему мне сегодня не спится на груди у Леголаса, как множество ночей подряд до этого?        В подтверждение моих слов, ночной ветерок, доселе лениво гулявший по мрачным коридорам подземелья, поднял высохшую листву по углам и закружил в хаотичном танце, подгоняя их к выходу наверх. — Что ж, очень интересно — бросила я — Пойду поищу её, мне уже самой не терпится узнать, кто же из благородных эллет состоит в родстве с тобой. — Не нужно далеко ходить, дочь Луны. — Вкрадчиво шепнул Больг на темном наречии. — Подойди поближе, я поведаю тебе тайну. — Он покосился на замерших вдоль коридора стражников, что вежливо отошли подальше, дав возможность мне поговорить с пленным, но не слишком далеко, чтобы если что, пробить ему стрелой глаз. — Ты же не просто так спустилась сюда, дочь Луны. Что-то привело тебя. Так сильно притянуло, что ты не дождалась утреннего допроса и примчалась сюда, как только твой возлюбленный даэр погрузился в сон. Переступи через свой страх передо мной....— он облизнул выступающий шрам на плоской губе, будто пробуя мой ужас перед ним на вкус, слегка прикрыл мутные глаза и продолжил— Подойди ближе, и я открою тебе все секреты, дам ответы на вопросы, что мучают тебя так много лет по ночам.....       Прежде чем подумать, я, глотая страх, шагнула вперёд и склонила голову к ржавым порутьям, рискуя быть раздавленной огромными лапами орка. Стража не успела бы и шагу ступить. Казалось, что сын Азога хочет сказать мне что-то важное. И все мое нутро безумно жаждало узнать это.       Больг так же приблизился ко мне, убрав руки за спину, тем самым показывая, что моя голова останется цела. Морщась от отвратительного смрада, исходившего от орка, я приготовилась слушать. Склонившись над самым моим ухом, Больг снова втянул воздух: — Давно я не вдыхал твой аромат, дочь Луны — снова заговорил он на темном наречии. Тьма тут же смешалась с мраком ночи и с новой силой заплясала вокруг. — Долгих десять лет мы не были так близки. Я резко отшатнулась. Казалось, что моргульский хлыст снова полоснул меня по спине. — Говори уже что хотел, орк! — Тебе не нужно долго искать мою сестру. — Продолжил он уже на общем языке. — Тебе достаточно посмотреть в....-но бледному орку не суждено было договорить — Что здесь происходит?! — грозный голос лорда Элронда разрезал мрак за спиной. — Исилиэль, что ты делаешь здесь посреди ночи?        Я зябко повела плечами и повернулась к Дяде. Он, облачённый в бирюзовый халат, расшитый серебряным нитями по подолу, грозно смотрел на Больга. Подойдя ближе, он положил мне руку на плечо, слегка отводя назад. — Ещё одно слово, и твоя голова незамедлительно полетит с плеч, орк. — в голосе дяди звучала сталь, казалось, что он не просто рассержен, а ярость переполняет всё его существо. Брови свелись на переносице, сминая лоб владыки Имладриса, старя его на тысячи лет. — Как будто в ином случае, она останется на моих плечах — шепнул Больг резко переведя взгляд с меня на Владыку. — Останется. — Ну уже более спокойно ответил тот, но продолжая метать невидимые стрелы своим тяжелым взглядом из-под густых бровей.        Я удивленно переводила глаза с дяди на Больга и обратно. Было ощущение, как будто эти двое ведут безмолвный диалог, в котором нет места посторонним.        Тишина окутавшая подземелье зазвенела в ушах. Лишь вдалеке было слышно,как поёт свою унылую колыбельную подземный горный ручеёк.        Больг в последний раз прожег взглядом халат Элронда и отошёл от решетки , скрываясь во мраке. —Настанет, время, и детей Илуватара пожрет огонь. — угрожающим шепотом подытожил белоснежный орк — Вас всех пожрет огонь.... — я увидела, как сверкнули в темноте желтые зрачки.       Дядя Элронд устало посмотрел на меня: — Исилиэль, тебе нужно отдохнуть. — он мягко взял меня за плечи, подталкивая к лестнице, ведущей наверх. Я повиновалась, все ещё пребывая в крайне странном состоянии. На ватных ногах я направилась к лестнице, где ветерок все ещё кружил пожухлую листву, точно дожидаясь меня.       Внутри поселилось въедливое чувство недосказаности. Будто что-то очень важное улетело у меня из-под самого носа, а я и не успела разглядеть. И это чувство вгрызлось мне в горло, вызывая желание зайтись диким криком. — Увидимся на рассвете, дядя — сказала я, в последний раз кинув взгляд на ржавые решётки.       Но ночной мрак завесой тайны скрыл от меня пленного орка.       Выйдя на свежий воздух, я ещё долго смотрела на звездное небо, посреди которого, на невидимом троне восседала Луна, дарившая свой серебристый свет Арде. « Тебе не нужно долго искать.... достаточно заглянуть в....»       Что, Мелькор балрога побери, это было!? Что за игры разума начал Азогов сынок? — Я чувствую Тьму, мама — я возвела глаза к небу, зная что не получу ответ. — Я чувствую тьму вокруг. В себе. Я задавала тебе вопросы, на которые не получила ответов. Кто даст мне их? —ровное молчание в ответ. — Неужели я не заслужила хотя бы один?       Но Луна лишь мерно проливала свой свет на спящий сад внутреннего двора замка Элронда. Проснувшиеся в ночи гортензии уныло зазвенели ночной росой на своих белоснежных лепестках.       О, Эру! Не оставь! Помоги! — Ты недостаточно стара, чтобы разговаривать сама с собой, дочь Луны. - черноволосый юноша обошёл меня сзади и присел на на влажный валун, лениво впитывающий лунный свет. — Вижу, не одной мне не спится сегодня, малыш— я присела рядом на прохладную землю и подставила лицо белёсым лучам. Мой пульс бился в висках, но дыхание выровнялось. — Думал сходить проведать старшего брата — ухмыльнулся Маухур как-то уж совсем не весело. Лицо его было задумчиво, тень сомнения залегла в межбровной складке.       Сидя на прохладной земле, мне пришлось задрать голову, чтобы разглядеть Маухура сидевшего на небольшом возвышении. Перед взором медленно мерк двенадцатилетний мальчишка, бледный, худощавый с печатью Тьмы на лице. Это казалось бы невидимое клеймо уродовало его детские черты , делало отталкивающим, похожим на отца. Его чёрные глаза то и дело бегали туда-сюда, недоверчиво смотрели исподлобья. Походка была слегка угловатой, зажатой. Мальчонка всегда выглядел так, будто был готов получить удар по спине. Казалось, он в любую секунду мог сжаться в комочек и выпустить иголки.       Сейчас же на меня смотрел воин. Возмужавший, черноглазый, с вороными вьющимися вихрами, обрамляющими бледное лицо. Прямой нос, слегка выдающийся вперёд подбородок, упругие мышцы под холщовой серо-бежевой рубахой. Уверенный вгляд куда-то вверх, кажется в центр самой Вселенной.        Ночной ветер игриво растрепал густые кудри, показав миру слегка заострённые уши. —Ты так возмужал....- только и смогла сказать я. Захотелось встать и взъерошить Маухуру волосы.       Полуорк нахально улыбнулся и спрыгнул с валуна, не забыв сделать пару сальто, смяв под собой густую траву.       Я закатила глаза, слушая как посмеиваются над ним звёзды. Посмеиваются и одновременно любуются грацией, не свойственной ни для человека ни для орка. — Десять лет прошло, Исилиэль, я немного подрос — усмехнулся он. С виду юноша казался беззаботным, но я чувствовала волны напряжения, исходящие от него.       Видела, как он то и дело косится в сторону королевских темниц, что находились в другом конце каменной галереи сбоку от нас. — Не ходи туда— предостерегла я, вставая с земли — Увидишь братишку на рассвете во время допроса. Хватит сегодня его темных речей... — Что он сказал тебе? — Маухур подошёл ко мне, взял за плечи и заглянул в глаза. В его темных, как ночь, радужках ровными бликами отражались звёзды.       Я все же потрепала юношу по растрёпанным вьющимся волосам и мягко улыбнулась: — Конечно же, ничего хорошего. Поэтому просто возвращайся в свои покои, малыш, и отдохни. Позади долгий путь, что, должно быть, отнял много сил. А я чувствую, они скоро пригодятся тебе.       На лице Маухура отразилась внутренняя борьба. Подумав с минуту, он молча кивнул и, отпустив мои плечи, пошёл прочь от каменных стен спящей галереи.       Дойдя до любимой беседки лорда Элронда, он обернулся: — Твоя сестра очень красивая — бросил он напоследок и самоуверенно ухмыльнулся.       Я лишь беззвучно рассмеялась ему в спину.       Кинув последний взгляд на ночное небо, я бесшумно направилась в свои покои. Толкнув витиеватую дверь, я тут же столкнулась с голубыми глазами, что недобро сверкали в лунном свете: — Я должен был предположить, что тебя посреди ночи потянет в темницы — голос Леголаса звучал тихо, но угрожающе. — Я должна была предположить, что ты догадаешься — устало улыбнулась я, присаживаясь на краешек кровати. — Мне стоит говорить, что это был не очень умный поступок? — Аранен выгнул бровь и присел на противоположный конец — О чем таком важном ты хотела побеседовать со старым знакомым посреди ночи?       Я потупила взгляд и принялась теребить мягкую прозрачную ткань свисающего над кроватью балдахина. Смотря на свои пальцы сквозь неё я думала над ответом: — Ответ:« я хотела выяснить, зачем Больг пожаловал к нам» не подойдёт» — губы Леголаса тронула легкая улыбка. Он знал, что предугадал мои слова, что ещё не успели сорваться с губ. — В любви ему признаться хотела, да вот дядя Элронд помешал. Пришёл в самый неподходящий момент - буркнула я, резко выпустив из руки ткань балдахина.       Аранен все еще улыбался, но глаза его потемнели: — Ах вот как! — секунда и я прижата к кровати его телом — Я думал, что слегка посимпатичнее, и нравлюсь тебе больше! — выдохнул он в мои губы.       Вдоль позвоночника пробежала сладкая нега, и мое тело непроизвольно выгнулось навстречу. — Ваша Светлость, — я слегка прикусила его нижнюю губу, чем вызвала сдавленный стон — Вы нарываетесь на комплемент или хотите, чтобы я Вас оскорбила? — Это ты нарываешься — прорычал Леголас, буквально впиваясь губами в мою шею, поцелуями прогоняя все ночные кошмары.        Не подпуская их ко мне до самого рассвета.