Наследие драконов: Принцы драконьих островов

Сильверину всегда хорошо спалось, когда Давен находился рядом. Вот так рядом, как сейчас. На расстоянии вытянутой руки. Когда Сильверин знал, что стоит позвать и тот выполнит любой его приказ. Это ощущение абсолютной власти над другим — над самым важным для него существом — заставляло искорки плясать в животе. Когда первые лучики солнца вползли в комнату, Сильверин, не поднимая головы с подушки, потянулся и сквозь пелену ресниц покосился на стража. Тот оставался неподвижен, как статуя, высеченная изо льда. На отстранённом лице не различить ни единого подобия чувств. — Ты медитируешь? — спросил Сильверин вслух, но ответа не получил. Он легко спрыгнул с кровати и, продолжая потягиваться, двинулся в направлении своего Стража. Давен не двигался. Только взглядом внимательно следил за каждым движением гибкой фигурки. Хоть Сильверин и не желал об этом задумываться, самому Давену было всего двадцать три. И в свои двадцать три Давен не видал ни женского, ни мужского тела. Только сильные, но не вызывавшие никаких чувств тела других Стражей — и вот это, гибкое, как молодая лоза, обжигающе желанное и абсолютно недоступное. Руки Сильверина легко опустились Давену на плечи, как будто тот был его собственной игрушкой. Запрокинув голову далеко назад и продемонстрировав Стражу белоснежное горло, Сильверин с наслаждением зевнул, а потом потянулся к Стражу и чмокнул его в щёку. — С добрым утром! — озвучил он. — Доброго утра моему принцу, — как мог спокойно ответил Давен. Сильверин нахмурился. Надулся. И резко убрав руки, отвернулся. Отошёл на несколько шагов и остановился напротив окна, глядя на сад. — Не знаешь сколько времени? — уже другим тоном, почти рассеянно, поинтересовался он. — Солнце встало час назад, — сказал Давен тоже уже не столь сухо. Ему вовсе не хотелось задевать Сильверина своей холодностью. Он попросту не знал, как ещё донести до принца мысль о том, что между ними не может быть никогда и ничего. — Час назад… — задумчиво повторил принц. — Корониус уже должен был прилететь, да? Давен нахмурился. Принц был абсолютно прав. Наставник друид, который брался обучить принца некоторым премудростям с земли, должен был к рассвету подняться на острова. — Если вы всё же позволите мне оставить вас ненадолго, я выясню, что произошло… — осторожно предложил Давен. Сильверин быстро кивнул. — Узнай, — согласился он. — Я буду завтракать в саду, как всегда. Давен удалился, а Сильверин взялся за обычный утренний туалет. Расчесал волосы, проверил, не появилось ли прыщей. Не появилось у него конечно же ничего и не появлялось никогда, но Сильверин всё равно переживал, что внешность его не настолько хороша, чтобы старший Страж, при первом же взгляде на него сошёл с ума. «Меня все любят», — убеждал он себя, обиженно разглядывая в хрустальном зеркале безупречное лицо. «Каждый дракон мечтает, чтобы я влюбился в него! И только этот… этот… вот…» Сильверин испустил разочарованный вздох. Упрямство Давена раздражало его. А множество слов о «долге», «обете» и «воле Прародителя» только убеждали, что Стражу нечего возразить по сути. Иногда, глядя на Давена, когда тот не замечал, что Сильверин косит на него глаза, принц видел, что тот так же внимательно смотрит на него. И это был не взгляд Стража. В этом взгляде таилось колдовство, которому Сильверин не знал названия. В такие мгновения он был уверен, что стоит оступиться — и руки Давена подхватят его. Бережно удержат в объятиях. Иногда Сильверина подмывало проверить, так ли это, но он сдерживался, потому что всё-таки понимал — если довести Давена слишком сильно, он может и отвернуться. Больше не смотреть своим колдовским взглядом. Возненавидеть… этого Сильверин боялся больше всего, хоть и не желал признаваться самому себе. Со вздохом он раскрыл шкаф и провёл кончиками пальцев по рядам шёлковых одеяний. Подумал, что Давену, наверное, не нравятся эти бесформенные балахоны. Он же такой… — Во-о-ин… — протянул Сильверин вслух. Ещё раз вздохнул и выбрав мантию нежно голубого цвета с зелёными орнаментами по краю, стал натягивать на себя. Подпоясал инкрустированным малахитом пояском и, в последний раз оглядев свою стройную фигурку в нежных складках шёлка, решил, что можно спускаться в сад. Стол для Сильверина был уже накрыт. Он опустился на мраморную скамью, тонущую в пушистых подушках, взял со стола хрустящую булочку и, задумчиво намазывая на неё земляничный джем, стал смотреть на серебристую гладь пруда. Двое девушек — Сирин и Алконост — с пернатыми крыльями за спиной, пристроившись на маленьком островке, кормили белых голубей. Заметив принца, Алконост послала ему загадочную улыбку и подмигнула, но Сильверин только пожал плечами, не смутился и не обиделся — его вообще бывало трудно смутить. Он перевёл взгляд на холм, за которым виднелись силуэты магических древ, и откинувшись на витые прутья беседки, с хрустом надкусил бутерброд. Вдали послышался звон призрачных крыльев — как будто сотни кузнечиков затанцевали в едином ритме, и, скосив глаза, Сильверин заметил, что в сопровождении одного из старших магов, архимага Каверина, над алеей порхает молодая фея с перламутровыми крыльями, исчерченными серебряными узорами. — Нет, нет и нет! — упрямо твердила та, взбивая рукой причёску призрачных волос, — двадцать отрезов шёлка на двадцать унций мумиё! Только так! Сильверин зевнул. Разбираться в экономических вопросах он не любил, хотя если бы кто-то его спросил, он бы сказал, что глупо выменивать шёлк на мумиё, когда в источниках под островами полно жидкого серебра, которое феям нигде больше не достать. Принц отвернулся и некоторое время разглядывал, как в тени между кустов задумчиво ковыряет носом в траве единорог. Жевать траву в королевском саду было запрещено — будь ты хоть трижды посол. И заметив, что единорог опасливо поглядывает на него, Сильверин подмигнул, давая понять: будешь у меня в долгу. Давен всё не приходил. Учителя тоже было не видать. Сильверин нахмурился и, пригубив молоко, снова покосился на лебедей и сирен. Он подумывал о том, чтобы послать на поиски кого-нибудь ещё, когда единорог неторопливо процокал копытами по каменной дорожке и, приблизившись к нему, ткнулся мордой между прутьев беседки. — Яблочко или персик? — спросил Сильверин. — Бутерброд, — ответил единорог. Младший принц послушно сделал ему бутерброд и помог съесть — он не стал выяснять, почему Лайрен не хочет принять двурукий облик и поесть, как человек. — Ничего не слышал о гостях с земли? — невзначай поинтересовался Сильверин. Лайрен задумчиво посмотрел на пруд и покачал головой. — Спроси у леди Алконост, — ответил он. — Знаю, что порталов никто не открывал и лестниц не спускал. Сильверин хмыкнул. Если не было ни порталов, ни магических лестниц из бобовых стеблей, то оставалась единственная возможность подняться на острова — взлететь. Но у друида не было крыльев и значит, добраться во дворец подобным способом он не мог. Сильверин помрачнел. Он был не из тех, кто радуется возможности прогулять урок. Он сам долго добивался, чтобы Корониус приехал к нему, и вот… — Что могло его задержать… — пробормотал он, но Лайрен уже дожевал бутерброд и скрылся в кустах. — Мой принц, — Давен, возникший из ниоткуда, отвесил глубокий поклон. Сильверин поморщился, но только кивнул. — Что-нибудь узнал? — спросил он. — Корониус должен был прибыть на рассвете, для него готовили лестницы из лиан. Но мальчик, который отвечал за спуск, пропал. Сильверин встал. Первым порывом было бежать на поиски — уже много лет на драконьих островах никто никуда не пропадал. Разве что молодой дракон залетается так, что рухнет вниз с островов. — Мальчик? — уточнил Сильверин сразу же, как только подумал об этом. — Да. Системой спуска лиан управляет одна из лабораторий Академии Магов. Но в эту ночь… — Давен прокашлялся. — В эту ночь, знаете… Май… Я так понял, на посту оставался один только практикант. Сильверин сел. Задумчиво намазал джемом бутерброд и, не замечая вкуса, прикусил. — И что потом? — спросил он. — Когда его видели в последний раз? А Корониус послал сигнал? — Корониус снизу должен был зажечь сигнальный огонь. Но зажигал он его или нет нам сейчас никак не узнать, потому что единственный, кто мог видеть пламя — пропал. Сильверин некоторое время продолжал жевать. Потом покосился на Давена, с каменным лицом стоявшего по другую сторону прутьев. Поманил пальцем, как будто хотел сказать ему что-то на ухо, а как только Давен наклонился — сунул ему в зубы бутерброд. — Тебе надо перекусить, — озвучил он. Давен с немой яростью смотрел на него. — Ну же! Давай! После джема лучше работает голова! — Ваше высочество! — процедил Давен, не разжимая зубов. — На нас смотрит половина дворца! Сильверин покосился на сирен, которые, хихикая между собой, таращились на принца и его Стража. Потом на Каверина и его спутницу, которые остановившись на углу аллеи, упрямо препирались о ценах на шёлк. — Да всем на нас наплевать! — прошипел Сильверин. — Ваше высочество, ваш порыв не своевременен! — на мгновение Давен всё же разжал зубы, и бутерброд тут же проник ему в рот. Стражу не оставалось ничего иного, кроме как откусить и прожевать. — Значит, всё дело в том, что они на нас смотрят? — спросил Сильверин, откидываясь на прутья спиной. — Я определённо не собираюсь есть у вас с рук при всех! — процедил Давен зло. — Значит, ты стал бы есть у меня с рук наедине? — Сильверин многозначительно облизнулся и демонстративно медленно прикусил бутерброд, а потом принялся с наслаждением жевать. Если бы Давен мог краснеть, он бы покраснел. Если бы ему было куда белеть — он бы побелел. Но Давен был хладнокровным драконом белого окраса и потому, ему оставалось только стоять и смотреть с каменным лицом. Наконец бутерброд оказался побеждён. Сильверин отряхнул руки друг о друга и встал. — Идём, — озвучил он. — Что бы с ним ни случилось, мы должны его отыскать. Принц покинул беседку и двинулся по аллее, взбегавшей на холм, и Давену не осталось ничего иного, кроме как последовать за ним.