Наследие драконов: Принцы драконьих островов

Время шло, и Сильверин постепенно приходил в отчаянье. Обладать Стражем давно уже не казалось ему забавным. При одном только взгляде на Давена, стоявшего у дверей, принца охватывала тоска. Он стал хуже спать, меньше есть и почти не выбирался полетать. Всё больше времени проводил за книгами, засиживаясь в библиотеке до поздней ночи. То, что происходит с его принцем, не укрывалось от глаз Стража. Он стискивал зубы и старался не поддаваться жалости, но если раньше, когда Сильверин пытался вывести его из себя, речь шла только о чувствах самого Давена, то теперь он видел, какие муки доставляет его близость и его принцу. Если через собственные чувства воин готов был переступить, то не обращать внимания на то, как иссыхается и истончается Сильверин, он не мог. Так, однажды, когда принц в очередной раз задержался в читальном зале настолько, что в небе над Островами давно уже взошла луна, Давен долго стоял в шаге от письменного стола, на котором тот задремал. Смотрел на серебристые волосы, рассыпавшиеся по смятым страницам. Кожа Сильверина в отблесках лунного света тоже казалась отлитой из серебра. Давену полагалось ждать. Стоять неподвижно до тех пор, пока принц не отдаст приказ покинуть библиотеку. Но он лишь вздохнул. Убрал в ножны меч, который по уставу всё это время держал перед собой, и подошёл к Сильверину. Осторожно, стараясь не разбудить, вынул его из-за стола и понёс к выходу. Принц не открыл глаз, но пошевелился и руками обвил шею своего Стража. — Давен… — прошептал он. Воин не ответил — ни ему, ни караульным, с недоумением смотрящим вслед. Минуя парковые аллеи и бесконечные коридоры дворца, он отнёс принца в спальню, опустил на постель и укрыл лёгким покрывалом. А сам долго ещё сидел, глядя, как Сильверин спит, и думая, есть ли выход из той ловушки, в которую он попал. Давен любил своего принца. Не той любовью, которая вызывает желание схватить, смять в объятьях, поглотить поцелуями… Хотя иногда Стражу казалось, что и ею тоже. Но главным чувством, которое он испытывал, глядя на это нежное, но уверенное лицо, на тонкие крылья носа и чувственный изгиб губ… главным чувством было восхищение. Преклонение. Нестерпимое желание опуститься на колени и так простоять всю жизнь, не поднимая глаз. Если бы дело касалось только его, он так и остался бы молчаливой тенью за плечом возлюбленного. Скалой, на которую тот смог бы опереться в дни непогоды. Давен давно уже понял, что звезда, которую он видел в детстве, носила имя Сильверина. И что Сильверин стал его судьбой. Но младший принц хотел иного и никогда этого не скрывал. Уверенность Сильверина в своих желаниях поражала, когда тому едва исполнилось одиннадцать, но теперь, когда он стал почти взрослым и расцвёл, могла вызывать только грусть. Принц всегда был уверен в себе, что бы он ни делал — изобретал ли новое заклятье, переводил ли древний фолиант… И в любви он, похоже, был не менее упрям. — Неужели ты не понимаешь… — пробормотал Давен. Перед его мысленным взором отчётливо встало лицо Айрела, самого младшего из верховных жрецов. Самый младший, он был и самым нетерпимым из всех. Но Давен знал, что для других жрецов скандал, связанный с именем младшего принца, станет лишь поводом, чтобы разжечь пламя войны. Сильверин вызывал их ненависть не тем, что был влюблён, а просто тем, что был. Тем, что ладил с Конклавом Магов. Тем, что завоевал всеобщую любовь… И тем, если на то пошло, что Мать-Драконица всегда благоволила ему больше, чем старшему брату. Давен вздохнул. Сильверин не думал об интригах. Он выглядел почти взрослым, но был ещё слишком юн, чтобы понимать, какая борьба происходит у него за спиной. «Он должен понять, — подумал Страж и встал. — Должен, иначе не сможет противостоять своим врагам». Не оглядываясь, Давен вышел за дверь, но успел пройти всего лишь с десяток шагов, когда из-за угла вынырнула высокая тень в алом плаще. — Я ведь тебя предупреждал, Страж, — послышался певучий голос старшего принца. Давен остановился и нахмурился. — Тебе не всё равно? — раздражённо спросил он. — Мне будет весело посмотреть, что произойдёт. — Что произойдёт — если что? Договаривай наконец. Янтарин сбросил на спину капюшон и широко улыбнулся. — Если все узнают, что ты посещаешь спальню Сильверина по ночам. Давен молчал. Рука сама собой легла на рукоять меча. — Ты ведь на меня не нападёшь? — насмешливо поинтересовался Янтарин. — Посещать спальню принца — мой долг! — зло процедил Давен, но насмешка на губах старшего принца стала только ярче. — Мой дорогой Первый Страж, — он подался вперёд и провёл кончиками пальцев по щеке собеседника, заставив Давена передёрнуться. — Боюсь, что это судить не нам. А Совету Жрецов. Так что, если ты продолжишь мне грубить… Я, пожалуй, отправлюсь к ним прямо сейчас. Давен стиснул зубы и молчал. Лишь после долгой паузы он произнёс: — Чего ты добиваешься? Чего хочешь от меня? Янтарин вскинул брови. — Командир моей стражи вчера отправился в да-альний полёт, — он склонил голову набок. — Я хотел бы, чтобы его сменил кто-то не менее опытный, чем он. Давен молчал. Он понятия не имел, как Янтарин собирается обставить эту рокировку, да и слова о «полёте» прежнего командира стражи немало смутили его. — Решайся, — мягко посоветовал Янтарин. — Можешь подумать до утра. Если завтра утром ты всё ещё будешь на службе у Сильверина, мне придётся рассказать всё, что я знаю о вас Совету Жрецов. — Нет никаких «нас», — прошипел Давен в ярости. — Оставь меня в покое! Ты не понимаешь, что делаешь, Янтарин! — Может быть, — тот отстранился и снова улыбнулся. — Вот сделаю — тогда и пойму. Он развернулся и пошёл прочь. А Давен привалился спиной к стене и закрыл глаза. Старший принц всеми своими поступками напоминал ему взбесившуюся пчелу, которая будет жалить, даже если знает, что сама от этого умрёт. — В этом всё дело? — прозвенел в темноте высокий голос Сильверина. Давен вздрогнул и вмиг открыл глаза. Юноша стоял в десятке шагов, кутаясь в покрывало, но в зрачках его, слабо мерцавших в сумраке коридора, не было и тени сна. Давен не знал, что сказать. — И да, и нет, — выдохнул он наконец. Сильверин плавно качнулся вперёд и, преодолев разделявшее их расстояние, замер так близко, что магическая сила, исходившая от него, парализовала все чувства Стража. — Давно он тебе угрожает? — Это не важно, Сильверин, — устало сказал Давен. И, впервые позволив себе вольность при принце, снова прикрыл глаза и привалился к стене. — Он прав. Нельзя привлекать к тебе внимание Совета Жрецов. Если они отыщут хоть малейший повод… — Они и так его отыщут, — отрезал Сильверин, и во взгляде его появилась незнакомая Давену злость. — Мне нужно самому стать монахом, чтобы всем им угодить. Я хочу жить. А ты хочешь сделать из меня музейный экспонат. Вы все хотите, чтобы я был как статуя в саду — безупречно белый днём и ночью. Только даже на статуи гадят воробьи. Давен молчал. — Я хочу знать, — упрямо продолжил Сильверин. — Если не говорить о Совете Жрецов и прочей ерунде. Если говорить только о тебе и обо мне… Ты хотел бы быть со мной? Давен сглотнул. Он и хотел бы отмолчаться, но в глазах Сильверина стояла такая боль, что Давен не выдержал и выдохнул: — Да. Принц в одно мгновение обмяк, теряя весь свой запал. Магическая аура потухла, и сам он качнулся вперёд, так что Давен едва успел его подхватить. Губы Сильверина коснулись его губ, втягивая в жаркий и долгий поцелуй. Давен чувствовал, что тонет в этом водовороте, годами сдерживаемое желание захлестнуло его. Руки до боли сжимали плечи любимого и оторваться от его губ он уже не мог. «Как тогда», — промелькнуло у него в голове. В тот единственный раз, когда Сильверин поцеловал его пять лет назад. — Рин… — прошептал он, когда принц на мгновение отстранился от него, чтобы сделать вдох. — Ты же слышал, что он сказал. Если я что-нибудь не придумаю до утра… — Мы придумаем, — поправил его Сильверин. Давен вздохнул. — Но ты же понимаешь, что с некоторыми… вещами… нам всё равно придётся подождать. Пока тебе не исполнится восемнадцать лет. — Так велит закон? — Иных миров. — Мы переделаем закон. Он развернулся и за руку потянул Давена за собой. Они проговорили до утра, и не раз ещё Янтарин и Совет Жрецов становились у них на пути. Но это уже совсем другая история.