Наследие драконов: Принцы драконьих островов

То, что Сильверин окажется господином весьма непростым, Давен понял довольно быстро. Принц не терпел никаких возражений. Он мог обсуждать решения, которые принимал, но советов не слушал никогда и в конце концов всегда делал по-своему. Он привык, чтобы ему подчинялись беспрекословно, и, хотя не был жесток, мог подолгу изводить того, кто ему не уступит. Желания принца всегда поражали воображение. Он мог проснуться утром с мыслью отправиться на поиски волшебной птицы Сирин, или внезапно перебудить посреди ночи весь двор требованиями предоставить ему для магического ритуала перо феникса. Утешало то, что Давен получил возможность самостоятельно сформировать штат охраны, и Сильверин никогда не вмешивался в его дела, никогда не ставил под сомнения его полномочия и сохранял дистанцию при общении с его людьми. Сильверин был разочарован не меньше. Давен оказался холодным, как ледышка. Не вёлся ни на какие подначки. Никогда не оспаривал его решений, даже если Сильверин озвучивал их так, что возразила бы и мраморная колонна. Никогда не нарушал приказов, даже если Сильверин отправлял его на поиски пера феникса в три часа ночи. Никогда не спрашивал, зачем ему это перо, и никогда не замечал, как виртуозно Сильверин проводит магические ритуалы, которым другие маги не всегда обучались и к шестнадцати годам. Во время дежурства у дверей в опочивальню принца Давен напоминал каменного истукана, и Сильверину неудержимо хотелось подойти и дёрнуть его за нос, чтобы проверить, живой его Страж или нет. А самое главное — Давен наотрез отказывался переступать грань официальных отношений. Сильверин старался как мог. Поначалу забавы его были невинны — то он посылал Стража сплести ему венок, то сам дарил ему небольшие подарки. Кроме шарфа и ножен Давен быстро обзавёлся двумя десятками магических безделушек, появление которых частенько вызывало смешки со стороны остальных Стражей. Впрочем, Давен почти сразу покинул общую казарму и был расквартирован в помещениях, соседних с комнатами принца, — дабы иметь возможность защищать его днём и ночью. Во дворце Сильверина особо не от кого было защищать, но принц не упускал возможности лишний раз вызвать Давена к себе и заставить стоять в карауле вне очереди — просто чтобы почувствовать его присутствие рядом с собой. Однако шли месяцы, а затем и годы. Сильверин всё отчётливей осознавал свои желания и смотрел на Стража всё с большей тоской. Сердце сжималось в груди при мысли о том, что Давен недоступен ему — и всегда останется безнадёжно далёким, как бы Сильверин ни старался приблизить его к себе. И чем болезненней становилось смотреть на Стража, тем откровеннее — выходки принца. Он никогда не причинил бы Давену настоящего вреда. Но случая помучать его не упускал. Так однажды принц отправился на прогулку к горячим источникам и из всей охраны взял с собой только Давена и ещё двоих молчаливых и надёжных драконов. Сильверину к тому времени уже исполнилось шестнадцать, тело его стало гибким, кожа мерцала матовым светом, когда на неё падали отблески солнечных лучей, отражённые в воде. Двоим младшим Стражам было велено стоять в отдалении спиной к принцу — дабы никто из них не осквернил его тело своими взглядами. — Но кто-то должен охранять меня… от нападений подводных змеев, — заявил Сильверин и ткнул пальцем в Давена. — Это будешь ты. Ибо кому ещё я могу доверить своё тело, как не первому Стражу? — С вашего позволения, — возразил Давен, — в этом источнике не водятся ни змеи, ни рыбы. В нём даже водорослей нет — иначе я никогда бы не позволил вашему телу погрузиться в него. Сильверин фыркнул. — Ты что, проверял? — Полчаса назад. — За эти полчаса враги королевы могли подсыпать в воду яд или запустить каких-нибудь гадов. Давен промолчал. Шансы на то, что кто-нибудь в самом деле попытается причинить вред королевскому сыну, ничтожно малы. Однако на то он и Страж, что не имеет права их исключать. — Если в источнике может быть яд, — сказал он после долгой паузы, наблюдая, как Сильверин скидывает на землю один предмет одежды за другим, — то, может, мне зайти в воду первым? Чтобы в случае опасности отравили не вас, а меня? Сильверин замешкался. — Это хорошая мысль, — сказал он и с надеждой посмотрел на Давена. — Как я не догадался… — Боюсь, — тут же остудил его пыл Давен, — из воды и в обнажённом виде я не смогу защитить вас от атаки с земли. Так что нам придётся рискнуть. Сильверин вздохнул и продолжил раздеваться. Давен молча наблюдал за тем, как обнажается его безупречное тело, стройное и гибкое. Мучительно хотелось коснуться его руками, покрыть поцелуями острые плечи. Давен и хотел бы отвести взгляд, но понимал, что не имеет права. Сильверин же, ничуть не стесняясь, забрался в воду и принялся демонстративно омывать себя. К тому моменту, когда они вернулись обратно во дворец, Давен уже места себе не находил. На что бы он ни посмотрел — на мраморную колонну или древесный ствол — ему всюду чудился обнажённый принц. Сильверину, впрочем, было не легче. Он непрестанно ощущал на себе взгляд Давена. Стоило тому заговорить, как всё тело подавалось навстречу Стражу. А в голове билась единственная мысль: «Ну почему?!» Когда однажды ночью он не выдержал и задал этот вопрос вслух, то получил ответ, который привёл его в бешенство: — По законам некоторых миров нельзя вступать в отношения с подростками до восемнадцати лет. — Что?! — опешил принц. Давен повторил. — Какое мне дело до законов других миров?! — Сильверин ринулся вперёд и принялся бы колотить Стража кулаками по груди, если бы тот не перехватил его запястья. — Вы ещё слишком юны, мой принц. Это первая из причин. Сильверин себя юным никак не ощущал. Напротив, тело его пело и цвело. Но он сдержал возмущение и поинтересовался: — Первая. Есть ещё? — Да, — Давен с легкостью продолжал удерживать его запястья, и Сильверин при всём желании не смог бы вырваться из его стальной хватки. — Вторая причина состоит в том, что если я буду… думать о том, как вы красивы, и о том… о том, что запрещено в иных мирах… я не смогу вас защищать. — Что за глупость? — Сильверин поник, и поняв, что второй атаки не будет, Давен слегка ослабил хватку. — Это не глупость, Сильверин. Подумайте сами… Представьте, что вы проводите магический ритуал. Я стою у вас за спиной. Сможете ли вы думать о том, как завершить колдовство? — Да мы всё время так делаем! И ничего! — Это не мешает вам творить магию? — Конечно нет! Когда я думаю, что ты смотришь на меня, у меня будто крылья вырастают! Мне всё удаётся легче в несколько раз! — Сильверин осознал, что сказал, и смущённо замолк. Давен вздохнул. — Боюсь, что со мной не так. Мысли о вашем… о вас… как о юноше, а не как о моём принце… отвлекают меня. Я должен следить за всем, что происходит вокруг, но вы постоянно выводите меня из себя, и я думаю только о вас. Сильверин молчал — не столько смущённо, сколько обиженно. — Ерунда, — упрямо повторил он. — Я вынужден напомнить вам ещё об одном… — продолжил Давен после паузы. Сильверин хмуро смотрел на него. — Силу дракона во мне пробуждает чистота помыслов. Моё сердце принадлежит Прародителю. Всё время, когда я не рядом с вами, мне приходится проводить в медитациях и молитвах, чтобы преодолеть искушения, которые сделают меня слабым. — Не понимаю, — буркнул Сильверин. — Паладины Прародителя связаны с Первородным Драконом. Только эта связь даёт мне силу защищать вас. Если она порвётся, я даже не смогу обернуться драконом. Сильверин молчал. Он представил себе, что это такое — навечно быть запертым в человеческом теле, не имея возможности взмыть в небо, кувыркаться в порывах ветра и лучах солнечного света. — Это несправедливо, — тихо сказал он. — Ведь как-то же другие драконы обретают истинную суть. Связь тут ни при чём. — Вы ведь изучаете магию, принц. Вы не можете не знать, что изменить форму может лишь тот дракон, который имеет связь с Прародителем — если только он не обретёт иную, такую же сильную, связь. — У меня нет связи! Но я оборачиваюсь драконом с шести лет! — Вы принц, — Давен искренне вздохнул. — Не меряйте одной меркой себя и нас. В вашем роду — самая чистая драконья кровь. Вы — прямой потомок Прародителя. Остальным приходится куда тяжелей. — Это несправедливо, — выдавил Сильверин и вырвался из его рук. Отвернулся, подошёл к окну и замер, глядя на сад. Давен молчал. — Оставь меня, — приказал принц. — Пусть на дверях встанет Хлодвиг. Давен молча поклонился и вышел в коридор.